Песня ветра. За Семью Преградами (СИ) - "ВолкСафо" - Страница 150

Наверное, это сильнее всего интриговало в них Найрин. Сама она привыкла к анай, которые всегда говорили прямо о своих эмоциях и мыслях, которые действовали сообща и во благо всего клана. Народ был для них превыше всего, он был величайшей ценностью, а его благополучие – единственной целью. Рада и Лиара не понимали этого, глядя на них огромными глазами и удивляясь тому, что все обстояло именно так. И говорили, что ничего подобного нет по ту сторону Эрванского кряжа, что было уже дико для самой Найрин. Как можно было не чтить собственный народ? Ведь его благополучие – залог твоего собственного благополучия, его выживание – залог твоего выживания. Или там все было иначе? Но как такое могло быть?

Чем дольше Лиара с Радой жили среди анай, тем тоньше становился этот самый капюшон искажения, исподволь разрушаясь. Недоверие пропадало из глаз Рады, Лиара все больше и чаще улыбалась, они подпустили к себе анай, они начали общаться, делиться, охотно шли на контакт. Но настороженность все еще держалась, как стойкий сорняк, который как ни вырывай из земли, а все равно прорастет рано или поздно, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Найрин даже не знала, уйдет она, в конце концов, или нет. Ее не было лишь в минуты совместных медитаций, когда они сидели с закрытыми глазами, все глубже погружаясь внутрь дара Роксаны. Тогда Найрин чувствовала их обеих напрямую, спокойными и уравновешенными, не колеблемыми ничем. Но стоило им открыть глаза, как они снова обрастали льдом, дистанцируясь от всех остальных.

Могло ли такое поведение быть следствием их жизни за Эрванским кряжем? И если да, то в тех краях, должно быть, вообще жила лишь одна ложь, пропитывающая насквозь все, раз она пропитала даже этих двоих, в которых Роксана раскрывала Свою волю. И как же, должно быть, там душно! Как можно жить в этом краю? Найрин не верилось, что все может быть именно так, потому она и хотела взглянуть на все своими глазами, чтобы понять, с чем им рано или поздно придется столкнуться. Ведь придет день начала Танца Хаоса, и Тиена, как и поклялась когда-то, выведет анай из-за Эрванского кряжа, чтобы поддержать Аватар Создателя. И тогда анай придется нос к носу встретиться с миром за его пределами, а это так или иначе повлияет на них, как повлияла и Великая Война. Смогут ли они сохранить свои души чистыми в мире из лжи? Смогут ли остаться самими собой?

Найрин задумчиво смотрела перед собой, перестав замечать скользящие вокруг силуэты холмов, поросших лесами, которые то и дело сменяли поля. Все анай когда-то очень боялись и изо всех сил сопротивлялись переменам, которые принесла им Великая Война. Но эти перемены делали их сильнее. Еще каких-то двадцать лет назад, когда сама Найрин только-только попала в становище и училась вместе с другими Дочерьми, все было совершенно иначе. Кортов люто ненавидели, их убийство считалось великой честью и угодным Богиням делом. Сальвагами пугали детей, рассказывая об их свирепости и ярости. Эльфов из Аманатара презрительно именовали низинниками, считая, что у этих народов нет чести, и что они размножаются подобно скоту. Да и сами кланы враждовали друг с другом, постоянно ища повода для открытого столкновения.

И что же они получили теперь? Мир между всеми вышеперечисленными народами, взаимные торговые договора. Сальвагов, что согласились пасти стада анай на высокогорных пастбищах и освободить руки Ремесленницам, что пригоняли дичь к становищам, когда зимой становилось туго с едой. Обмен, заключенный между всеми кланами анай, подрастающее поколение, которое уже совершенно не понимало, почему раньше Каэрос и Лаэрт сражались друг с другом. Великую Царицу, официально ставшую главой народа, которой присягнули на верность царицы всех четырех кланов. Рощу Великой Мани, где происходило что-то невиданное и неслыханное для всех анай, и каждый раз, как Найрин прилетала туда, эти изменения становились все виднее.

До Войны каждый клан присылал на содержание двора Великой Царицы долю в урожае и ремесленных товарах, Воинов, Ремесленниц, Жриц и Способных Слышать. Объемы этой своеобразной дани были строго оговорены, и сверх меры Великая Царица требовать для себя не могла. Тиена же провозгласила добровольные пожертвования, призвав тех сестер, что устали от войны, жить в Роще Великой Мани и помогать отстраивать сожженные ондами руины, не принося ей никаких клятв и не возлагая на себя обязанностей. Просто жить и помогать, коли им так хочется. Многие сестры захотели этого, и население Рощи быстро росло, а вместе с ним появились и дети.

