Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 761

Тем временем Тассельхофф продрался через последний ряд кустов. Он остановился на ровном, заляпанном грязью, потрескавшемся глинистом пространстве, которое примерно через три сотни футов сливалось с горизонтом. Далеко впереди слышался шум волн.

Кендер поспешно достиг каменистого утеса, которым кончалась пустошь, и перегнулся через край. Внизу был берег обширной серо-зеленой водной глади. Тас отковырнул кусочек крошащегося сланца и метнул в море. Он быстро потерял камень из виду и заключил, что вода в самом деле простирается слишком далеко.

— Вудроу прав, — наконец вымолвил Тас. Его брови поползли вверх. — Откуда первому картограферу было знать, море это, океан или просто очень большое озеро? — Это ты картографер, — совсем рядом проворчала Гизелла. — И почему бы тебе об этом не рассказать? Пока ты здесь, объясни, откуда взялась вся эта масса воды? Может, дядюшке Берти заслонил обзор горный хребет? И еще, любитель оправдываться, скажи: как мы переберемся через это "просто очень большое озеро" на повозке? — Дайте прикинуть, — расстроенно проговорил Тас, в раздумии наморщив лоб. — А как же, — насмешливо фыркнула Гизелла.

— Мне кажется, из-за крюка по болоту мы немного отвернули от Кзак Царота на юг, — сказал Тассельхофф. — Возможно, в городе кому-нибудь известно, откуда взялась вся эта вода…

— Неужто ты и впрямь считаешь, что океан может высохнуть несколькими милями севернее? — завопила Гизелла. Но тут же пожалела о потере хладнокровия. До боли вогнав ногти в кулаки, она вернула самообладание. — Наверное, в Кзак Цароте кто-нибудь скажет нам, где мы, и направит по лучшему восточному тракту. В том случае, если мы доберемся до Кзак Царота, конечно. Усталым жестом Гизелла утерла с глаз слезы тыльной стороной ладони.

— Но сегодня я не сдвинусь с места ни на дюйм. Заночуем тут, — сказала она, махнув рукой в сторону обширного каменистого уступа. — Вудроу, будь другом, пригони повозку. От звона в ушах моя голова скоро расколется!

— Хорошо, мисс Хорнслагер. — Белобрысый юноша отпрыгнул от края утеса и метнулся к зарослям, в которых тут же исчез.

Одной рукой подбоченясь, а другой почесывая подбородок, Гизелла задумчиво смотрела вниз, на далекий берег. Она невесело улыбнулась и покачала головой.

— Разве это не смешно? Вокруг полным-полно воды, а я не могу даже добраться до нее, чтобы искупаться! Первым шум перед рассветом заслышал Тассельхофф.

Свернувшись у дымящихся остатков потухшего костра напротив Вудроу, он видел восхитительный сон и ни за что не хотел просыпаться, пока не досмотрит сон до конца. Он находился на торговом судне, от пола до потолка забитого сосудами всевозможных размеров и оттенков; содержимое каждого последующего оказывалось все интересней. Были кувшины с разноцветными стеклянными шариками и симпатичными камешками, банки с клубками разноцветных ленточек, коробки, набитые сладостями и диковинными игрушками.

На одной из полок располагались оправленные драгоценностями колечки, на другой — усыпанные рубинами брошки.

Владелец магазинчика, которого еще мгновение назад не было рядом, повернулся к Тассельхоффу и сказал:

— Можешь взять что угодно и спрятать, чтобы кто-нибудь не украл его. Я могу довериться лишь тебе!

Вот тогда Тассельхофф снова услышал шумок, уже на грани пробуждения. Он зажмурил глаза и сконцентрировался на полках магазина. Но шум раздавался снова и снова, будто в мусорном ведре копошилась стая крыс. Пришлось просыпаться вопреки желанию, отчего Тас чувствовал раздражение и явно был не в себе.

В предрассветной мгле Тас увидел три пары глаз, темных и широко распахнутых, которые разглядывали его из-за угла повозки. Лазутчики! Бандиты! Нападают! Тассельхофф подпрыгнул и занял боевую позицию кендеров, расставив ноги и напрягшись. Зажав в левой руке рогатину хупака, он завертелся на месте, выписывая прямым концом своего оружия круги в воздухе.

— Кем бы вы ни были, не двигайтесь! — предупредил он. И тут внезапно появились еще несколько пар глаз. Не глядя вниз, Тас ткнул Вудроу ногой в ребро.

