Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 855

Он был уверен, что она поддастся его угрозам раскрыть ее происхождение полудерро тану, так как она очень ценила свое положение капитана личной гвардии. Но она вновь и вновь распознавала блеф Питрика, так как знала о своей ценности для него, понимая, что он не желает ее изгнания из клана, так как это могло бы вырвать ее из его рук. Секрет ее власти над ним только раздувал огонь желания Питрика овладеть ей.

Питрик никогда не имел сомнений, что ему удастся добиться ее, хотя и не понимая, как долго он жил, ожидая этого самого дня. Нагруженный масгейлом разум дерро одолело какое-то незнакомое чувство. Он не раз слышал, как другие называли его сожалением. Он никогда не голосил относительно какого-то поступка в своей жизни, но он был поражен, когда был вынужден признаться самому себе, что, собственно, сожалел о том, что был вынужден толкнуть Периан в яму, выбрасывая ее из своей жизни.

Вся ответственность возлагалась на гнусного гнома с холмов, да и на саму Периан, которая зашла слишком далеко, защищая его. Тот воодушевленный взгляд, которым она наградила другого гнома, тогда как Питрику никогда не доставалось ничего, кроме отвращающей ненависти, довели Питрика до грани безумства. Конечно же, во всем была виновата она. Но Питрику впервые было все равно, кто виноват, так как Периан была мертва и находилась вне сферы его влияния. Он никогда больше не увидит ее, не будет лицезреть ее дрожащее тело у своих ног, как это было с Легаэром. А никогда — это очень-очень долгий период времени.

Именно в этот момент, в его комнату прокрался прислужник с очередной кружкой хмельного напитка. Искалеченный гном ценил эти мгновения медитации, поддерживаемые порциями масгейла, так как только сейчас он мог стать полностью независимым от власти логики. А потом… старые удовольствия неустанно возвращались.

Легаэр быстро поставил под руку хозяина кружку масгейла, осторожно, чтобы не потревожить его транса и никаким знаком не подать о его присутствии.

Но Питрик все равно ощутил присутствие ненавистного прислужника, и это подало ему отличную мысль. Просто идеальную идею. Его рука метнулась, чтобы схватить остолбеневшего слугу за горло. Масгейл повысил силу Питрика, и он с легкостью оторвал гнома от пола, будто бы он был каким-то жуком.

— Возможно, все еще есть возможность вернуть Периан. Да! У меня есть выход! И она может стать моей прислугой! Хотя, конечно, эта должность уже занята.

Глаза Легаэра в ужасе вылезали из глазниц. Но Питрик лишь улыбнулся, проворачивая шею гнома, пока она не хрустнула, а глаза его закатились.

— Но теперь-то место свободно.

Мудрец небрежно бросил мертвого гнома на полированный пол, поднялся и закружил вокруг тела. Он поднял полную кружку, потом вновь поставил ее на стол; еще немного эля, и он не сможет сосредоточиться на волшебстве, которое должно воскресить Периан из мертвых.

Номскул снял с пояса кошель и бросил его в лицо Флинту, от чего нос гнома окутала туча пыли. Флинт закашлялся и забрызгал слюной, изрыгая ругательства.

— Чего ты добиваешься, идиот проклятый? Хочешь, чтобы я подавился пылью?

Шаман Отстойника выглядел удивленным.

— Это не грязь! Это быть магия! Почему ты не быть поражен, как Агар? — он некоторое время подумал над этим. — Я знаю! Это доказывать, что ты есть король! Номскул не может заколдовать король!

Флинт устало обдумал упрямую склонность Номскула.

— Ты не можешь заставить кого-то быть вашим королем! — он отчаянно пытался высвободиться от своих пут.

Но квадратная челюсть овражного гнома осталась на месте.

— Это быть не я. Это есть отрочество. Ты должен покоряться.

— Но это не моя судьба! — не успокаивался Флинт. — Потому что мне наплевать на ваше пророчество!

Неожиданно, на Номскула снизошла неприкаянность.

— Так ты говорить, что не хотеть быть наша король? Это есть большая честь. Мы долго ждать твоя приход. Еще долго-долго до Номскула.

