Песня ветра. За Семью Преградами (СИ) - "ВолкСафо" - Страница 178

Лиара вздохнула этот запах всей грудью, чувствуя, как он буквально насквозь пропитывает ее. Он смешивался с ароматами циновки на полу под ними, запахами тканей, цветочного мыла, которым пользовалась Наставница Фир. Эта весна пахла домом, и в ней Лиаре впервые в жизни было хорошо.

Занятия давно кончились, все разошлись по домам, и только они четверо тайком прокрались обратно в мастерскую после захода солнца, чтобы погадать. Инициатором затеи, как и всегда, была веснушчатая любопытная Ная, которая обожала нарушать правила, но старалась делать это как можно незаметнее, чтобы не получить нагоняй. Потому каким-то непостижимым образом среди взрослых Наставниц она слыла серьезной, прилежной девочкой и прекрасной ученицей, а по Плато Младших Сестер только и ходили слухи о том, что она вытворила в очередной раз. Правда, и забавы у нее были достаточно безобидные, не чета тому, что устраивали молодые разведчицы, но все равно Ная считалась нарушительницей покоя и носила это звание со скромным сдержанным достоинством. Лиара с трудом удерживала улыбку, глядя на то, как задорно сейчас блестят ее глаза. Казалось, Найю занимало не столько само гадание, сколько нарушение правил и запретное проникновение в мастерскую среди ночи.

Большеглазая темноволосая Рей тоже храбрилась и вовсю хихикала над их затеей, но все время тревожно поглядывала на полуоткрытое окно, а порой бормотала, что лучше бы им побыстрее уже все сделать, да идти отсюда своей дорогой. Впрочем, она все-таки сдерживала язык в присутствии маленькой Вилы, стараясь напустить на себя уверенный и спокойный вид, будто ей такие вылазки – самое привычное дело, привычнее даже, чем ежедневное расчесывание. Впрочем, Виле до ее страхов не было никакого дела. Глаза у девчушки горели так восторженно, словно ей прямо сейчас вручали крылья, она то и дело поглядывала на остальных подруг и улыбалась во все лицо. От возбуждения покраснели даже ее оттопыренные уши, которые сейчас особенно бросались в глаза из-за стрижки после принятия долора. Ну еще бы, впервые старшие девочки пригласили ее участвовать в чем-то, не совсем разрешенном. И теперь она должна была чувствовать себя самой счастливой на свете.

Впрочем, Лиара тоже радовалась, что ее пригласили. Конечно, нарушать правила через десять дней после того, как им с Радой вручили долоры, было не самым удачным решением, но зато теперь она имела полное право нарушать эти правила, потому что стала частью клана. И это чувствовалось хорошо и славно, даже если и было полнейшей глупостью.

Вчетвером они сгрудились на полу посреди комнаты вокруг большой миски с водой, в которой плавали четыре крохотных плошки с огнем Роксаны, по одной на каждую из присутствующих. Лиарину плошку зажгла Рей, потому что дара Роксаны в крови Лиары не было, и самостоятельно она сделать это не могла. Подумав, Ная заявила, что ничего страшного от этого не будет. А даже если у Лиары из-за этого ничего и не получится, все равно. Потому как гадали все присутствующие на своих будущих суженных, а Лиара – на будущее, так как суженная у нее уже была. Да и пошла она, в общем-то, только потому, что девчонки ее позвали с собой, и ей было приятно и любопытно поучаствовать вместе с ними в одной из древних традиций анай – гадании на чистой земле.

Отсветы огня плясали на лицах всех собравшихся, отражались огоньками в глазах склонившихся над чашей девушек, высвечивали из темноты оттопыренные уши Вилы, вздернутый нос Рей. Лиаре почему-то сейчас было донельзя уютно, хоть в остывшем помещении царил холодок, и плечи ее под толстым шерстяным пальто озябли, а изо рта вырывались облачка пара.

