Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 819

— Я тебе говорю, — обхаживал его Финес, — это же золотая жила, которая только и ждет, чтоб ее раскопали! Я организую туры, ты отводишь желающих к Руинам и в безопасности проводишь к Башне через рощу. При хорошем раскладе мы за пару лет обеспечим себе безбедную старость! — Но из твоих слов следует, что большую часть работы должен делать я!

— Ты что, шутишь? — взвизгнул Финес. — Я должен торчать тут и заниматься нудной тягомотиной — составлением графиков, бронированием мест, рекламой, закупкой припасов — пока ты просто там прогуливаешься! Но так и быть, я согласен возложить на себя эти тяжкие обязанности за чуть более высокий процент из прибыли в мою пользу… скажем, за восемьдесят процентов, а? — Да ты что? — ахнул Винсинт, чуть не задохнувшись от гнева.

На зеленую траву рядом с Тасом опустился Вудроу и протянул ему одну из двух кружек принесенного им свежеотжатого клубничного сока. Юноша тоскливо поглядывал на торговые палатки, на торговцев овощами, на маленькую свадебную процессию у дверей открытой столовой.

— Я продолжаю видеть среди них госпожу Хорнслагер, — тихо сказал он. — Она так надеялась довезти до этой ярмарки арбузы прежде, чем те испортятся.

— Знаю, и тоже скучаю за ней, — ответил Тассельхофф. Некоторое время оба молчали.

— И что ты собираешься делать теперь? — наконец спросил Тас и сделал долгий глоток свежего клубничного сока. Вудроу жевал тоненький стебелек травы.

— С тех пор, как я потерял вас в Порт Балифоре, я долго над этим размышлял, — ответил он. — Последние несколько недель очень многому научили меня, но в особенности я усвоил то, что жизнь слишком коротка, во всяком случае, человеческая, — добавил он серьезно. — Мне хотелось бы немного поразвлечься, но так, чтобы не подвергаться опасности; вот я и подумал, может стоит вернуть дело госпожи Хорнслагер и заняться торговлей? Я довольно-таки поднаторел в этом, наблюдая за ней. Он поднял на Таса вопрошающие глаза. — Что скажете? — По мне, так просто замечательно! — воскликнул Тас, пожимая ему руку. Вудроу задумчиво откусил верхушку стебля.

— А однажды я вернусь в Соламнию и заключу мир со своим дядюшкой Гордоном. Но это будет потом. Решительно тряхнув соломенной копной волос, он отогнал мрачные мысли. — А что вы? Чем собираетесь заняться?

Тассельхофф сорвал пушистый одуванчик и дунул на него, заставив белоснежный пух унестись по ветру.

— Я и сам думал об этом. Знаешь, я ведь давно не видел своих родителей — с тех самых пор, как отправился в Странствие. Я собирался поискать их вчера тут, в Кендерморе, но со всеми этими пожарами, торнадо и ветрами оказался немножко занят.

Тассельхофф вздохнул, и когда заговорил снова, на лице его отразилось столь нехарактерное для кендеров сожаление.

— В общем, дядюшка Трапспрингер поведал мне, где они жили, и я отправился туда, чтобы отыскать их и пригласить на свадьбу Трапспрингера. Крохотные морщинки на его лице углубились.

— Их дом уцелел от огня и торнадо, но родителей там не оказалось. Я поспрашивал о них соседей, но никто ничего не мог рассказать. — Должно быть, они вышли помочь друзьям отстраиваться, — предположил Вудроу. — Или были среди тех кендеров, кто покинул город.

— Все может быть, — задумчиво согласился Тассельхофф. Ему казалось странным, что соседи не видели его родителей уже некоторое время, тем более странным, что они были немного старыми для Странствия. Но он тут же попридержал свои сожаления на тот счастливый случай, если это действительно окажется правдой.

— Взгляни! — воскликнул он, указывая на свадебную процессию, которая столпилась вокруг Трапспрингера и Дамарис у палатки серебряника. — Кажется, новобрачные готовы отбыть в свадебное путешествие. Пойдем попрощаемся с ними. Двое друзей вскочили на ноги и поспешили присоединиться к процессии.

— Итак, я купил его, — говорил Трапспрингер. — Все, что нам нужно сделать — одеть его на запястья, промолвить магические слова — и мы окажемся на луне!

