Golden Age (СИ) - "Kaisa123" - Страница 203

Внутри не горели свечи. Оплывшими огарками устремлялись они к потолку, затерявшемуся в сумерках. Вроде бы и час не поздний, обеденный, а кажется, что уже вечер. Камин не горел, пламя в нем не потрескивало уютно. Покои выглядели пустыми без своего хозяина, ибо одна Арханна не могла наполнить их неповторимым душевным теплом. Верховная королева сидела в кресле, свернувшись в клубок. Могло показаться, что она дремлет, но глаза были открыты. Всякий, кто знал Арханну-прежнюю, Неунывающую Белую королеву, содрогнулся бы от тьмы, что скопилась в глубине зрачков. Взгляд ее погас, стал отрешенным и тоскливым – и оживал, лишь когда рядом находились Франческа и Лукас. Они могли бы разрушить запустение, привнести новую жизнь в эти покои, но наверняка стерли бы неуловимый след их прежнего хозяина. Он присутствовал всюду – в разложеннных на столе бумагах, в пере, обмакнутом в чернильницу. Небрежно брошенный на спинку стула камзол словно говорил: его владелец сейчас постучится в двери и войдет, своей улыбкой разогнав мрачные тучи. Она осветит все вокруг лучше свечей, камина, самого яркого факела… И тем страшней была тишина, которую нарушал только стук дождя об окна.

- Ваше Величество… - произнес Тумнус. Его вдруг охватила робость. Чужое горе было настолько огромным, что нарушать его покой казалось кощунством. Он словно вторгся сюда, в оплот прошлого, счастливого и беззаботного, которое не должно соприкасаться с неясным и тревожным настоящим. – Арханна.

- Я слушаю, - тихо ответила Верховная королева. Белокурые волосы, прежде убранные в аккуратную прическу, разметались по плечам. На щеках, что утратили свой румянец, виднелись влажные дорожки слез. Такой – слабой, ранимой, эта женщина была лишь наедине с собой. Никто, кроме одного человека, не знал ее такой – и Тумнус вдруг ощутил, насколько она потеряна и несчастна, раз впускает его туда, куда прежде был вхож лишь Питер. Все слова о делах насущных вылетели из головы. Старый фавн подошел к Арханне и прошептал:

- Не убивайтесь, зачем Вы так? Вам ведь нельзя, моя госпожа. У Вас дети, да и…

- Я знаю, Тумнус. Не могу, - произнесла Арханна, вытирая влажные глаза. Ладони у нее заметно дрожали, голос также утратил былую ровность и плавность. – Франческа плачет, клянется, что никогда больше не тронет меч Питера. Мол, он так рассердился на нее, что ушел. Лукас постоянно спрашивает о том, где отец. Каждую минуту твердит, где он. А я не могу ничего ответить, ибо сама того не знаю. Скажи, Тумнус, как мне с этим справиться?

И Верховная королева глухо зарыдала, спрятав лицо в ладонях. Здесь, в семейном очаге, что так резко остыл, она выбрасывала всю свою боль, чтобы выйти и вздохнуть хоть немного легче. Что мог сказать Тумнус? Старый фавн молчал, ибо не смел разрушить святую веру, за которую цеплялась эта женщина. Два месяца по ее слову кентавры прочесывали леса, птицы – луга и поля, наяды – дно озер и рек. Два месяца поисков, самых отчаянных, самых тщательных, и ни следа королей и королев. Все, что удалось найти: коней, на которых ехали младшие правители. Жеребец Люси метался на месте. На его седле был закреплен кинжал, покинутый хозяйкой. Кони Питера и Сьюзен сгинули без вести, последний - с волшебным рогом королевы. Филлип был единственным, кто мог что-то рассказать, но он и знал немногое. Разумный конь поведал, что всадники отстали от своей цели, остановились и, перемолвившись словом, вдруг метнулись в лес. Точнее, кинулась Люси, остальные последовали за ней. В том районе, на равнине Фонарного Столба, поиски велись особенно рьяно. Обыскали каждый куст, заглянули под каждый камень, однако не вышло найти никакого разумного объяснения, куда канули легендарные правители. Никто того не знал, один мистер Тумнус комкал носовой платок, который взял за привычку носить после знакомства с милой девочкой. Он встретил ее как раз в тех местах – она прибыла из загадочной страны Тойкомната мира Платянойшкаф и вернулась туда. Все четверо выполнили свое предназначение – их приход в Нарнию означал наступление мира и покоя для жителей волшебной страны, так гласило пророчество. Белая Колдунья пала, но осталось еще много врагов – и борьба с ними заняла пятнадцать лет. Теперь все они были побеждены, и древняя магия, что держала сыновей Адама и дочерей Евы, восстановила равновесие. Мистер Тумнус надеялся, что его догадки неверны, но не было в нем той ищущей, отчаянной веры, что подпитывала Арханну. В нем царила светлая грусть от разлуки с друзьями, которым он посвятил всю свою жизнь. Он ни капли не жалел об этом. Сказать королеве о том, что никто не вернется, не смел. Это уничтожило бы ее, сломало бы тот стержень, за который хваталась Верховная королева Нарнии, чтобы не утонуть… Арханна верила, и не было у Тумнуса права отбирать эту надежду, ибо всякое может случиться. Когда-то никто не представлял, что столетняя зима закончится и зазвенит в лесу капель, белизна сменится изумрудом, а холод – теплом. Сам Тумнус не представлял, что однажды встретит в лесу безбородого гнома по имени Люси, который изменит всю его жизнь, а уйдя - поселит в сердце грусть.

