Возвращение к себе (СИ) - Огнева Вера Евгеньевна - Страница 89

- Ты остаешься со мной, Роберт?

- Я был бы рад тебе служить не за повинность, а за совесть, но остаться сейчас в твоем отряде не могу. Такое приведет к окончательной конфронтации. Используя мое присутствие как повод, начнут нападать на тебя. Ну а меня-то постараются убрать в любом случае.

- Со мной верные люди.

- Луи, поверь, на свете существуют наемные убийцы, перед которыми не устоят ни какие стены. Раньше, до того как мы повидали другие страны и обычаи, я бы тоже понадеялся на хорошую охрану, да на меч друга. Теперь я точно знаю, что смерть, купленная за золото, может просочиться в любую щель. Убийца прикинется агнцем и совьется змеей под подушкой. Из Святой земли мы привезли не только победу и золото. Оттуда идет другая мораль. И хотим мы того или нет, она будет вплетаться, уже вплетается в нашу жизнь.

- Что же, не осталось ничего незыблемого, постоянного, благородного?

- Осталось, конечно. Один умный человек, сарацин, между прочим, назвал это нравственностью, законом внутри тебя. Прости, что туманно выражаюсь. Всю жизнь махал железом и только сейчас начал задумываться над такими простыми вещами.

На некоторое время над столом повисла тишина. Наследник франкского престола обдумывал сказанное. Роберт не торопил.

- Куда ты направишься?

- Сначала найду своих друзей. К востоку от Нормандии, ближе к побережью стоит маленькое баронство Барн. Мне придется туда наведаться. А дальше видно будет.

- А ты… Ты принесешь мне клятву верности? - наследник, уткнувшись взглядом в столешницу, поджал губы, от чего стал походить на разволновавшегося мальчишку.

- Конечно, Луи. Я приношу ее тебе сейчас.

- Спасибо, Роберт.

- Не стоит. Береги себя. Да, еще, если тебе не трудно, забери с собой из обители брата Базиля. Не думаю, что ему дадут долго прожить после нашего отъезда.

- Скандал с епископом Парижским Годфруа мне обеспечен.

- Я обязан жизнью этому монаху.

- Хорошо, Роберт. Я позабочусь о нем.

- Спасибо.

- Ты поедешь прямо сейчас? - спросил принц.

- На рассвете. Надо немного отдохнуть. Доспехи и оружие мне вернули. Не стоит задерживаться.

- С Богом.

- С Богом.

Октябрь догорал последними погожими деньками: бликами прохладного, подернутого туманной дымкой солнца, сверканьем зацепившейся паутинки. Птицы тянулись к югу беспорядочными стаями, пунктирными линиями и косыми клиньями. В воздухе разлилось ожидание.

Четвертые сутки Роберт по переменке с Гаретом сторожили Анну. Бина носила с поварни кое-какую еду. Жажду утоляли водой. Вина им давать было не велено.

Давило напряжение. Под дверями, на которых Гарет подправил сломанный засов, постоянно кто-то крутился. По десять раз на дню по коридору, крича и топая, пробегала пьяная ватага. Грозились, конечно. Но что-то их сдерживало.

Полудобровольное заточение в четырех стенах доводило до иступления. Злость на бандитов мешалась со злостью на собственное бессилье. Расчет на помощь Катлы не оправдался. Слава Богу, что женщина осталась жива, ушла. Только вот, как теперь послать весточку о себе друзьям? Как предупредить, что золото, которое заботливо сохраняли всю дорогу, может понадобиться в любой момент?

Дотянувшись до высокого подоконника, можно было рассмотреть крохотный уголок сада. Когда-то, наверное, ухоженный и чистенький, сейчас он представлял собой нагромождение камней, срубленных деревьев и грязи. Из этого хаоса тянулись поздние, блеклые, одичавшие за лето цветы. На кустике шиповника остались последние, похожие на капли запекшейся крови, ягоды. В дальнем углу багряным столбом светилась осина.

Бина вбежала в комнату, еле переводя дух.

- Гнались за тобой что ли? - насторожился Гарет.

- Лупо вернулся. Коней расседлывают. Говорят, маленького Филиппа с собой привезли.

- Сама видела?

- Куда мне. По пятам ходят, шаг в сторону сделать нельзя. Что на поварне услышала, то и донесла.

