Сага о Копье: Омнибус. Том I (ЛП) - Кук Тонья - Страница 990

"Они тоже стали золотыми?"

"Нет. Они черные, но его зрачки приобрели форму песочных часов".

Элисаад недоверчиво фыркнула.

"Это и так достаточно нереальная история. Не надо бы тебе добавлять к ней ещё и кое-что от себя".

Арат покачал головой.

"Ничего из сказанного мною я не придумывал, девочка. Это все правда. Я видел его в Тарсисе, вместе с его компанией. Я был одним из охранников Леди Эльханы, когда она пошла в мир за помощью. Я видел его, когда он и его компания встретили ее."

Ремонтируя пеньку и оставляя на ней маленькие пятна крови, Даламар вспомнил, что ему говорил рыбак Кагонести. Несколько людей, полуэльф, эльфийская девица, кендер и гном — эта компания оказала помощь Эльхане, принцессе, блуждающей по чужеземным портам. Они искали Глаз Дракона и вошли за ним в Королевство Кошмара, чтобы сломать заклятие Циана Кровавого Губителя. Рейстлин Маджере был одним из этих людей.

Чайки кричали в вышине, кажущиеся серыми на фоне синеющего неба. Даламар посмотрел на запад, на приближающуюся береговую линию, на свой дом.

"Он обладает большой силой, этот маг" — сказал Арат — "Об этом говорят во всех портах. И если сейчас он ещё толком не показал её, то, думается мне, скоро сделает это".

"Получается, он герой?", — спросила Элисаад.

Арат фыркнул.

"Это зависит от того, что ты подразумеваешь под этим словом".

"Ну, он спас наше королевство, не так ли?"

"Да, но я слышал, что он больше хотел заполучить Глаз Дракона, чем освободить наше королевство." — Арат пожал плечами, — "Ледяная вода, текущая по его жилам, заморозит кого угодно. Он всего один раз посмотрел на меня, всего один мимолётный взгляд и я почувствовал себя так, вроде бы падаю в какое-то ужасное тёмное место, где единственными ощущениями являются страх и отчаяние". — Арат отодвинулся от перил, пытаясь выбросить из головы жуткое воспоминание, — "Теперь, как я слышал, он отвернулся от Красной магии и принял Темную. Так что он окончательно ушел из нашей истории и его судьба не должна нас волновать."

"Меня и не волнует его судьба" — пробормотала Элисаад, обращаясь к спине уходившего Арата — "Мне было просто любопытно".

Она тоже ушла и Даламар остался один, слушая крики чаек и перекличку матросов, работавших на снастях. Дом, думал он. Наконец-то дом. Но история волшебника с глазами в форме песочных часов, сменившего красную мантию на черную, путала его мысли, заставляя возвращаться к себе. Откуда он появился? И, ещё более настойчивый вопрос: как ему удалось снять мощнейшее заклятие зелёного дракона? Но он не мог получить ответы на эти вопросы ни теперь, ни когда-бы то ни было. Как сказал, Арат, чародей Рейстлин покинул историю Сильванести и вряд ли будет иметь отношение к королевству в будущем.

Медленными, тяжелыми рывками первый ялик пробивался через реку Тон-Талас. Он был переполнен прибамбасами из храма, поскольку возвращающиеся эльфы считали необходимым прежде всего привести в порядок Храм Эли и повторно освятить его. Алтари нужно было почистить, поставить новые свечи и палочки освященного ладана. Многое из эвакуированного добра надо было доставить в Храм снова — статуи бога, алтарь, свитки из скрипториума. Гобелены были свёрнуты в длинные рулоны, в корзинах лежали украшенные драгоценными камнями канделябры из серебра и золота — все снаряжение для религии. Даламар, который был приписан к Храму по старой памяти, стоял на корме ялика. Кто лучше слуги сможет достойно вычистить развалины?

Плача по изуродованной реке, некогда прекрасному Тон-Таласу, ветер не был похож на летний. Холодные пальцы воздуха создавали ощущение зимы. Тростник свисал вдоль берегов, зеленеющий в основании и грязно-коричневый вдоль всего остального ствола; цветки, которые к этому времени должны были зазеленеть, выглядели черными и слизистыми. Было похоже, что растения попытались вырасти, но не устояли и умерли. Гниющая рыба лежала в бухтах, кое-где поблескивая синей, траченной тленом чешуей. Некоторые из рыб выглядели вполне нормально. Другие явно перенесли мутацию: одни обладали тонкими искривлёнными конечностями, другие имели по три глаза. Несколько имели даже крылья и в попытке взлететь они погибли, потому как в воздухе они по-прежнему жить не могли.

