Возвращение к себе (СИ) - Огнева Вера Евгеньевна - Страница 53

Спать пока никто не собирался и чтобы поддержать разговор, Лерн предложил придумать Марку родословную. Но тот категорически отказался, мол, спутаюсь, и все вранье наружу выйдет.

Сам Лерн приходился двоюродным племянником графу Геннегау. Пожалуй, только Соль мог с ним поспорить родословием. Тот возводил свой род аж к римлянам.

- Господин Гарет, - почтительно обратился, снедаемый любопытством Дени к своему мучителю, - а мессир Роберт происходит от Шарлеманя?

- Нет.

- А от кого? - въелся Дени.

- От графа Роберта Сильного, который Париж от викингов отстоял. Ты вон лучше у Хагена расспроси от кого он свой род ведет.

- Я и так знаю. Он говорил.

- Ну, и от кого?

- От панталон.

- Чего!!? - взревел Хаген.

Следующую реплику Дени подал из дальних кустов. От костра его сдуло:

- Господи Хаген, вы же сами мне говорили, что от панталон происходите.

Роберт первым сообразил в чем дело и покатился со смеху.

- Погоди, Хаген, да постой, тебе говорю! Все равно его в темноте не догнать, только о кусты обдерешься, да шатры повалишь.

- Я этого клопа провансальского придавлю, когда поймаю!

Роберт поднялся и примиряюще положил руку на плече Хагена.

- Я свидетель. Ты при мне говорил мальчишке, что по прямой происходишь от славного конунга Рагнара Кожаные Штаны. Говорил?

- Ну, говорил.

- Парень с трудом перешел с южного лангедока на северный лангедол. Еще путается, но суть уловил правильно. Не находишь?

Роберт все же отодвинулся от вспыльчивого барона подальше. Тот задумался, сохраняя на лице зверскую мину. Быстро соображать барон Больстадский не умел, но и злопамятным не был.

- Эй, паж недорезанный, выходи. Бить не буду!

- И в костер не забросите? - голос Дени едва доносился с дальнего конца полны.

- Нет. Я лучше тебе расскажу, кто был мой предок.

Дени бочком подобрался к развеселившейся компании.

- Садись, - Хаген указал место у костра и начал просвещать рыжего пажа.

Утро заполнило поляну холодным плотным как белая кошма туманом. Костер беспомощно трепетал, освещая исключительно самого себя. Благо, лошади отозвались на свист, прибежали плотной группкой.

- Ишь, жмутся к людям. Забоялись, - констатировал невидимый Гарет.

Собирались на ощупь, почти не разговаривая. Не торопились. Куда спешить в такое утро?

То тут, то там раздавалось бряканье, всхрапывали кони. Из тумана, окружившего костер желтой мерцающей сферой, высунулся Дени, протянул руки к огню, погрелся немного и сгинул. Гарет и Марк закрепили на рогульках поперечину с подвешенными на ней кусками недоеденной вчера козы и отошли. Дени вынырнул тут как тут и отхватил своим шабером кусочек.

В плотном как молоко тумане водились лесные духи. Один на грани видимости пошевелил космами и заворчал голосом Хагена.

Туман не охотно отступал под лучами жалкого осеннего солнца, оставляя на металле и гладкой коже испарину. Плащи обвисли, пропитавшись холодной влагой. Когда сборы закончились, люди потянулись к костру. Белесые полосы растянуло по краям поляны, запутав с пожухлой травой.

С завершением завтрака не торопились. Решили дождаться, когда широкое разделенное на дюжину рукавов русло реки, станет просматриваться полностью.

Благо, сегодняшняя переправа не походила на предыдущую. Артачившиеся поначалу кони, едва замочили ноги и на закатной сторонке пошли веселее.

Роберт выехал вперед, как всегда делал на опасных участках. В арьергард отрядил Хагена. Непосредственной опасности вроде не было, но само место, отмеченное столькими душегубствами, заставляло быть начеку.

Беспокойство всадника передалось коню. Он всхрапывал, прядал ушами и поддавал головой. Перегнувшись через высокую луку, Роберт похлопал животное по шее. Сзади раздавался равномерный топот коней его отряда.

Держась на северо-запад, они ни сегодня - завтра выйдут на Барнскую дорогу.

Осталась последняя возможность предупредить товарищей и потребовать - пусть уходят. Он один пойдет в замок. Если там тихо - вернется к Критьену. Если беды происходят оттуда - скорее всего он погибнет, но постарается захватить с собой на тот свет как можно больше врагов. Это - его квест.