Время закручивалось в тугую смертельно сжатую пружину. Дело вплотную подошло к развязке.

- Я тебя одного не отпущу, - наступал Гарет.

- Женщины…

- Закроются.

- До первого удара. Налягут с той стороны, и слетит с петель твоя дверь.

- Может, они и не придут…

- Не спорь, рыцарь де Гильен. Сиди здесь и сторожи. Если станет вовсе туго, пробирайтесь к подземному ходу. Помнишь, как девчонка учила, поворачивать камень?

Не забыл?

- Помню. Только…

- Все!

- Я хотел сказать, не пойдет Анна без сына. Бина, вертихвостка, уже разболтала.

- Я бы ей и сам сказал. Но ты прав. Сделаем так: сиди и посматривай. Если удастся, уговорить Анну двигайся к подземелью. А я уж, так и быть, постараюсь вернуться живым.

В коридоре, ведущем к галерее, против обыкновения никто не околачивался.

Беспрепятственно добравшись до балюстрады, Роберт осторожно выглянул. По залу слонялись люди, у приоткрытой двери, сунув нос в щель, стоял Брат Петр и наблюдал, происходящее во дворе.

Роберт уже собрался по стеночке, в обход зала пробраться к лестнице в хозяйственное крыло, когда услыхал осторожные шаги.

Герик шел точно так, как только что Роберт: мягко ступая и прижимаясь к стене.

Как ни старался капитан, шуму все же создавал достаточно: позванивала кольчуга, меч нет-нет да цеплял плиты пола. Роберт затаился, ожидая, что капитан будет делать, увидев залетного рыцаря в неподобающем месте. Но, наткнувшись на Роберта, Герик не смутился, наоборот, подошел вплотную и зашептал:

- Надо переговорить.

Они отодвинулись в коридор.

- Ты думаешь, страху здесь нагнал? - без обиняков начал Герик.

- Что я думаю, не твоя забота.

- Никто тебя не боится. Прикажет Петр или его подстилка, от тебя только перья полетят.

- Посмотрим.

- Ничего ты один тут не сделаешь.

- Хочешь ко мне присоединиться?

- Нет уж. Лучше - ты к нам. С ними можно справиться, если не мешать друг другу.

Я замок знаю как свою ладонь. Переловим по одному.

- А дальше?

- Уйдешь со своим вассалом, - Герик даже голос повысил. Прозвучало твердо. Но ему все равно не поверили, хуже, показная твердость кольнула и проухабила. Врет, конечно, - решил Роберт, - но шанс упускать нельзя.

- Когда?

- Завтра.

- Почему не сейчас?

- Вернулся итальянец. Сегодня будут пить и гулять. Завтра поутру разбредутся похмельные.

- У тебя люди надежные?

- Всякие. Только им и знать ничего не нужно заранее. Завтра на рассвете шепну тихонько, кому надо.

И не прощаясь, на цыпочках ушел в темноту коридора.

Один есть. Ненадежный, продажный, жадный и возможно трусливый, но знает тут все ходы-выходы. К тому же, как ни крути - не виллан, а воин, всю жизнь при оружии, что немаловажно.

Прятаться Роберт не стал: протопал по галерее, спустился вниз, миновал зал и толкнул дверь. Монаха уже не было - испарился. На ступенях крыльца бывший граф Парижский задержался. После сырого пропитанного каминным угаром помещения, дышалось по-особому. Он с удовольствие вдохнул чистый, прохладный осенний воздух.

Коней на коновязи прибавилось. Особо выделялся тонконогий каурый жеребец небольшого роста с изящной сухой головой и коротким крупом. Нездешняя лошадка.

Местные, все больше гнедые, тяжело переступали рядом мускулистыми ногами.

Вилланы и рабы суетились во дворе: один сбрасывал сено с воза. Двое других ладили что-то деревянное, в сумерках не разглядеть. Не виселица - и то ладно.

Между амбарами сновали женщины.

Когда те трое показались из-за угла здания, Роберт не заметил, был занят изучением надвратных башенок, а главным образом подсчетом стражи на них. Но стоило ему повернуть голову, средний крутанулся на пятках, и, крикнув что-то товарищам, исчез за углом. Только короткий плащ натянутый на одно плечо мелькнул в воздухе нездешним, алым языком. Двое оставшихся прошли в дверь, недобро кося в сторону Роберта, но впрочем, молча.