Чайная роза - Доннелли Дженнифер - Страница 20

Фиона расстегнула и сняла блузку, потом взялась за тесемки белой хлопчатой камисоли. Через мгновение камисоль белым облачком опустилась на землю, оставив ее обнаженной по пояс. Встретившись с глазами Джо, она увидела в них желание, но не знала и даже не догадывалась, насколько велико его желание. Джо с раннего детства почти ежедневно виделся с Фионой, знал, в каком она настроении, знал ее выражения и жесты. Но такой он видел ее впервые. Волосы, разметавшиеся по плечам, иссиня-черные на ее коже цвета слоновой кости. Ее прекрасные груди – круглые и зрелые. И ее глаза: синие и глубокие, как океан.

– Боже… до чего ж ты красивая! – прошептал Джо.

Осторожно, с необычайной нежностью, он взял в ладони ее груди и поцеловал. Потом поцеловал ложбинку между ними и наконец место над сердцем. А дальше произошло нечто странное. Джо поднял с земли одежду Фионы и подал ей.

– Ты что же… меня не хочешь?

– Я? Не хочу? – усмехнулся Джо и порывисто схватил ее руку и поднес к выпирающему бугру. – Похоже, что я тебя не хочу? – (Фиона отдернула руку и густо покраснела.) – Фиона, я ужасно тебя хочу. Так сильно, что и сравнить не с чем. Я чуть было не разложил тебя прямо на земле. Одному Богу известно, как я нашел силу остановиться.

– Почему? Я не хотела, чтобы ты останавливался.

– А ты не знаешь, что от этого дети бывают? Представь: я далеко, на Ковент-Гардене, а ты здесь, с большим брюхом. Да твой отец убьет нас обоих.

Фиона закусила губу. Незачем Джо знать, что она была готова рискнуть – настолько сильно его хотела.

– Случись такое, Фи, я бы сразу на тебе женился. Ты и сама знаешь. Но зачем нам сейчас ребенок? При нашей-то нищете? Нельзя отступать от нашего плана. Скопим денег, откроем магазин, поженимся. А когда пойдут дети, у нас уже будут деньги, чтобы устроить им достойную жизнь. Согласна?

– Согласна, – тихо отозвалась Фиона.

Она оделась, заплела волосы в аккуратную косу, стараясь вести себя спокойно и собранно. Ее ум соглашался с доводами Джо, а тело – нет. Ей было неуютно в собственном теле: жарком и глубоко неудовлетворенном. Оно по-прежнему требовало завершения и не желало думать о последствиях.

– Тогда пошли, – сказал Джо, протягивая руку.

Он прижал Фиону к себе, и они простояли так еще несколько минут, затем пошли обратно к Старой лестнице. Поднявшись наверх, Джо остановился и в последний раз посмотрел на баржи, чайные склады и реку. Неизвестно, когда он снова увидит знакомый пейзаж.

По пути домой Джо, как обычно, стал поддразнивать ее. Он безотрывно смотрел на Фиону и улыбался. Когда она, не выдержав, потребовала объяснений, Джо расхохотался и покачал головой:

– Я и подумать не мог.

– О чем это ты подумать не мог?

– Помнишь, как однажды у стены пивоварни ты волновалась, что я зайду слишком далеко? Кто бы мог подумать, что моя робкая фиалочка, моя стыдливая девочка окажется… ненасытной козой?

– Не смей меня дразнить! – воскликнула Фиона, покраснев до корней волос.

– А по-моему, это здорово. Мне понравилось. И в день нашей свадьбы изволь быть ненасытной козой, иначе я на тебе не женюсь. Отправлю тебя назад к родителям. Верну, точно ящик гнилых яблок.

– Тише ты! Вдруг услышат?

Навстречу им шла пожилая пара. Джо изменил голос и, подражая манере деловых людей, сказал:

– Что ж, даже если мне сегодня и не удалось заключить сделку, я хотя бы подробно осмотрел товары. И скажу тебе, дорогая, я доволен их качеством.

Весь обратный путь из Уоппинга Джо смешил Фиону. Она почти забыла, что завтра он уезжает. Но когда они свернули на Монтегю-стрит, ей стало не до смеха. Завтра Джо покинет родные места. Она придет с работы, а его уже нет.

Почувствовав ее состояние, Джо взял ее за руку:

– Фи, помни о том, что я тебе говорил. Это ж не навсегда. Ты и соскучиться не успеешь, как я появлюсь. – (Она кивнула.) – Береги себя, – сказал Джо, целуя ее на прощание.

