Танцуя во тьме (СИ) - "Roman off" - Страница 115

- Беги!

Заторможенно оглянувшись, я заметил, что алые нити исчезли, а литусы, бандерлогами движутся к саруту и опускаются рядом на колени, склоняя голову. Мы видим тебя, Каа… Тьфу! Мысленно отвесив себе пинка, я заозирался, вспоминая, где моя спасительная ниша. Амин рядом с алтарем, надежно отгороженный от меня широким разломом, грязно матерился и махал руками, но все это шло как будто фоном. Хрипло дыша, я продолжал оглядываться, не в силах сообразить, куда ползти, ибо на ногу даже опереться было невозможно. Голова кружилась. Ногу дергало. Тут страшная жрица, оттолкнув амина, подошла к самому разлому. Глубоко вздохнула... Я наоборот, от ужаса совсем забыл как дышать и только моргал, глядя на ее развевающиеся одежды. Она вскинула руки. Мама…

Наверное, я все-таки сошел с ума, просто со всеми этими волнениями не сразу заметил. Иначе я не могу объяснить, почему спокойно стоял, ожидая ее действий, почему не попытался скрыться... Жрица что-то говорила, прожигая меня взглядом, а я все смотрел на ее ладони. На них были такие прикольные рисунки, и сейчас они мягко сияли, словно фосфорные игрушки в темноте. И вокруг запястий лентами клубилась тьма. Красивыми такими лентами… Бархатистыми даже на взгляд… Уютными… Я не сводил с них завороженного взгляда, а их движение все ширилось, будто круги на воде… И когда они копьями сорвались с ее рук и полетели ко мне, я улыбнулся. Мне было совсем не страшно…

Рыжик в качестве загоняемой дичи был восхитителен. Азарт огненным безумием полыхал в крови амина и, направляя литусов, он улыбался, слизывая с губ привкус победы. Странно, конечно, что одаренные не смогли обездвижить его сразу, но возможно сказалось влияние Венца. Все-таки не простая игрушка в лапках у его добычи. Амин осклабился – подарок был вдвойне приятен: и пропавший Рыжик и Венец. Стойкость ловкого поганца еще восхищала, но где-то внутри уже поднимала голову злоба. Так что в интересах Алиса было бы сдаться скорее. Целее будет.

И когда Рыжик наконец упал, хруст костей и его задушенный вскрик райской музыкой отозвались в душе амина. Вот теперь хорошо, вот теперь правильно. Стоя у края разлома, амин с удовольствием рассматривал законную добычу, и подранный, окровавленный вид совсем ее не портил. Приятно, когда жертва сопротивляется. И тут… Он даже не сразу понял, что произошло. Просто в один момент он перестал чувствовать поводки от литусов. Как будто их отсекли одним ударом, и он разом лишился части своего тела. А уж когда несмотря на прямой приказ, одаренные отошли под руку Ли Дье, сомнений не осталось. Эта болотная тварь, эта мразь, первичную привязку сделал на себя! Сука! В висках остро билась ненависть, мир затянула кровавая пелена и хотелось зубами рвать горло этого выблядка… Амин решительно шагнул в его сторону и замер, словно споткнувшись. Вокруг сердца четко ощущался ледяной обруч, который даже на мысль о последующем шаге в сторону начинал предупреждающе подрагивать. Что за?..

- Не можешь отойти дальше?

Хриплый, слабый смех едва не выбил почву у него из-под ног, даже тьма внутри затаилась, придерживая ярость. Медленно развернувшись, амин неверяще смотрел на улыбающегося Императора. А тот, с трудом приподнявшись и кривя окровавленные губы в насмешливой ухмылке, продолжил.

- Неужели тебе не рассказали все подробности передачи Венца? Ай-я-яй… Какая досада… Ты не отойдешь и на пять шагов от Алтаря, пока Венец не признает нового Носящего или не вернется к прежнему. Так что, похоже, ты здесь надолго…

Очередной приступ кашля опрокинул Тауриса в пыль, а амин, оглушенный стоял, видя, как бьется в агонии тело Императора, чувствуя, как слетают последние предохранители и от взрыва бешенной злобы его отделяют буквально секунды. Он поверил ему сразу, сердце слишком ясно помнило обжигающий холод сжимающегося обруча… Но ведь, то что невозможно сделать самому, вполне может сделать другой. Амин сжал зубы, усилием воли давя мутную ярость. Поднятая бровь и требовательный взгляд, а в ответ – стремление услужить, торопливый поклон, и вот уже Рамус тенью скользит среди теней.

