Возвращение к себе (СИ) - Огнева Вера Евгеньевна - Страница 76

- Ты меня??? Да я тебя… Да я таких как ты…

Ну, очень долго говорил. От великой ненависти он никак не мог вытащить из ножен фальчион, а когда вытащил оказалось - поздно. Роберт кончиком своего меча подсек завязки на куртке горе воителя, попутно оцарапал шаловливую ручонку. А потом одним движением перерезал толстый, подбитый кожей пояс, ни мало не заботясь, что рассек кожу на животе. Пояс с ножнами звякнули об пол, куда чуть раньше упал фальчион. Детина же, вместо того чтобы поднять оружие и заняться местью, кинулся из коморы, зажимая обеими руками рану.

Теперь и Роберт отступил за угол камина. Еще бы огня и - совсем идиллия: стоят два усталых рыцаря, греются. А что мечи наголо, так - неспокойно в округе.

Дама Герберга ворвалась в комнату первой. За ней вбежали еще двое. Все готовы к бою. Лицо у женщины полыхало, глаза блестели. Ощутимо потянуло винными парами.

Похоже, дама вкушала хмельной напиток вместе со своими воинами. В руке она сжимала не женский кинжальчик, а легкий меч. Тускло посверкивала полоска заточки.

Чувствовалось, женщина принесла его не для того, чтобы просто попугать.

Укороченный меч ладно сидел в ладони. Еще один камешек лег в мозаику - переодетая в мужское дама, про которую говорила Тисса. Вряд ли на всю здешнюю округу найдется еще одна столь заметная особа.

Не размениваясь на выяснения, женщина заорала:

- Что ты себе позволяешь, бродяга?! Я прикажу, тебя и твоего вассала изрежут на куски. А куски развешают по стенам замка, чтобы… - она запнулась, кончился воздух. Новую порцию Герберга всосала с болезненным всхлипом, -…если кто сунется - знали, что с ними будет.

- Прикажи, - издевательски спокойно предложил Роберт. Ему вдруг захотелось довести эту тварь до белого каления, до предела, за которым злоба ослепляет, и человек безоглядно кидается на обидчика. В такие моменты может открыться настоящее лицо. Нутро видно, как говорит Гарет.

Забаву попортила Коричневая ряса. Монах ворвался в, ставший уже несколько тесноватым, альков, обогнул Гербергу и застыл скорбной тенью без лица. Загадка!

Будет увещевать, ругаться, стращать?

Но слова оказались не нужны. Уже само его появление остудило пыл Герберги. Она отступила. Лицо скривилось, даже сморщилось, сразу сделавшись некрасивым и старым. Рука с оружием повисла. Кончик меча цокнул по плитам пола.

Ряса, наконец, подала голос, но так тихо, что Роберт не разобрал слов. Зато дама, стоявшая вплотную, все услышала и поняла. Развернувшись на пятках, она кинулась за порог. Вслед за ней исчезли оружные. Монах-призрак молча удалился последним.

- Чего это они, - одними губами спросил Гарет.

- Перепились.

- Ну и что? Я так понял, тут каждый день гуляют.

- Но мы-то с тобой только сегодня прибыло. Считай - свежие зрители.

- Да пропади они все пропадом! - Гарет ловил кончиком меча устье ножен. Постояли прислушиваясь. За толстой дощатой дверью - ни шороха, ни скрипа. Мечи аккуратно легли по своим местам: высоко коротко взинькнула спата, Табан вошел в ножны, причмокнув гардой. Снизу из зала начали пробиваться звуки. Там ругались, звенело, падало, орало и взвизгивало.

Стража за дверью слышно не было.

- Заснул он там что ли? - едва слышно проговорил Гарет.

Роберт вместо ответа широко распахнул дверь, придержав на самом размахе, чтобы не бухнула в стену. Справа коридор до самой лестницы пустовал. Слева, как это ни странно, тоже. Толи по недосмотру хозяйки, толи по самоличному решению охранника, ушедшего пропустить вместе с остальными стаканчик, гости замка Барн остались без присмотра.

- Нарываться не будем? - спросил Роберт. - Или будем?

- Рано.

- Если поймают, скажем, до ветру пошли. Осмотреться надо.

- Ох, не дадут.

- Может, останемся?

- Ладно тебе над стариком-то смеяться. Пусти, первым пойду.

Они двинулись тихо, насколько позволяла оковка сапог и, навешанное от макушки до пяток, железо. Там впереди, где на поверхности стены плясали отсветы огня, в сторону большого зала открывался целый балкон.