– И ты тоже, – пробормотала она.

Фиона смотрела ему вслед и не могла прогнать мысль, что Джо уходит от нее.

Родди О’Мира скрючился и застонал. Внутри что-то забурлило, поднялось, а еще через мгновение желудок исторг пирог с говядиной и луком, который он ел на ужин. Родди привалился к щербатой кирпичной стене во дворе дома номер 29 по Хэнбери-стрит и заставил себя глубоко дышать, пытаясь силой волей удержать новые позывы к рвоте. Он вытер пот со лба. Вот те на! Шлема на голове не было.

– Не хватало еще и шлем заблевать, – проворчал он.

Родди проглотил комок в горле, заметил валявшийся шлем, торопливо осмотрел и надел на голову, потуже затянув ремешок под подбородком. После этого он заставил себя вернуться к телу. Желудок желудком, а работу делать надо.

– Тебе получше? – спросил полицейский врач Джордж Филлипс.

Родди кивнул и потянулся за фонарем «бычий глаз», оставленным возле тела.

– А теперь, приятель, посвети-ка мне сюда, – попросил доктор Филлипс, присаживаясь на корточки перед трупом.

Родди направил луч на голову убитой. Доктор принялся строчить в записной книжке, попутно задавая вопросы и выслушивая мнения дежурного инспектора Джозефа Чандлера и нескольких сыщиков. Родди оглядел тело. То, что еще несколько часов назад было живой, дышащей женщиной, превратилось в изуродованный труп. Она лежала на спине, с бесстыдно раздвинутыми ногами и вспоротым животом. Убийца вытащил оттуда все кишки и свалил осклизлой горкой рядом. Он изрезал ее бедра и исполосовал плоть между ними. Рана на перерезанном горле напоминала тугое ожерелье с гранатами. Застывающая кровь зловеще поблескивала в свете фонаря.

– Боже милостивый! – пробормотал кто-то из сыщиков. – Представляю, как газеты распишут сцену убийства. Кишки повсюду…

– Газетчиков здесь не будет. Ни одного! – рявкнул Чандлер, поднимая голову. – Дэвидсон, – обратился он к сыщику, – возьмите дюжину полицейских и расставьте перед зданием. Никого, кроме наших, сюда не пускать.

Нынешнее убийство было самым жестоким. После убийства Полли Николс на Бакс-роу полиция усилила патрулирование улиц, но прошло всего девять дней, и Уайтчепельский Убийца лишил жизни еще одну проститутку.

Родди доводилось видеть смерть. Случалось, мужья забивали жен. Умирали от голода беспризорные дети. Кто-то становился жертвой пожара или несчастного случая. Но те смерти не шли ни в какое сравнение с цепочкой зверских убийств. Убийца был охвачен ненавистью, черной и ошеломляюще безумной. Тот, кто расправился с этой и остальными женщинами, яростно их ненавидел. Причина такой ненависти оставалась для всех загадкой.

Жуткая картина грозила застрять у Родди в мозгу. Но на этот раз он не позволит ей стать новым источником кошмаров. Весь свой ужас и гнев он направит на поимку злодея. Они поймают Уайтчепельского Убийцу. Это лишь вопрос времени. И когда они схватят это чудовище, преступника ждет виселица. Пока доктор Филлипс осматривал труп, десятки полицейских и сыщиков прочесывали окрестности, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Они стучали в двери домов, будили жильцов. Вдруг те что-то видели или слышали?

– Посвети сюда, – попросил доктор Филлипс, указав на вспоротый живот убитой.

Родди передвинулся, переступив через лужу крови. Луч фонаря осветил изуродованное чрево. Желудок Родди сжался до размеров грецкого ореха. Его мутило от сладковатого медного запаха крови, а также от зловония человеческих органов и их содержимого.

– Горло перерезано обычным способом: слева направо. Убийство произошло не более получаса назад. Трупное окоченение еще не наступило, – продолжая делать записи, сообщил инспектору Филлипс. – Травмирование брюшной полости отличается большей жестокостью, чем в прошлый раз. Такое ощущение, что…

Скрип неподатливого окна, которое пытались открыть, заставил доктора Филлипса поднять голову. Родди и остальные последовали его примеру. На верхних этажах домов, выходящих во дворик, были открыты почти все окна. Оттуда высовывались головы и руки, указывающие на труп.