Все эти картины были прикрыты сверху покровом рваных облаков. В воздухе тонкий туман вонял смертью.

"Боги," — шептал лорд Коннал, его рука легла на рукоять меча. Это был жест воина, совершенно бесполезный здесь. — "Боги, я слышал, на что теперь похожа наша страна, но я никогда не мог вообразить…"

"Ужасный вид" — согласился Портиос.

В этом эльфийский принц и Глава одного из Домов Сильванести пришли к согласию, что вообще случалось редко.

Вдоль берегов Тон-Талас стояли деревья, похожие на почерневшие скелеты; в разгар лета они казались призраками зимы. Искалеченные черным колдовством, они шевелили ветру ужасными искривленными ветками. Некогда гордые осины низко склонились, израненные заклинаниями Циана Кровавого Губителя. Некоторые из этих деревьев кровоточили, не изливали соки, а именно истекали кровью. Некоторые плакали и серебряные слезы текли по стволам, как дождь.

Никто не смел касаться стволов или чего-нибудь еще, даже воды в реке. И все же некоторые очень хотели сделать это, желая исцелить и успокоить разоренную землю. Одна из таких была жрецом, по имени Кайлайн. Молодая женщина, щеки которой светились белым как у призрака. Она время от времени протягивала руки к земле и растениям, однако всё же опасалась тянуться слишком далеко.

"Дорогой Эли," — шептала она и ее голос был еле слышен из-под рукава мантии, которым она прикрыла нос и рот. Даламар услышал ее только потому, что стоял рядом. Он видел, что слёзы текли по ее щекам подобно слезам, текущим по стволам израненных осин.

Дорогой Эли, думал Даламар, глядя на свою разорённую родину. Мда, дорогой Эли давненько сюда не заглядывал.

Зато сюда заглядывали драконы. Он видел следы их пребывания здесь повсюду: сломанные ветви, борозды, оставленные чешуйчатыми хвостами и отметины от когтей. Когда ялик подошел слишком близко к берегу, он заметил скорлупу кожистых яиц. По прикидкам, эти яйца были размером с самого Даламара. Вскоре после этого он увидел отблеск зелёной чешуи и глаза, каждый размером с его ладонь, блеснувшие золотом в радужной оболочке. Это были зелёные драконы, вид, который редко вырастал больше чем на 10 метров в длину и значительно уступал размерами тем драконам, которые обрушились на Сильванести пять лет назад. Но от этого они не становились менее опасными. У этих драконов имелись дополнительные магические способности, их клыки и когти были лишь вспомогательным оружием. Два мага, сидевшие в центре лодки, наложили на ялик защиту, опустившуюся как мягкое шелковое покрывало. Глаза их были закрыты, губы двигались, произнося заклинания, руки были сжаты настолько крепко, что побелели суставы, а пот катился ручьями. Их силой те, кто оставался в ялике, были защищены от соблазнов зеленых драконов, защищены от магии, которая способна заманить их в разорённый лес и найти там свою смерть.

Драконы продолжали жить здесь, в разрушенном королевстве, как и говорила принцесса. Нет, теперь уже не принцесса. Эльхана Звёздный Ветер была теперь большим, чем принцесса. Она была Беседующей Со Звёздами, так как её отец теперь был мёртв. Она ждала свой народ в Сильваносте, в Звёздной Башне, волнуясь за Портиоса и его небольшой флот, отправившийся на Южный Эргот. Она ждала в безопасности, охраняемая целым отрядом личных телохранителей Портиоса. Этот отряд был причиной глубокого негодования лорда Коннала, но мало кто мог об этом знать. Его лицо было вытянуто в скрываемом гневе, стальные глаза враждебно сияли. Он понимал, что было бы безумием оставить Эльхану одну до его прибытия, но всё равно ненавидел тот факт, что принц из Квалинести оставит своих телохранителей, чтобы они защищали Леди Сильванести. Однако, он не высказывал своих претензий, по крайней мере вслух. Эльхана работала над исцелением королевства с того самого дня, когда Рейстлин освободил ее землю от кошмара; одинокая женщина, использующая все свои знания, чтобы восстановить прежнее великолепие родных лесов. Её нужно было защищать во время этой работы, она должна быть в безопасности. И никто не мог сомневаться, что она была очень благодарна Портиосу за помощь.