Коридор отделяли от зала каменные перила в высоту до пояса. По верху шла невнятная резьба. Замок, за короткое время подновленный и достроенный Филиппом, вообще-то устраивался не только и не столько как цитадель. Барон возводил удобное жилище, но с отделкой не успел. Роберт вспомнил свое собственное родовое гнездо. Оно так и стояло недостроенным после смерти отца. Его жена ничего не предпринимала сама, а наследнику было не до того.

Почему-то больше всего было жаль легкой светлой, плывущей как мираж в вечерних сумерках, церкви.

Мысль тотчас развернулась, хлестнув по нервам: в его доме хозяйничает чужой. Там чужие, здесь чужие…

Пока он устанавливал свою справедливость в ТОМ мире, здешний встал с ног на голову. И кто сейчас поручится, что восстановить нормальный порядок вещей удастся хотя бы в одном, единственном, затерянном среди лесов замке?

За колонной широкими ступенями спускалась лестница. Гарет быстро глянул за угол и тут же спрятался обратно.

- Здесь он, на лестнице сидит.

Роберт уже и сам разобрал близкие кашель и сопение.

- Эй ты, драная коза, - долетело из-за угла, - Тащи сюда ковш! Нe видишь, я на страже стою. Гибер, отпусти ее. Забери у него ковш!

В ответ снизу послышалось неразборчивее пьяное женское бормотание.

- Оставь мне выпить, недоносок. Щас спущусь, ты у меня получишь.

Роберт замер. Рядом раздался тихий скрежет - Гарет потянул из ножен свой бастард.

Но, покинувший свой пост, изрядно набравшийся стражник, не озаботился заглянуть в коридор. Вниз забухали тяжелые шаги.

Роберт и Гарет миновали открытое пространство и двинулись дальше. Коридор второго этажа огибал холл и заканчивался темной лестницей, ведущей, судя по запахам, в поварню. Спустились они, почти не таясь. Темноту каменных клетушек и закоулков кое-как освещало пламя далекого факела. Этого хватало, чтобы не натыкаться на стены. Шли медленно, а потом замерли не дыша. За поворотом разговаривали:

- Иди, - голос мужчины тихий, бесцветный.

- Не пойду! Хочешь, чтобы меня… как в прошлый раз?

- Найдут.

- Спрячусь, убегу, - в голосе женщины было отчаяние.

- Ты не Катла.

- А что Катла?

- Обернулась птицей и улетела.

- Дурак! Кто это видел? Кто вообще сказал, что она ведьма?

- Так ведь зазря казнить не будут.

- Тьфу! Слизняк. Поверил этой гадине Герберге! Она сама ведьма. Баронета куда-то увезла. Мадам Анну вот-вот в гроб загонит. А ты ей веришь!

- Не кричи. У стен бывают уши.

Унылый раб, сам того не подозревая, оказался прав.

Из кухни позвали:

- Ривз! Куда ты пропал? Бегом в зал, подбрось дров в камин.

- Все, я пошел. Меня требуют.

- Требуют его! - в голосе собеседницы Ривза возмущение мешалось с презрением. - Иди! Подкинь им дровишек, чтобы господа не замерзли. Да смотри, хорошо работай!

А если поставят раком, ты уж будь добр, не дергайся, - женщина почти сорвалась на крик.

- Не говори так, - мужчина всхлипнул. - Ты свободная, а я серв - раб хуже скотины.

- Нас всех здесь сделали скотами. Давай убежим.

- Куда?

- Ривз! - раздалось совсем рядом. Женщина шарахнулась в сторону и затаилась. Ее дружок поплелся исполнять свои обязанности. Пока под каменными сводами гуляло эхо шагов, Роберт снял перчатки и подобрался к нише, из которой доносилось тихое прерывистое дыхание. Женщина ничего не услышала. Как только шаги затихли, она начала выбираться из своего укрытия. Тут-то ее и схватили крепкие, пахнущие металлом руки. Одна легла поперек тела, другая запечатала рот. Для того и перчатки снимал. Борьба была не долгой. Все попытки женщины высвободиться приводили к тому, что хватка становилась еще сильнее. Наконец ей стало нечем дышать, и она затихла.

- Не кричи, ладно? - прошептал Роберт ей в самое ухо. - Я не враг. Я тебе ничего не сделаю.

Кто его знает, убедил - не убедил? Убери руку, а она тут же изойдет на визг.