- Ну что, все готовы? – пытливо оглядела их своими темными глазами Ная. Рей кивнула, вновь бросив боязливый взгляд на окно, Вила неистово замотала головой, улыбаясь при этом во все свое еще по-детски угловатое лицо. Лиара тоже кивнула, сгорая от любопытства. – Тогда начнем. – Поерзав, Рей прокашлялась в кулак и заговорила: - На десятый день после поворота солнца Ты, Милосердная, руками Своими мягкими, пальцами Своими тонкими вьешь облака за краем запада, посылаешь их на восток с ветрами вешними. Пальцы Твои прядут-тянут кудель времен, на прялке Твоей – время и нити жизни. Спряди же, свей, свяжи нам судьбу легкую, дорогу ровную, скатерть белую. Покажи глаза моей зореньки, моей солнечной, моей единственной. Где летает моя горлица, крыльями вспарывая рубашки-облака на Твоей груди? Где шумит ее смех, где летит ее песня, и сердце ее звонко бьется для Тебя и в ожидании встречи?

Подтолкнув локтем зазевавшуюся Вилу, которая смотрела в таз с водой так, будто прямо сейчас оттуда должна была выйти ее нареченная, Ная быстро раздала им по маленькому кусочку бересты, которую они собрали на закате этого дня. Ради этого пришлось сразу же после окончания занятий едва ли не бегом бежать сквозь раскисшие, просевшие сугробы на другую сторону седловины, где за высокой стеной гор рос хиленький березняк. Но Лиара не жалела об этом. Никогда еще она не участвовала ни в чем подобном, и все происходящее казалось ей таинственным и волшебным.

Как странно, Великая Мани! Сила Твоя со мной так долго, и мы с Радой уже видели столько Твоих чудес, что другому человеку и на всю жизнь хватило бы. А я все не могу наглядеться и, пусть даже в таких мелочах, но хочу прикоснуться к Твоему чуду еще раз.

Девушки аккуратно положили кусочки бересты в маленькие плошки с огнем, и Лиара последовала их примеру. Береста затрещала, вспыхнула, скручиваясь в трубочки, черные жгуты пахучего дыма потянулись к потолку маленькой комнаты. Отсветы огня заплясали на воде в чаше, бросили неровные танцующие тени на ее стенки.

- Смотрите! – приказала Ная, наклоняясь над чашей так низко, что остальным и места почти что не осталось.

Лиара тоже с любопытством подалась вперед, хоть смотреть-то пока было не на что. Да и черный дым от разгоревшейся бересты резал глаза и едко дышал в лицо. Но четыре макушки упрямо соприкоснулись над чашей, не желая пропустить ничего. Вила от нетерпения шумно пыхтела, словно перегревшийся на солнце пес, а Рей, кажется, вообще перестала дышать.

Сама Лиара смотрела вниз и не видела в своей плошке ничего, кроме быстро чернеющей бересты, которая стянулась в тугую трескучую трубочку белой стороной внутрь. Сквозь коричневую кору проступали черные пятна от лижущего ее изнутри пламени, но она не видела в их узорах ничего интересного, необычного или могущего предсказать ей ее судьбу. Может, я просто смотрю неправильно? Или что-то не так делаю? Дым резанул глаза, и она зажмурилась, чувствуя, как от боли выступают слезы. Теперь зрение совсем помутилось, перед глазами все плыло, и Лиара видела лишь четыре огненных язычка пламени над четырьмя плошками, причем уже и не понимала, какая из них – ее.

Прошло еще несколько мгновений, пока она окончательно проморгалась, так ничего и не разглядев. А Ная, аккуратно обхватив чашу руками, приглушенно приказала:

- А теперь быстро на улицу! Пока они не успели дотлеть!

Все четверо подхватились с пола, спеша, но при этом стараясь соблюдать осторожность. Вила так и норовила заглянуть Найе через плечо и увидеть еще что-то в своей огненной плошке. Рей прилипла к окну, вглядываясь сквозь его темный квадрат на улицу и пытаясь определить, нет ли там кого-то, кто мог заметить, как они выйдут из домика. Лиара аккуратно отряхнула свое белое пальто от пыли и вновь потерла рукой глаза. Ладно, никто из девочек ничего не сказал, может не она одна ничего не увидела в танце пламени?

- Все чисто, пошли! – махнула рукой Рей, распахивая дверь и первой вытекая в темноту. Причем сделала она это так поспешно, словно ее собаки за пятки кусали.

Что-то недовольно бормоча себе под нос, следом за ней направилась Ная, неся на вытянутых руках перед собой чашу, на стенках которой продолжали плясать отсветы, но уже слабые – береста почти прогорела.

- Подержи мне дверь! – прошипела она Виле, и девочка стремглав бросилась выполнить просьбу. Как только Ная прошла, она скользнула следом за ней, оглянувшись на Лиару.