Спящий человек всхрапнул, затем оперся на локти и наконец обратил на Таса расплывчатый взор. Ему вполне хватило вида боевой стойки Таса, чтобы вскочить на ноги и схватить первое, что попалось в руки, а именно недогоревший остаток небольшой дымящейся веточки из кострища.

И только тогда он заметил глаза, сияющие в предрассветных сумерках подобно равнодушным золотым лунам, Солинари. Глаза мерцали из-под повозки, сзади и спереди ее.

Вдруг задняя дверь распахнулась, и наружу вышла Гизелла, закутанная в тонкую шелковую накидку алого цвета. Те, кто стоял сзади повозки, отпрыгнули в сторону и захихикали.

— Во имя небес, — простонала Гизелла. — Что это еще такое? Кыш отсюда, маленькие свиньи! — закудахтала она, спустившись на одну ступеньку и размахивая руками в направлении уставившихся на нее глаз.

— Мисс Хорнслагер, возвращайтесь в повозку! — закричал Вудроу. — На нас напали! На ее глазах он замахнулся веткой, словно уверяя: "Но мы им зададим жару!"

— Кто напал, овражные гномы? — На высокой ноте ее голос надорвался. — Не смеши меня. Они надоедливы, как мухи, тут я согласна, но при этом совершенно безвредны. Она повернулась к продолжающим вспыхивать в темноте глазам.

— Я же сказала — кыш! — Она замахнулась в их сторону краем ночной рубашки, как фермерша, которая разгоняет цыплят передником.

— Овражные гномы? — переспросил Тас, опуская хупак. Он шагнул к повозке и покосился в темноту. Воздух наполнился несдержанным хихиканьем. Наконец Тасу удалось рассмотреть одиннадцать или даже больше маленьких существ, столпившихся у двери; по виду они ничем не отличались от гномов. Игнорируя зычное "кыш", они выжидающе смотрели на Гизеллу подобно голубям, что выпрашивают у прохожих крошки хлеба на городских площадях.

От своего друга, гнома гор Флинта, Тас знал, что овражные гномы, или Агары, были самой низшей кастой в гномском обществе. Жили они очень обособленно, держались отдельными кланами и ютились в местах столь отвратительных, в которых не могли обитать другие живые существа, включая большинство животных. " Так вот почему их оставили в покое!" — догадался Тас.

Тассельхоффу доводилось видеть вблизи немногих овражных гномов, за исключением нескольких, что работали уборщиками и нанимались для домашней работы честолюбивыми, но пользующимися дурной репутацией небогатыми торговцами, которые именовали себя кендерморцами среднего достатка. (Прислуга из овражных гномов получалась никудышняя, ибо они постоянно ковырялись в носу и словно по мановению волшебной палочки разводили вокруг себя грязь). Внешне они отличались друг от друга весьма незначительно. Все они имели мясистые бульбы носов, нечесаные бакенбарды — даже женщины — и щеголяли редкими, растрепанными волосами, которых, казалось, уже много лет не касался гребень.

Мужчины носили грязные, разорванные рубашки и штаны с обтрепанными веревками вместо поясов, а женщины — замусоленные драные юбки из мешковины. Обувь у всех почему-то была как минимум на три размера больше.

— Вудроу, будь добр, избавься от них. Маленькие свиньи, несомненно, обдерут нас до нитки, — сказала Гизелла, плотнее закутываясь в шаль. — А нам еще ехать да ехать.

Светало. Вудроу беспомощно покосился на толпу овражных гномов, продолжающих толпиться у повозки. Они с трепетом уставились на Гизеллу. — Что я должен сделать, мэм? — спросил сбитый с толку человек.

Гизелла, гневно сверкая глазами, отступила под натиском напирающей толпы овражных гномов.

— Да не знаю! Сделай что-нибудь мужественное, например, замахнись на них мечом.

Вудроу, казалось, чрезвычайно смутил ее совет. Раздраженная его нерешительностью, Гизелла уперла руки в боки.

— Ладно, тогда брось им в мордашки пару крепких словечек — это так мужественно! — с отвращением добавила она.

Вудроу перевел взгляд от палки в руках на две с лишним дюжины любопытствующих, неопрятных овражных гномов. Они взирали на Гизеллу с почтением. Самый дерзкий из их компании, мужчина, судя по тому, что его одежда больше напоминала обшарпанные брюки, чем юбку, протянул руку к рыжим волосам гномихи.