#После Огня - Вингет Олли - Страница 8

Когда в воздухе запахло грозой, самец забрался в пещеру, он чувствовал, что маленькие человечки заметили его, что за ним самим началась охота, и это придавало ему сил. Пусть добыча потешит себя мыслью, что охотники тут они.

Под серым мехом у самца бугрились стальные мышцы, а мощные клыки умели перемалывать камни, что уж говорить о сладких человеческих косточках? Он не боялся встречи с людьми, он ждал, когда они найдут его пещеру сами, чтобы вонзить в них когти из тьмы.

Гроза обрушилась на Крылатых неожиданно. Мгновение назад солнце ровным жаром прогревало песчаные холмы, а вот уже его скрыли свинцовые тучи, и они все прибывали, скалясь яркими всполохами, роняя первые капли, которые, падая на землю, шипели и плавили камни.

Анабель вскрикнула, когда капля упала ей на левое крыло и прожгла перья до самой плоти. Она упустила момент, когда мир потускнел от первых туч, слишком уж увлеклась перепалкой с юным спутником.

– Старая дура! – обругала себя она, мгновенно настраиваясь на опасность. – Гусыня!

Томас тем временем испуганно оглядывался, не зная, куда податься от падающих тут и там пахучих капель. Первые молнии уже били в песок у самого горизонта, стремительно приближаясь к Крылатым.

– Туда! – закричала Анабель, взмахивая руками.

Томас спланировал, следуя за своей Крылатой, стараясь не задевать крыльями шипящие камни.

Молодая женщина разглядела в стремительно сгустившейся темноте небольшую пещеру прямо над ними. Это было спасением.

«Сейчас укроемся, разведем костер, и можно переждать грозу. Глядишь, и охотника подпалит, легче будет его прикончить», – думала Анабель, приземляясь и отряхиваясь.

– Ну как ты, птенчик? – Насмешливо скривив губы, она повернулась к Томасу, который уже стоял позади нее, вглядываясь в сумрак пещеры. – Испугался? Исподнее поменять? – не унималась она, отчего-то желая увидеть, как тревога на лице Томаса сменится спокойной улыбкой.

Потом она будет не раз с удивлением вспоминать о своей тогдашней беспечности, вовсе ей не свойственной, чуть не ставшей роковой ошибкой. Но в тот самый миг ей хотелось только смахнуть с лица юноши пережитый страх, обнять его, то ли с материнской заботой, то ли так, как женщина обнимает мужчину, чтобы он перестал напряженно смотреть во тьму пещеры.

Поверх ее правого плеча Томас видел странные отблески, словно два темных влажных глаза смотрели на них из самого дальнего угла. И у парня не получалось выбросить этот образ из головы, хотя перед ним стояла раскрасневшаяся от пережитого Анабель, самая красивая женщина Города. Ему хотелось убрать с ее щеки прилипший завиток, прижать к стене и поцеловать так, как он давно мечтал. Властно, решительно, со всей силой своего желания и восхищения.

Но темные глаза смотрели на них неотрывно. Томас отчетливо запомнил, как могучая фигура зверя начала обретать очертания, как засияли его клыки, как в глубине пещеры раздался его утробный рык.

От нежной шеи Анабель охотника отделял один прыжок. Не прыжок даже, а короткое движение в ее сторону. Ударом лапы зверь сбил бы женщину с ног, второй лапой прижал бы ее не способное к сопротивлению тело к камням. И, наконец, вонзил бы клыки в ее нежную плоть и, стискивая челюсти, внимательно наблюдал бы, как расширились от ужаса зрачки жертвы, которая, раскрыв рот, исторгала бы последний пронзительный крик адской боли.

Так бы все и было. Никто еще не вырывался из лап матерого самца. Но когда крупное тело охотника пришло в движение и он занес лапу для первого удара, в грудь его ударило что-то острое и сильное так, что он отпрянул к стене. Из раны в груди полилась теплая кровь, голову разом повело в сторону. И последним, что увидел старый охотник перед смертью, была фигура девушки, скорчившейся у края пещеры, и, рядом еще один человеческий выродок, которого он, опьяненный жаждой крови, не заметил.

Выстрелив зверю в грудь из арбалета, Томас уронил оружие на камни и упал перед Анабель на колени. Ее сотрясал озноб, слезы катились по щекам, и, прикрывая лицо руками, она безуспешно силилась совладать с рыданиями.