С дрожащей нижней губой, он выхватил клинок от кинжала без рукоятки и покрытый плесенью медальон из своих многочисленных карманов своей меховой куртки, поднося их к Флинту.

— Если ты не король, который должен получать сокровища Агаров, спасать после Катаклизмы? Кто быть наш король? — комната взорвалась симфонией воплей, причитаний, стонов и криков овражных гномов, которые в отчаянии упали на колени и бились головами о землю.

— О, Боги, во имя всего святого, прекратите это ужасное визжание! — заорал Флинт. В комнате неожиданно стало тихо, и все глаза обернулись к нему.

Включая и Периан. Флинт совсем позабыл о ней, отчаявшись сбежать. И в этот момент он увидел себя, каким он должен был быть в ее глазах, распластанным на стуле, его дурацкий вид только разозлил гнома. Хватит, значит хватит.

Флинт обратился в Номскулу, который колол его в подбородок:

— У меня есть идея. Похоже, что быть вашим королем намного веселее, чем я думал, поэтому я решил, что вам тоже должно быть весело. Я за день сделаю из тебя короля.

Но вместо криков радости, Номскул выглядел оскорбленным.

— В отрочестве так не говорить. — мрачно заявил он. — Моя не падать по грязному склону с королева.

Флинт бы с удовольствием разочарованно закрыл свое лицо руками, если бы мог к нему дотянуться. Он обдумал свои альтернативы. Он мог оставаться привязанным к стулу и попытаться выдержать их взрывы внимания. Однако, эти Агары выглядели крепким народцем, и, похоже, что терпенье не было одним из их достоинств. Почему бы тогда, хоть немного, не попытаться быть их королем? У него не было никаких неотложных дел, кроме как отомстить за смерть Айлмара. Для того, чтобы пройти в Торбардин и добраться до Питрика, надо было все хорошо спланировать; может, эти несносные овражные гномы могли бы помочь.

Было ли в самом деле провидением то, что он с Периан исполнили пророчество Агаров? Это действительно было странным стечением обстоятельств.

— Освободите меня. — неожиданно прорычал он, его голос едва можно было отличить от шепота. — Я стану вашим королем.

— Чего? — Номскул от неожиданности заморгал.

— Я сказал, что буду вашим королем. — погромче сказал Флинт.

Номскула терзали подозрения.

— Твоя обещать? Твоя не убегать?

Флинт закатил глаза.

— Я клянусь честью Огненных Горнов, что буду вашим королем и не сбегу.

— Насколько? — Номскул прищурился, сосредоточившись.

— Обещание есть обещание. — вздохнул Флинт. — Я буду вашим королем, пока буду вам нужен.

— А я буду вашей королевой. — сказала Периан выйдя вперед, и с улыбкой подмигнув Флинту. Он подмигнул ей в ответ.

По толпе Агаров в зале прокатился возглас одобрения, который передался всем ждущим у входа.

— Принести корону! Принести корону! — Флинт увидел, как что-то передавалось по рукам овражных гномов вперед, пока предмет, наконец, не оказался в руках Номскула. Шаман овражных гномов протянул вперед иззубренную металлическую корону, которую он с гордостью опустил на взмокшую от пота голову Флинта. Металлическое кольцо немедленно соскользнуло и, проехавшись перед глазами гнома с холмов, с дрязгом упало на грязный пол. Номскул немедленно водрузил ее на месте, но та вскоре вновь не удержалась и очутилась на ручке трона, после чего, отскочив, взлетела в воздух.

— Ух ты! Игра! Толкни корону! — захихикал Номскул в лицо Флинту. — Твоя быть смешной король. — он вновь натянул корону ему на голову.

— Только не зубьями вниз, ты, придурок! — завопил гном. Номскул поспешно снял регалию и поправил ее.

Как подумалось Флинту, сидит неплохо, да и выглядит недурственно.

— Теперь, развяжите меня! — комната превратилась в шквал овражных гномов, которые спешили исполнить желания своего короля: одни пытались стянуть веревки, другие — перегрызть их зубами. Наконец, путы Флинта упали, и он поднялся, растирая ноги и запястья.

Агары пребывали в радостном неистовстве, их «спаситель» явился. Номскул громким свистом призвал к тишине.