Есть такая болезнь - жизнь (СИ) - Даниленко Жанна - Страница 114

-Да, догадываюсь. И самое главное он отец Юли.

-Мама она не делала от меня аборт. Она пыталась лечиться от бесплодия.

-Я так и думала. И что убедил? А как с жильем?

-Пока общага.

-Так продавать квартиру будем?

-Будем, чуть позже. Я сначала найду, что хочу купить, потом возьму ипотеку, потом продадим и покроем часть долга. Вот так. Я сейчас позвоню.

-Юля. Прости. Можешь пока только слушать. Приеду, поговорим. Твой отец у меня в Мурманске. Не теряйте, он останется на день. Как ты? Молчишь! Я люблю тебя. Хорошо, что слушаешь.

В трубке раздались гудки.

Юля поцеловала телефон, затем закружилась и побежала к Вере.

-Верунчик, папа в Мурманске, он задерживается. Мне Степан звонил. Сказал, что приедет.

-А ты?

-Трубку бросила. Ты думаешь, он хочет, уезжает, хочет, возвращается?! Нет, он еще за мной побегает!

-А потом?

-Потом… Он позвонил! Ура!!! Верочка, как я счастлива!

Тарас вошел в ординаторскую хирургии. Резекция кишечника была сделана в пределах опухолевой ткани и он хотел лично поговорить с хирургом. Докторскую он уже защитил, даже получил подтверждение ВАК. Дочери семь месяцев, Катя заканчивает шестой курс и стажируется в отделении хирургии. Говорят, что она очень способная, но коллектив ее не принял. Во-первых женщина, Во-вторых дочь зам директора, в-третьих его жена. И в–четвертых вести себя и поставить в коллективе не умеет. С одной стороны слишком тихая и скромная, с другой упрямая и дотошная. Тарас терпел ее слезы ежедневно. По ее словам все вокруг не правы, даже любимые деда Федя и дядя Боря. С братьями же она совсем не разговаривала, потому что обиделась. Как только он переступил порог ординаторской, она бросилась к нему и снова все ее милое личико было в слезах.

-Тарас, хочешь сына?

-Хочу, дальше что?

Мужчины дружно рассмеялись, а слезы полились с удвоенной силой.

-Я не хочу работать, я не могу.

Это уже походило на истерику. Он обнял ее и вывел из кабинета.

-Катя, Катенька так нельзя. Возьми себя в руки.

-Ты прокормишь меня с детьми?

-Ты хочешь все бросить?

-Да, я решила. Я не могу, они меня ненавидят, дразнят, смеются, издеваются. Я не могу разговаривать с больными, они ко мне пристают. Я буду домохозяйкой, ладно?

-Подумаем. И ради домашнего хозяйства ты училась на отлично?

-Пожалуйста!

-Хорошо, иди в мой кабинет, потом поговорим. Я к Петру Петровичу.

-Я буду тебя ждать.

-Потом у меня вскрытие, Посмотришь?

-Конечно.

Она ушла, слезы высохли.

-Петр Петрович, я по поводу Вашей резекции.

-Слушаю, а куда Вы реву дели?

-Зачем Вы так? Ей тяжело. Она не общительный человек. Все когда-то начинали.

-Я не понимаю, как Вы с ней живете, зануда. И еще, чуть что она говорит, мой папа так считает. И так понятно, кто у нас папа. Но авторитет на папе не построишь.

-Вы не так поняли, это для нее папа авторитет. Она не пытается показать, чья она дочь. Она считает, что ее папа всегда прав. Затравили девчонку. Вон Федор Яковлевич говорит, что она способная, что у нее есть перспектива. Что ж Вы так. Она в домохозяйки собралась. Ладно, я к Вам сказать, что оперировали Вы паршиво, и что теперь делать, решайте с Вашим начальством.

-Тарас Гаврилович, хорошо, что Вы здесь. Пройдемте в мой кабинет. А Катя где?

-Борис Александрович, я ее на вскрытие возьму. Рыдает день и ночь. Невозможно совсем.

-Я тебе и хотел сказать. Рыдает, при сотрудниках. Тут сам понимаешь, женщин не жалуют, а она совсем раскисла. Я ее беру на операции, так она сегодня отказалась.

-Мне сказала, что все бросает. Я ее к себе отправил, попытаюсь убедить.

-Ты уж постарайся. А то Иван за дочь не одну голову снесет. Слушай, ты Тамару Степановну знаешь?

-Да, мать Степы. А что?