Томас не понял, как у него получилось сорвать с пояса арбалет, не прицеливаясь выстрелить в зверя и, главное, попасть ему прямо в грудь всего за долю мгновения до того, как охотник обрушил бы свою когтистую лапу на незащищенную шею Крылатой. Но это было уже не важно. Теперь Томаса тревожило, что самый дорогой в его жизни человек рыдал на маленьком уступе, а ядовитые капли грозового дождя, бушевавшего снаружи, так и норовили обжечь лица им обоим.

– Ну-ну… успокойся, – шептал он Анабель, обнимая ее за плечи, неумело пытаясь успокоить. – Все закончилось, эта тварь сдохла, она тебя не тронет.

Но Крылатая продолжала плакать навзрыд, а ее сильное тело обмякло и содрогалось все сильнее. Томас в отчаянии оглянулся, но помощи ждать было неоткуда. С одной стороны ярилась гроза, с другой, в пещере, остывал труп огромного монстра – еще теряя свою густую кровь, зверь пялился прямо на них мертвыми глазами.

Томас решительно встал, прошел в глубь пещеры, схватил охотника за гигантскую лапу и потащил его к выходу.

– Закрой глаза, – сказал он Анабель, – и считай до пяти. Медленно. Просто считай.

– Р-р-р-раз, – послушно прошептала Анабель, крепко прижав ладони к мокрым глазам.

Томас подтащил тело охотника к самому краю.

– Д-д… два, – выдохнула Анабель у него за спиной.

Томас обошел зверя и уперся в его тело плечом.

– Три, – уже спокойнее произнесла девушка, сглатывая последние слезы.

Тело подалось вперед и закачалось на краю уступа.

– Четыре. – Голос Анабель уже не дрожал.

Огромное чудовище полетело вниз, тяжело ударяясь о камни, разбивая их и шипя под каплями дождя.

– Пять, – выдохнул Томас, склоняясь над Крылатой и целуя ее в соленые губы.

Убрав руки от лица, Анабель на секунду распахнула глаза, посмотрела на него – зеленое травянистое поле на серое полотно в медную искорку – и ответила на поцелуй с таким жаром, какого Томас не смел и ожидать.

Через пару часов гроза закончилась, и им пришлось ослабить объятия. Липкие от пота, хотя так и не разожгли огня, они лежали на скомканных куртках. Анабель дремала. Томас поглаживал кончиками пальцев линию ее талии, мягко переходившую в бедра. Он потянулся поцеловать нежную кожу у ее пупка, когда Анабель проснулась и посмотрела на него.

– А что будет дальше? – хриплым от слез и стонов голосом спросила она.

– Я не умею красочно рассказывать, поэтому лучше покажу. – Томас навалился на нее, но, встретив строгий взгляд, остановился.

– Я серьезно. Это для меня не очередная интрижка во время вылазки. Я взрослая женщина, мне тридцать два года, Томас. Я уже не гожусь в боевые подруги. Тебе бы надо найти себе молодую Крылатую, наиграться с ней. А потом жениться на девушке без крыльев. Поэтому я спрашиваю тебя: что будет дальше?

Томас тряхнул косматой головой и снова лег рядом с Анабель, продолжая ласкать ее, чуть касаясь ладонью кожи.

– А дальше, о моя суровая воительница, мы повторим прошлый раз, добавив несколько тактических изменений. – Он почувствовал, как при этих словах напряглось ее тело. – А после мы оденемся и полетим в Город. Найдем старика и попросим у него разрешения жить в одном доме. Чур у тебя, у меня жуткая берлога, даже охотник бы там не…

Не дослушав его, Анабель уже целовала этого глупого, смешного мальчика.

Мальчика, который дважды спас ее. От охотника и от нее самой.

Когда они все-таки собрались улетать из пещеры, отряхнувшись от каменной крошки, то еще немного постояли на самом краю уступа, будто решаясь сделать шаг в новую жизнь.

– Посчитаем до пяти? – улыбнулась Анабель и залилась звонким счастливым смехом…

…Спустя двадцать лет Томас стоял на краю того же уступа, наблюдая, как дождь плавит камни. А за спиной у него молодая Крылатая чуть слышно вела отсчет.

– Раз. Два. Три. Четыре, – шептала Алиса, силясь унять дрожь.

– Пять, – выдохнул Томас вместе с ней.