— О, ты в этом действительно уверен? — восхищенно прошептала Дамарис. — До чего изумительный медовый месяц нас ожидает! Ну, чего же ты ждешь?

Трапспрингер был того же мнения. Он взял в руки гравированный серебряный браслет шириной почти в дюйм. Сначала он защелкнул пряжку на своем запястье, потом потянулся к Дамарис и сомкнул браслет вокруг ее ручонки.

— Вот! — удовлетворенно воскликнул он. — Все, что нужно сделать, дорогая. До свидания всем!

Лицо Трапспрингера превратилось в маску сосредоточения, когда он попытался припомнить магические слова. — Эсла сивас габинг!

— До свидания, дядюшка Трапспрингер! — счастливо пропел Тассельхофф. — Надеюсь, что это путешествие на луну удастся лучше, чем было в случае с твоей первой женой! Лицо Дамарис стало грознее штормовой тучи. — Какой такой первой женооооой?!!! Трапспрингер со своей второй супругой исчезли в облачке дыма. — Опс, — рассмеявшись про себя, пробормотал Тассельхофф.

Вечером того же дня за кружкой эля Тассельхофф обдумывал события, произошедшие с ним с момента, когда он покинул таверну Последний Приют. Поглядывая на луну, он с нежностью думал о Трапспрингере и Дамарис. Внезапно он прищурился и пригляделся к сияющему, круглому диску. Неужто? Когда он присмотрелся внимательнее, улыбка озарила его лицо. Тассельхофф был совершенно уверен, что видел две крошечные тени, скачущие по изъеденной оспинами поверхности — или их было все-таки три?

Мэри Кирхофф, Дуглас Найлз

Его величество Флинт

Пролог

Кузнечный молот вновь и вновь ритмично опускался на наковальню, постепенно возвращая ободу колеса его округлую форму. В свете восставшего пламени, на коже кузнеца гномов выступили капельки пота, но вот огонь вновь утонул в тлеющих угольках, и его фигуру поглотили тени. Пустую и темную кузницу освещал лишь тлеющий горн.

Во время тяжелой физической работы, неистово работал и разум гнома холмов. Он все думал о той тайне, что открылась ему лишь несколько мгновений назад. Подталкивая себя к грани собственных возможностей, гном снова и снова опускал молот на обод. От каждого такого удара в воздух, шипя, взвивались искры, оседая на непокрытом земляном полу кузницы. Гномом обуревала нерешительность. Стоит ли ему молчать? А, может, рассказать все, как было? Молот продолжил свой бой.

Поглощенный своей работой, гном не заметил движения гротескной фигуры в полумраке дверного проема. На какое-то мгновение, яркий сполох огня очертил несчастную черную фигуру, по росту не больше, чем сам кузнец гномов. Неизвестный пришелец заскользил вперед, и тут очередная вспышка огня выхватила из темноты горб, из-за которого низкорослое тело слегка сносило в сторону. Кузнец все продолжал молотить по наковальне, не сводя взора с обода, не замечая того, кто, прихрамывая, приближался к нему сзади.

Горбун протянул руку к груди, обхватив грубоватыми пальцами какой-то предмет, висевший на цепи у него на шее.

Промеж пальцев вспыхнуло голубое сияние — амулет вернулся к жизни. Другая его рука указала на кузнеца. Синее сияние мягко поползло вперед, напоминая липкий и гнусный туман. Неровными лоскутками оно продвигалось вперед, все ближе и ближе к молотобойцу.

Сперва, молот слегка задрожал при ударе. Не останавливаясь, гном вновь поднял его, готовясь к удару. Внезапно его лицо исказила гримаса невообразимой муки, а тело скрутило неистовой судорогой. Движения гнома оборвались, будто бы он замер, сжатый в ладонях мучительной боли.

Молот застыл над его головой, тогда как сломанное тело замерло в очерчивающем его синем сиянии. Легкий, почти прекрасный кокон изобличил могущественную хватку своей силы. Подвижными у гнома оставались только глаза, которые расширились, переполняясь отчаянием перед лицом смертельного давления черного колдовства.

Свечение исчезло так же неожиданно, как и появилось, а горбун бесшумно растворился в тени.

Молот кузнеца гномов наконец выскользнул из его затянутой в перчатку руки, с громким лязгом коснулся наковальни. Труп медленно заваливался вперед, коренастое тело неуклюже распласталось на наковальне у практически готового обода для колеса. А потом оно тихо соскользнуло на холодный пол.