За Ли Дье теперь можно не волноваться, Рамус хорошо знает свое дело. Амин почти смог улыбнуться, хотя это больше походило на оскал. Си Хольц неплохо проявил себя в этой истории с подсадным литусом. Тот мальчишка знал к чему его готовят, и сопротивлялся до последнего. В подобной ситуации получаются надломленные игрушки, таких хватает ненадолго, малейшее напряжение и они сгорят. Ну… не свое – не жалко. А с учетом, кому его подложили, и вовсе замечательно.

Проводив взглядом Рамуса, амин вновь повернулся к Рыжику. Тот стоял, цепляясь за стену подрагивающими пальцами и потерянно озираясь. Сука-Дье еще что-то вякал, ну так недолго осталось, пусть… Сейчас Рамус его упокоит и займется потеряшкой. И будет только справедливо, если именно Рыжику придется возвращать ему хорошее настроение. Амин злобно усмехнулся, в крови водоворотом бил адреналин, и пальцы сами сжимались, словно стремясь ощутить под собой нежную плоть. Мимо, оттолкнув его плечом и твердо печатая шаг, прошла Сайлин. Вот тоже, та еще сучка, совсем сбрендила со своими ритуалами. Ее прислужницы беззвучно шелестели следом, и когда она остановилась, замерли рядом. Встав на краю разлома, сестра вскинула руки и…

Вот тут даже амин опешил. Он видел силу Сайлин, видел, на что способны ее тени, одно то, что с их помощью она пронесла на территорию Святилища штурмовой пистолет, уже говорит о многом. Опасная, но очень могущественная милость Госпожи. Не зря же она носилась с ними как с тухлым яйцом, но это...

Мир плыл в мутном мареве, и лишь бархатистые тени, летящие ко мне, я видел отчетливо ясно. Вот с ними, в отличие от самой Жрицы и Храмовых комплексов я чувствовал странное родство и какую-то иррациональную приязнь. Поэтому их приближение вызывало улыбку, но никак не страх… Как оказалось, зря.

Шарахнуло так, что я оглох, ослеп и едва не умер. По крайней мере, отлетев к стене, я в первые пару секунд искренне сомневался в своей жизнеспособности, и даже боль в сломанной ноге стыдливо меркла на общем фоне. Зато нестерпимо жгло кожу под белым кулоном. И пока я черепахой переворачивался, кое-как поднимаясь на четвереньки, в мозгу все крутилась картинка, словно в замедленной съемке. Вот тени подлетают, но, не касаясь меня, натыкаются на ослепительно сияющий хрустальный щит и отдачей отлетают обратно, сметая Жрицу и ее теток в черном. Стряхнув с волос каменную крошку, я огляделся. Ну точно, Жрица валяется у каменных глыб, за которыми скрывается Алтарь, а ее тетки отлетели еще дальше. Красиво так лежат, я даже проникся. Жаль, что амина не зацепило, вон как бесится, зараза, только почему-то без звука. Так, надо сваливать уже отсюда, пока он сам за мной не прыгнул. Кстати…

Я поискал взглядом Дье. Мать моя… Меня передернуло, и наконец-то прорезался слух. Ё-моё, да лучше б я глухим побыл еще немного! Амин орал, а Дье… Дье хрипел и бился в лапах Рамуса, пытаясь подцепить пальцами удавку, сдавившую ему горло, а его литусы бесполезными куклами валялись рядом. Камча – любимая игрушка этой скотины Си Хольца. Я знал ее по воспоминаниям Нари, и ужас, разделенный когда-то на пару с ним, спеленал меня намертво. А Дье смотрел… Смотрел на меня и шептал «беги». Шептал даже тогда, когда его глаза закатились… А Рамус все улыбался мне из-за его плеча...

Беги… Беги!.. Беги!!!

Меня словно ошпарило кипятком. Дье еще сопротивлялся, но уже было ясно, это конец, а я… А я вспомнил, куда бежать! В смысле ползти. В смысле не я, а мыша. Он то ругался на мою тупость, то норовил прижаться к шее мягким пушистиком. Я полз по щебенке, пытаясь щадить ногу и стиснув в зубах Венец. Разбитые губы щипало и кажется, я запачкал раритет кровью. Я полз и старательно не слышал звуков борьбы сзади. Полз, гоня прочь мысли о странном поведении сарута. Я обязательно подумаю об этом. Потом. Если выживу. Вернее, когда выживу. Мэль мне просто не простит, если я умудрюсь загнуться в этих катакомбах. И никакие Венцы не послужат оправданием. Да и Лайза жалко. Он же такой ответственный, переживать будет...