-Шеф ее сегодня привел, представил и она у нас старшая сестра в отделении.

-Она хороший человек, но порядок наведет, с сестрами проблем не будет. С характером женщина, но дело знает.

-Дай бог. Муж?

-Нет, мужа никогда не было. Она одна его воспитывала. Я имею в виду официального мужа, она и родила его лет в двадцать. Мама ее дочкой называла.

-Они дружили?

-Да, как дружили? Мама следила за Степкой. Жил он у нас пока учился. Тамара Степановна приезжала редко. Степа только на каникулы летом. Подрабатывал он в Склифе. Мы второй мед окончили, с вашими не пересекались. Только по литературе.

-Хорошо. Я с мамой поговорю, может она на Катю подействует.

На следующий день когда хирурги вошли в ординаторскую, там уже была Люба. Она дождалась пока соберутся все. Одной из последних вошла Катя. Затем появился Борис и Валера.

Добрый день господа, коллеги. – начала свою речь Корецкая, вот вошла я сегодня в ординаторскую и поняла, что за те пол века, как я пришла сюда работать ничего не изменилось. Так же мужской коллектив, те же у всех амбиции, самомнение. И так же нет поддержки товарища рядом. Не знаю, кто виноват. Заведующий. Директор, а может мы сами? Чего Вы боитесь в лице Екатерины Ивановны.? Конкуренции? Боитесь, что через пару, тройку лет будете рады ей ассистировать. Зачем Вы доводите человека до слез? Почему вместо того, чтобы протянуть руку помощи, подбодрить, объяснить. Вы стараетесь утопить друг друга. Это касается всех, особенно новеньких, молодых, а тем более женщин. Ко мне тоже было такое же отношение. Со мной не разговаривали пол года. За что, спросите вы. Отвечу. Я была женой ведущего врача клиники и дочерью директора. Ох как я ревела тогда. Правда, через год все изменилось. А через три это стало мое отделение. Через пять мне принадлежал весь институт. И пока я здесь работала, такого отношения между коллегами больше не было. Мы лучшие, только потому, что умели сознаваться в своей неправоте и признавать свои ошибки. Не нравится мне сегодняшнее положение вещей. А следовательно надо принимать жесткие меры. Я возвращаюсь на работу. Консультантом. Борис Александрович, организуйте мне пожалуйста рабочее место, и измените с Валерием Александровичем штатное расписание. Займусь кА я порядком в родной хирургии.

-Любовь Александровна, кабинет заведующего Вас устроит?

-Нет Борис Александрович, стол и кресло в ординаторской, пожалуйста.

-В течение часа, Вас устроит?

-Да, а пока подготовьтесь к обходу.

Валера с Борисом вышли в коридор.

-Лерыч, мы пропали.

-Боря, не так пессимистично. Мы с тобой у нее учились, и требования все знаем. Мы живем под одной крышей. Она тебе рубашки гладит каждое утро. Права она. Начнем с общей хирургии, а потом все отделения подтянем. Распустил я народ. Слушай, если действительно не взяться за дисциплину, то еще и отец на работу выйдет. А тогда мы точно пропали.

Вечером Катя кормила мужа ужином.

-Ну и как на работе? Или родишь мне сына?

-Тарасик, давай подождем с сыном. Бабушка вышла консультантом. Сегодня брала меня на аппендицит. Я сама оперировала, представляешь, а она крючки держала. Короче Петр Петрович получил выговор и должен сдать ей экзамен. Дима сегодня отвечал, классно. Вот он крут. Все помнит, все знает. Даня, ничего, но иногда плавает. Костя пошел учить, его она отчитала так, что все предпочли удалиться и встретились в библиотеке. Литература уже была готова. Оказалось, что она еще вчера распорядилась. Обход прошел на ура, пациенты счастливы, врачи довольны. Дядя Валера, сегодня сказал, что обращаемость и очередь на стационар увеличилась вдвое. Это по платному отделению. Дядя Федя, счастлив, хотя она сегодня назвала его старым болтуном. Вечером за ней зашел дед. Все.

-Да, институт гудит. Говорят она оперировала?

-Да, резекцию кишечника, ну ту Петину.

-Я смотрел срезы, экспресс биопсию. Не знал, что она. С Петей?

-Да, он потом курить с ней пошел. Долго они разговаривали.

====== Часть 168 ======

-Света, давно не виделись. Как ты?

-А ты не представляешь? Переехала, обживаюсь. Ты бы зашел, как – нибудь.