За горизонт. Дилогия (СИ) - Димитрюк Д А "Zlobniy" - Страница 187

Река в месте переправы не слишком широка, так что при необходимости автоматическая пушка без проблем "причешет" восточный берег.

Еще, в отличие от восточного берега, на западном имелась сколоченная из жердей десятиметровая антенная мачта и две обвалованных земляной насыпью автомобильных цистерны. Одна под бензин, вторая под дизтопливо.

Нюансы местного бизнеса. Нью-Рино получает топливо через Москву.

Москва и Нью-Рино по большому счету отличаются только тем, что в Рино считают - людей сделал равными Самюэль Кольт, а в Москве, что Михаил Калашников. Есть еще адепты Федора Токарева, особенно его короткоствольной игрушки, но это уже сектантство.

В остальном же суть обоих городов одна - масса весьма тревожных личностей, которых держат в узде железная хватка авторитетных граждан.

Так что, по части торговли горючкой, Москва и Рино живут душа в душу.

Конфедераты же берут топливо напрямую у Демидовских, так оно сильно дешевле.

Естественно Рино категорически против того, чтобы конфедераты торговали горючкой на их берегу Рио-Бланко.

На своем берегу - пожалуйста. А на нашем ни-ни.

Конфедератам подобный расклад не в тягость. Через переправу проходит жирный трафик, а следующим на запад переселенцам или торговым конвоям без разницы на каком берегу заправляться.

Впрочем, хитровыделанные мормоны и тут нашли лазейку.

Заправляться в Рино?

Дороговато.

Переправляться взад-назад через Рио-Бланко?

Накладно.

Но ведь если заехать на паром, ты уже не на берегу. И можно с чистой совестью заливаться под пробку из танков парома.

Рино скрипт зубами, но договор есть договор, и формально конфедераты его соблюдают. Рино может и рискнул бы на междусобойчик, дешевого пушечного мяса там хватает. Но конфедераты сами по себе серьезные ребята, а у них из-за плеча скромно выглядывают русские (читай демидовские), которым нужен стабильный сбыт нефтепродуктов и совсем не нужны торговые междусобойчики на ведущей к ним трассе.

На заправке по весьма гуманному курсу принимают к оплате топливные векселя, выданные мне зам. по тылу - конвой роты РА.

Так что заправились мы под пробку. Теоретически топлива должно хватить до Димидовска, и даже с не большим запасом. Но это теоретически.

За переправу с нас денег не взяли.

Заглаживая свой косяк, за нас рассчитался Рон. Даром что ли до переправы ехал?

18 число 04 месяц 17 год.

- Поезд мчится в чистом поле, - разглядывая ползущее по целине чудо эпохи угля и пара, со смесью иронии и удивления в голосе, Алиса процитировала известного русского поэта,

- Веселится и ликует весь народ, - продолжил я строки из стихотворения Некрасова.

Чудо действительно было чудным.

Чадя дымом из высокой трубы, шипя паром и лязгая механизмами, по целине катился паровой трактор. Причем катился хоть медленно, но чертовски уверенно, давя землю протектором цельнометаллических литых колес и оставляя за собой борозды вспаханного поля. Нормального такого поля, километр на километр в нем есть точно. И если меня не подводит зрение, это поле тут такое не одно.

За то время, что я нахожусь в этом Мире, я повидал всякого. Ветряки, газогенераторы, гужевая тяга, полудизеля, работающие почти на любой горючей жидкости, пароходы и даже паровые машины. Но локомобиль вижу впервые.

Тем временем здоровенный, как "Кировец", и тяжеленный, как каток, экспонат музея промышленной истории поравнялся с нами. Вблизи видно, что это никакой не новодел, экспонат и впрямь достоин музея.

Хотя и его коснулась рука хайтека, приделав инородные глаза фар и антенну радиостанции. А значит, где-то в недрах локомобиля спрятаны генератор и аккумулятор.

Сидящий за рулем паровика, косматый бородач в пропитанной потом рубахе приветливо помахал рукой нашему каравану и потянул какой-то рычаг.

Над пологими холмами протрубил паровой свисток.

Так мы не хуже можем.

- Заткнули уши! Сынок гудни-ка.

