Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 979

Ветви исхлестали его лицо и он оставлял за собой окровавленные листья. Корни мешали бежать, хватая его, принуждая упасть как поваленное дерево. В третий раз он споткнулся и рухнул лицом в грязь, воздух со свистом вышел из его легких. Задыхаясь, он цеплялся за землю, и когда снова смог дышать, поднялся на ноги.

Позади него лес горел.

Теллин не видел пламени. Он не слышал треска или даже гудения огня. Он чувствовал дым и это дало ему понять, что лес горит.

"Боги!" — застонал он и голос его был похож на резкое карканье — "О, Эли, как долго ты охранял нас! Защити же нас теперь!"

И затем, сожалея о впустую потраченном дыхании, он резко запнулся.

Земля пошла под уклон и теперь путь казался знакомым, как если бы именно этим путем он раннее поднимался из долины. Он пожалел, что путь так изменился — бежать по опасно спускающейся тропе было более неудобно, чем по поднимающейся. Но это не имело значения. Он должен был бежать.

Он не видел дракона, красный шрам, пересекающий небо как пятно крови на железном щите, так как в это время наткнулся на первых Неистовых Бегунов, охраняющих тропу. Эти четверо должно быть услышали его приближение и теперь стояли в ожидании с заложенными в луки стрелами. Теллин поднял руки, запоздало сообразив, что в одной из них он держит окровавленный меч.

Четыре лука натянулись. Четыре Неистовый Бегуна немного отклонились назад, чтобы лучше прицелиться и выстрелить, в то время как Теллин, как будто проглотив язык, стоял недвижимо в ужасе, не в силах даже крикнуть слово "друг!".

Но это не потребовалось. Ни одна стрела не полетела в его сторону. Ни один Неистовый Бегун не бросился на него. Снизу, из ущелья, послышался голос: "Дракон! Дракон!"

Чудовище ринулось вниз с небес, как красное копье пронизав воздух. Четверо Неистовых Бегунов как по команде выпустили стрелы в небо. Стальные точки взвились вверх и, не причинив никакого вреда дракону, пропали без следа. На спине чудища красовался всадник в красных доспехах, в шлеме и с мечом в кольчужной перчатке. Он испустил громкий рев, который дракон тут же подхватил как эхо.

Глава 8

Дракон показался из-за верхушек деревьев, повернулся и поднялся выше. Повернулся снова и опять снизился, пролетая над ущельем, как копье, брошенное рукой какого-то разъяренного бога. На его спине всадник в красной броне торжествующе выл и этот вой звучал смертным приговором в сердцах каждого волшебника, Неистового Бегуна и одного-единственного жреца. И все же, несмотря на дым на севере и черные тучи пожаров, на краю долины нерушимо стояли Неистовые Бегуны, не глядя на север и выпустив второй залп серебристых стрел по дракону. Все стрелы немедленно отскакивали от чешуи чудовища и только одна прошла недалеко от единственного уязвимого места на теле дракона — от глаза.

На дне ущелья Даламар наблюдал за полетом дракона, борясь со слабостью, которая как яд поразила его кровь и заставляла дрожать мышцы, пытаясь отследить полет каждой стрелы, заранее зная, что все они пролетят мимо цели. Вокруг него слышались приглушенные голоса чародеев, утомленные голоса, срывающиеся в смеси напряжения, истощения и паники. Они походили на детей, недовольных и напуганных, беспомощных предотвратить резню, которая вот-вот начнется.

А наверху, возле того самого дерева, где когда-то предавался мечтаниям и размышлениям, стоял Теллин Виндглиммер, с длинным мечом, сжимаемым обеими руками.

Во имя всех богов — подумал Даламар — что он здесь делает и что он собирается делать с этим мечом?

Это ему было неизвестно, но все же вид жреца, стоящего с мечом в руке, вывел его из состояния летаргии. Дракон подлетел ближе. Даламар схватил за руку одного мага, затем другого, толкнув их вперед, к тропе наверх из ущелья.

"Бегите в лес!" — кричал он, хватая за руку женщину, которая лежала, не в силах подняться после окончания магического сеанса — "Надо подняться вверх и укрыться в лесу!"