Это уж было совсем невиданно и дико для всех анай. Да, беременные женщины всегда улетали в Рощу, чтобы получить благословение Великой Царицы, но рожать детей там строжайше запрещалось. Тысячелетиями в Роще не было ни единого ребенка младше восемнадцати лет: именно в этом возрасте анай впервые отправлялись туда, чтобы получить крылья. Теперь же по укромной долине под Источником Рождения с хохотом носились десятки маленьких Дочерей, для их обучения уже выстроили Спальни и Дом Дочерей, их родители имели возможность общаться с ними столько, сколько им того хотелось.

Тиена провозгласила Рощу местом, свободным от всех предрассудков и всех клановых, кастовых, возрастных запретов. Анай, что жили в ней постоянно, считались людьми Великой Царицы, представителями всех кланов и ни одного в отдельности. Потому и рожденных в Роще дочерей анай купали в тех стихиях, в которых желали того их родители, придавая дару Богинь в их груди необходимые свойства. Но были и такие, в основном из Раэрн, кто присягал на верность Великой Царице, отказываясь от своего происхождения и клана. И их детей купали во всех четырех стихиях, как представителей общности анай, а не одного клана. Благословляла их сама Великая Царица, и у таких малышей на лбу тоже появлялось само собой золотое око, как у цариц, первыми присягнувших Тиене на верность.

Таких детишек пока еще было совсем немного, не больше пары десятков, но все больше и больше родителей в Роще просили искупать их детей во всех стихиях и сделать их представителями всего народа. Пока непонятно было еще и то, какие у них будут крылья: прошло всего восемь лет, и они еще были достаточно малы, чтобы получать их. Однако эти дети уже умели вызывать огонь и воду, оборачиваться в воздух, уплотнять свое тело, подобно граниту. И в груди Найрин звенела, разрастаясь, пьянящая радость. Вновь что-то волшебным образом менялось для анай, вновь они становились иным народом. Как когда-то царица Крол создала на обломках народа гринальд новую расу, так и теперь Тиена ковала из анай что-то иное. И Найрин буквально замирала от невероятного, сводящего с ума ощущения мощи, которая рождалась в Роще Великой Мани.

Пройдет еще пара десятков лет, и мы станем иными. Не будет уже клановых различий и розни, не будет отчужденности и замкнутости. Будут крылатые женщины, жонглирующие стихиями, будто разноцветными шариками, будет великая сила, которой суждено сразиться в Танце Хаоса и Конце Мира. Не потому ли так много лет мы сидим без дела, Огненная? Не потому ли, что Тебе нужно, чтобы мы изменились?

Странное дело, но с приходом Рады с Лиарой то уныние, что владело Найрин в последние годы, отступило. Все анай ждали возможности выйти на Танец Хаоса, все твердили о славе и чести, о подвиге, который совершат во имя мира, но не было выхода их энергии и той силе, что ворочалась в их грудных клетках, заставляя с ожиданием смотреть на восток. И приход этих двух чужеземок, принесших хоть какие-то вести, хоть какую-то, пусть пока еще и очень слабую, но все же, определенность, заставил всех, включая саму Найрин, почувствовать себя лучше. Первый камушек, упавший с горы, который однажды породит лавину. Первое дуновение весеннего ветра.

Даже Лэйк приободрилась. В последние годы она все больше замыкалась в себе, отмалчиваясь и то и дело, не отдавая себе отчета в том, что делает, посматривая на восток. Она тоже ждала, она-то, наверное, ждала больше всех. Ведь именно она первой поклялась выйти на Танец Хаоса. И она была царицей войны, а не мира, даже, несмотря на то, что управление кланом давалось ей легко и вполне продуктивно. Каэрос быстро восстанавливали свою численность, распахивали заброшенные с войны земли. Возобновилась торговля, отстраивались разрушенные ондами форты, становища и селения, все больше Младших Сестер каждый год получали крылья. Вдвоем с Саирой они прекрасно руководили кланом, но Найрин чувствовала звенящую звериную тоску внутри Лэйк. Она никогда не была привычной к миру, она не могла жить без дела, без цели, что сжигала бы ее изнутри, вынуждая преодолевать все препятствия, совершать невозможное. И после победы в Великой Войне такой целью стал для нее Танец Хаоса.