- Что ты хотел мне сообщить? – орландка вытерла слезы и глубоко вздохнула. – Ты ведь не просто так пришел.

- В стране продолжаются беспорядки, моя госпожа, - печально ответил фавн. – Народ полон возмущения и требует ответов. Он бунтует, и нам не удается подавить его гнева… Без крови. Армия также жаждет объяснений, моя королева.

- Значит, и врагов нам не нужно, - Арханна чуть усмехнулась, горько, безнадежно. Восстания повторялись все чаще с того момента, как в народ просочились слухи о том, что правители бесследно исчезли. Кто стал первым, кто пустил сплетни, неизвестно, да и неважно теперь. Нарнию охватило страшное волнение. Не делалось никаких официальных заявлений, ибо они поставили бы точку в том, о чем Арханна боялась даже помыслить. Это рождало новую волну слухов и новые возмущения. Народ вдруг спохватился, что власть перешла от их идолов, их легенд к двум чужестранкам, не имеющим к Нарнии никакого отношения. Неизвестность, неопределенность родили ярость: да кто они такие, чтобы покушаться на места королей и королев?! Никто! И пока женщины пребывали в безутешной тоске по ушедшим мужьям, нарнийцы бушевали все сильней. Нарния сжигала саму себя изнутри. Не нужно было ни Тархистана, ни Тельмар, ни Эттинсмура – жители справлялись и сами.

- Скоро они подойдут к столице, Ваше Величество. Я не смею предложить такое, но…

- Ты предлагаешь мне побег? – тихо спросила Арханна.

- Я… - Тумнус не мог и представить, что скажет такое. Его подстегнуло сочувствие и личная глубокая симпатия к женщине, что обладала такой душевной силой. – Толпу сдержать невозможно. Она может выйти из-под контроля и стать для Вас опасной. Учитывая Ваше положение, а также известную дружбу с королем Лумом, нельзя не…

- Да, я знаю. Подданные Питера считают, что теперь, когда ни его, ни остальных нет на местах, Орландия подомнет Нарнию, - ровно ответила Арханна. – С моей на то подачи. Кара, ты слышала этот бред?

Серебряная королева, скользнувшая внутрь, коротко кивнула. Тумнус и не заметил бы стройную фигуру, облаченную в темный шелк. Поступь Кары была неслышной, мягкой, лицо – бледным и равнодушным, словно происходящее ее нисколько не трогало. Глаза, в отличие от глаз Арханны, чистые, не покрасневшие, будто и не плакала она. Хотя смысл в слезах для той, у кого отобрали не просто любовь – жизнь, которой было это чувство? Из-за гордой осанки, внешнего безразличия злые языки болтали, что ведьма-то и не расстроена вовсе. Душа леса не умеет любить ничего, кроме чащи, шептались они. Тумнус был согласен лишь в одном – теперь она не полюбит ничего. Такое не повторяется дважды.

Арханна тихо выдохнула и встала. Фавн бросился ей помогать, но королева покачала головой и справилась сама. На таком сроке переживания могли привлечь беду, однако то ли целители, то ли Кара отводили ее прочь. Верховная королева выпрямилась и спросила:

- Скоро народ подойдет к столице?