На Бенедикта напали человек пятнадцать. Будем считать их - мобильным отрядом. В их отсутствие замок должны охранять еще сколько-то вооруженных людей. Итого - двадцать с небольшим. А нас всего семеро, вернее шесть с половиной. Хотя, приблудыш и за половину не сойдет.

Но ведь не послушаются!

Приказать? А кто он им? Командир? Знаменитый рыцарь? Влиятельный вельможа? Нет - друг, попавший в беду и нуждающийся в помощи. И никто из его друзей не хочет понять, что он не может принять такую помощь. Не может позволить им погибнуть вместе с собой.

Черной волной накатила давно знакомая тоска. Захотелось крикнуть Тому на верху: 'За что?' 'А ни за что' - ответит Он голосом светского аббата Гинкмара. Когда - то они вместе бегали по закоулкам замка в Блуа, придумывали себе подвиги, которые совершат, став рыцарями, и страны, которые завоюют. Действительность превзошла любые ожидания: один стал изгоем, другой по доброй воле отвернулся от мира рыцарских потех, но так и не стал настоящим священником.

Еще Голос напомнит о смирении. Смирение - альфа и омега всех наставлений.

Смирись и забудь. Если не можешь забыть - просто смирись. Делай ежедневно одно и тоже: ешь, пей, ходи по нужде, разговаривай, двигайся, спи - и смирение придет само как усталость от жизни.

- Роберт, - Соль, оказывается, уже некоторое время ехал рядом. Тропа стала шире, две лошади уже могли пройти бок о бок. Только редкие ветки задевали по ногам.

- Что случилось?

- У тебя лицо нехорошее.

- Сойдет и такое. Я не девица.

- Могу поспорить, ты опять начнешь нас отговаривать. - Соль понизил голос почти до шепота.

- Ты что ясновидящий?

- Значит, угадал - констатировал граф Альбомарский.

- Я не могу вести вас на погибель.

- Знаешь, я рад, что нет настоящей войны. Там бы ты мне приказал - я выполнил.

Тут мы вроде как на прогулке, и приказать мне жить или умереть, ты не можешь.

- А попросить?

- Я твою просьбу отклоняю. Остальные, кстати, тоже. Кроме Гарета конечно. Ему ты приказать можешь. Только мне сдается, в данном случае он пойдет против твоей воли.

- Ты их успел опросить?

- Не далее как вчера, когда Вы, граф, почивать отправились. Правда, я и вопросов-то не задавал. Само получилось. Так что, тебе от нас не отвязаться. Можешь даже не начинать.

Досада смешалась с неожиданным облегчением. Но Роберт тут же подумал с укором самому себе: очень удобно, когда все решается помимо тебя. И ты, вроде, ни при чем. Невинен!

Он не любил таких ситуаций.

- Ты не убедил меня, но вижу, спорить бесполезно.

- Значит, наши планы не меняются?

- Меняются, но только в деталях.

- Если не секрет, кого это коснется?

- Тебя, - тихо отозвался Роберт, - его, - мотнул головой в сторону примостившегося за спиной Дара. - И еще Дени.

По изменившемуся лицу Соля стало понятно - тот будет упираться до последнего.

- Соль, ты же все понимаешь, так зачем артачишься? Вы с Дени пойдете в Критьен.

Только - тихо. В Дье не заходите, передохнете у Тиссы.

- Решил освободиться от лишних фигур? Попросту убрать нас с доски? - Соль пытался протестовать.

- О какой доске ты говоришь? Ах - да индийская игра! Где ты ей научился?

- В Святой Земле, где же еще.

Бывшему графу Парижскому было неловко перед старым другом, но все обстояло именно так: он избавлялся от балласта. Оправданием служило только то, что эти двое совершат единственно возможное для своих сил - дойдут до Бенедикта и предупредят.

В отряде кроме приблудного пажа все знали о несчастье Соля. Блестящий воин, рыцарь, каких единицы, умница Соль, после картины резни в мечети Кубаттас Сахра перестал быть воином. Он прекрасно командовал, мог составить блестящий план атаки. В Иерусалиме при Готфриде он состоял в качестве советника по стратегическим вопросам. Но сам он убивать не мог! Прошло довольно много времени, пока он притерпелся к самому обычному виду трупов. Постепенно он начал носить оружие и даже принимал участие в нескольких схватках с неверными, когда таковых не удавалось избежать. Но Роберт помнил, что произошло, когда в одном из таких боев меч Соля снес голову визжащему сарацину в зеленой чалме.