Она поползла на четвереньках, задыхаясь и рыдая, а может быть и молясь. От ее рук на камнях оставались следы крови. Другие тоже задвигались, более сильные помогали совсем ослабевшим подняться на ноги. Один за другим они подошли к тропе и стали подниматься. Ветер от крыльев пролетающего дракона заставил Даламара пошатнуться. Чудовище развернулось снова и краем крыла смахнуло двух магов с тропы, и они, крича, полетели в ущелье.

Сверху раздался голос Теллина, неожиданно уверенный и громкий, как голос командира. Он поднял свой меч над головой, привлекая внимание волшебников и указал острием в лес.

"Добирайтесь до деревьев! Дракон не сможет преследовать вас в лесу! Быстрее!"

И они бежали. Они поднимались и падали, а потом снова ползли на четвереньках, один за другим все ближе приближаясь к спасительному лесу. Дракон сделал еще один заход, оглушая всю долину неистовым ревом. Красный всадник низко свесился с седла и поддел ноги одного из магов. Тот полетел вниз, а наездник громко расхохотался. Не останавливаясь, дракон снова взмыл в небо.

"Даламар!" — кричал Теллин — "Бегите сюда! Поднимайтесь вверх!"

Но Даламар не двигался с места. Он стоял в ущелье, вместе с оставшимися тут телами двоих магов — Илле Сават с раскинувшимися густыми белыми волосами и молодой чародейки Бенен Саммергрейс, чье лицо совсем недавно осветилось таким восторгом, что его можно было принять за любовную страсть. Глубоко в душе Даламара горел огонь, и это был огонь гнева.

"Даламар!" — Теллин стоял в каких-то двух дюймах от обрыва. Позади него Неистовый Бегун вытащил еще одну стрелу из колчана. Он заправил ее в лук и натянул тетиву — "Бегите сюда!"

В небе на севере, высоко над деревьями, дракон развернулся и снизился, готовый сделать последний налет.

Даламар повернулся спиной к тропе. Он широко расставил ноги, крепко упираясь в землю и заглянул глубоко в себя, чтобы понять, сколько еще магии осталось в нем. Совсем немного. Очень немного.

"Даламар!" — продолжал выкрикивать Теллин — "Беги!"

Он не слышал. Он запретил себе слышать все посторонние звуки, кроме шума из неба, звуков дракона, который намеревался его атаковать. Он прикинул свою силу и посчитал, что ее достаточно. Только проблема была в том, что он не знал ни одного стоящего заклинания, могущего подействовать на дракона. В основном это были маломощные заклинания, которым его неохотно обучили. Еще были другие, которые он изучил летом самостоятельно, но слишком долгое время он был далеко от них и от своей пещеры на север от Сильваноста. Он не перечитывал слова тех заклинаний слишком давно и теперь побаивался бросать их по памяти. Если неправильно произнести хоть одно слово, заклинания могу стать бесполезным набором слов… или вообще убить заклинателя. Но все равно — эти заклинания тоже не подходили, даже если бы их слова отскакивали у него от зубов. Они были так маломощны, что дракон почувствует в лучшем случае плевок на своей чешуе.

И все же, возможно, было одно заклинание, которое знали все маги независимо от цвета их мантий и бога, к которому они обращались с молитвами.

"Даламар!"

Краем глаза Даламар увидел Теллина на вершине ущелья, грязного и в испачканной кровью и потом мантии. Жрец стоял наизготовку и толстый тяжелый меч в его руках дрожал. Глупец, подумал Даламар. Он же просто кувыркнется с края, если попытается использовать это оружие.

Как гром, проревел голос дракона. В своих ушах, в своем сердце Даламар услышал смех колдуна, эхом отражающегося от стен ущелья как рев диких морских ветров.

"Я вижу тебя, колдунишка! Ты мой!"

"Нет!" — закричал Теллин и голос жреца, привыкший к мелодичному и тихому пению молитв, отразился от стен как проклятие — "Даламар! Беги!"

Даламар не двигался с места. Он должен будет прокричать одно-единственное слово, два маленьких слога, и прокричать его со всей силой легких и магии, еще оставшейся в нем после этого долгого дня. Сколько осталось таки в нем силы? Достаточно ли?