Установленный на шушпанцере тепловозный ревун басовито вторит своему ископаемому коллеге.

Недовольная Муха сердито рычит за сиденьями. Раздетый по пояс, перепачканный сажей вихрастый пацан, исполняющий на локомобиле обязанности кочегара, разгоняя гул в ушах, энергично затряс головой. Машинист парового трактора поковырял указательным в ухе, вытащил палец и, сжав кулак, отогнул большой палец. А морда при этом довольная-довольная.

Видимо не часто его в ответ приветствуют децибелом того же калибра.

Едва разминувшись с паровым трактором, уступая дорогу нашему конвою, на обочину съезжает запряжённая мощной лошадью, одноосная повозка, на резиновом ходу.

Дайте угадаю, что везут?

Что характерно угадал. В повозке кучка колотых дров и две бочки. Одна с водой. Вторая: то ли с торфом, то ли с бурым углем. Наверняка могу утверждать одно - не с антрацитом это точно.

Разминувшись с паровым трактором, выезжаем к мелководной речушке, на противоположном берегу которой, под присмотром до зубов вооруженного пастуха пасется солидных размеров стадо.

Проезжаем километр вдоль реки мимо недавно распаханных полей и облепленных стервятниками туш больших гиен и еще каких-то хищников помельче. А может и не хищников.

Человек пришел сюда всерьез и надолго. Пришел, как хозяин необъятной новой Родины. И реликтовой фауне, в особенности хищной, здесь теперь не место.

А вот и Форт-Джексон.

Словно сошедшие с рекламных плакатов ковбои в потертых джинсах, небритые, обгоревшие на солнце рэдники, суровый шериф из-под широкополой кожаной шляпы, блестящей стеклами солнцезащитных очков, наспех сколоченные неказистые дома, загоны для скота, красноватая пыль, едкий запах навоза, пота и самогона. Запах последнего особенно силен.

Минуем улицу в три дома и заезжаем на укатанную площадку перед местным культурно-досуговым центром, в простонародье именуемым салуном.

Украшенный рекламой какого-то американского пива, здоровенный прямоугольник шатра с припаркованным с торца домом на колесах. Точнее уже без колес.

Стальной каркас шатра то ли не довезли, то ли пустили на другие нужды. Заменив сталь, даже не досками, а толстыми, небрежно окоренными жердями. От того геометрия шатра не очень-то прямоугольная, а жерди жалобно скрипят от едва заметного ветерка.

Дабы не пойти ко дну в мокрый сезон, под шатром настелен пол. Тут уже доски не пожалели. Дополняет картину мощная барная стойка, большой телевизор, пара мощных колонок под потолком, куча разнокалиберной мебели разной степени износа.

Рядом с барной стойкой небольшая эстрада. Возле которой "скучают" три дамы весьма характерной внешности.

Судя по состоянию мебели, характерным пятнам на полу и ретушированным бланшем под глазом одной из "скучающих" дам, вечерний досуг Форте-Джексон протекает весьма бурно. Но подконтрольно - в крыше шатра и барной стойке отсутствуют характерные круглые дырочки.

Давящий на барабанные перепонки рокот дизеля наконец-то затихает.

Хорошо-то как.

Зато полуденный зной наваливается на неподвижную машину с удвоенной силой.

Рядом паркуются другие машины нашей поредевшей группы. Дымящий самокруткой Степаныч. Раскрасневшийся от жары Дядя Саша. Как всегда невозмутимый Олег. Утомлённая дорогой Ленка. Любопытно крутящий головой Итц*Лэ.

- Кто на стреме?

- Я останусь, - с готовностью отозвался Олег.

Чудно, другого я и не ожидал. У Олега, да и у Ольги тоже, стойкое неприятие к увеселительным заведениям.

Девочки сразу устремились к сарайчику с двумя дверьми.

Букв "Мэ" и "Жо", точнее их англистикой транскрипции, на дверях нет. Но назначение и так понятно.

Мужская половина коллектива бодро заруливает с тень шатра. В Сухой сезон стенки шатра скатаны в рулон и подвязаны к жердям под потолком. От того духоту разгоняет слабый ветерок.