Караваль - Гарбер Стефани - Страница 9

Вместо воздуха, который с шумом вырвался из груди, легкие наполнились чем-то тяжелым, ледяным. Скарлетт ничего не видела, кроме белого цвета. Побелело все, даже розовые и бирюзовые волны вдруг превратились в пугающий лед. Запрокинув голову, девушка жадно глотала обжигающий кислород.

Она попыталась догнать Хулиана, но тот оказался прав: в одежде бороться с течением было невозможно. Корсет сдавливал грудь, ноги путались в отяжелевших юбках. Чем отчаяннее Скарлетт барахталась, тем более суровый отпор давал ей противник – океан. Она едва держалась на поверхности. Когда ледяная волна накрыла ее с головой, придавила и потянула, легкие словно обожгло. Пытаясь вырваться из водной толщи, Скарлетт подумала, что именно так, наверное, чувствовал себя Фелипе, которого утопил ее отец. «Ты это заслужила», – сказал ей какой-то внутренний голос. Будто чужие сильные руки, вода тащила ее вниз,

вниз,

вниз…

– А говорила, что умеешь плавать! – сказал Хулиан, несколькими рывками вытолкнув Скарлетт на поверхность. – Ну, давай, дыши. Только медленно: не глотай сразу слишком много воздуха.

Легкие по-прежнему горели, но Скарлетт все же выговорила:

– Ты меня бросил!

– Я думал, ты справишься сама.

– Это из-за платья… – пробормотала Скарлетт, и намокшая ткань тут же снова потянула ее на дно.

Хулиан, резко вдохнув, спросил:

– Сможешь продержаться на воде одну минутку?

Прежде чем Скарлетт успела ответить, он выхватил из-за пояса нож и нырнул. Через мгновение, которое показалось ей бесконечным, она почувствовала, как его рука обхватила ее за пояс. Потом кончик ножа коснулся груди. Скарлетт не дышала, когда Хулиан освободил ее от корсета, решительно проведя по животу прямую линию. Его рука крепче сжала ей талию. Сжалась и сама Скарлетт. До сих пор еще ни один мужчина не прикасался к ней вот так. Она старалась не думать о том, что видит или ощущает этот красавчик, отрезая ее юбки.

Оставив свою спутницу в одной рубашке, прилипшей к телу, Хулиан вынырнул. Капли брызг упали девушке на лицо.

– Ну что? Теперь ты сможешь плыть? – спросил он, тяжело дыша.

– А ты? – хрипло произнесла Скарлетт.

Ей тоже стало очень трудно говорить. Она чувствовала себя так, будто между нею и моряком произошло что-то непристойное и вместе с тем очень волнующее. Хотя, вероятно, таковы были лишь ее собственные ощущения: уж он-то наверняка видел десятки полураздетых и даже полностью обнаженных женщин.

– Не стоит тратить силы на болтовню, – ответил Хулиан и поплыл вперед.

Теперь он держался рядом со Скарлетт – то ли беспокоился о ней, то ли попросту ослаб. Океан продолжал тянуть девушку вниз, но теперь она уже могла сопротивляться. На сверкающий белый берег они с Хулианом вышли одновременно. Вблизи песок казался еще более мягким, чем издали. Он, скорее, даже походил на снег – такой белый, какого на Трисде сроду не бывало. По всей прибрежной полосе тянулся холодный пушистый ковер, точно сотканный из волшебного облака. В его нетронутой чистоте Скарлетт мерещилось что-то странное и немного зловещее.

– Идем, нам надо поторапливаться, – сказал Хулиан, схватив ее за руку.

– Подожди… – Скарлетт еще раз оглядела безупречно-белые снежные волны. Берег опять показался ей покрытым глазурью – как на торте в витрине кондитерского магазина. На нем не было ни пятнышка. Ни единого маленького следа, который мог бы принадлежать Донателле. – Где моя сестра?

Прозрачные плавучие облака, заслонив солнце, отбросили на остров мглистую голубовато-серую тень. Снег под ногами перестал быть белым и теперь, словно посмеиваясь, мигал сиреневыми искрами.

– Где Телла? – повторила Скарлетт.

– Наверное, я высадил ее где-то в стороне. – Хулиан хотел опять взять Скарлетт за руку, но она отстранилась. – Нужно идти, пока мы здесь не окоченели. Отыщем твою сестру, как только согреемся.

– А вдруг она тоже замерзает? – ответила Скарлетт и, стуча зубами, крикнула: – Донателла!

Ступая по снегу в одной мокрой сорочке, она мерзла так, как не мерзла даже в ту ночь, когда отец заставил ее спать во дворе, узнав, что Телла впервые в жизни позволила юноше себя поцеловать. Несмотря на холод, Скарлетт не собиралась покидать остров, пока не разыщет сестру.

– Донателла! – опять прокричала она.

– Побереги силы и время, – сказал Хулиан, в упор посмотрев на нее. Без рубашки, насквозь промокший, он внушал ей еще большие опасения, чем раньше. – Когда твоя сестра сошла на берег, на ней были пальто и перчатки. Не знаю, где сейчас Донателла, но смерть от холода ей точно не угрожает. А вот мы замерзнем, если останемся здесь. Пойдем к тем деревьям.

Там, где снежная мантия соприкасалась с густой зеленью, в небо поднималась оранжевая, как заходящее солнце, струя дыма. Скарлетт могла поклясться, что еще минуту назад его не было видно. Даже деревья, настолько не похожие на чахлую растительность Трисды, она как будто заметила только сейчас. Их мощные стволы, покрытые голубовато-зеленым мхом, напоминали толстые косы.

– Нет, – сказала Скарлетт, дрожа. – Мы…

Хулиан не дал ей договорить:

– Нам нельзя больше здесь слоняться. Вон у тебя уже губы синеют. Нужно отыскать, откуда идет дым.

– Мне все равно. Если моя сестра до сих пор там…

– Твоя сестра, должно быть, уже ищет вход на Караваль. Пора последовать ее примеру: в нашем распоряжении только сегодняшний день. Двигаться нужно туда, откуда идет дым.

Снег захрустел под босыми ногами Хулиана. Скарлетт еще раз окинула взглядом пустынный берег. Телла не умела терпеливо ждать, – впрочем, ждать нетерпеливо она не умела тоже. Но если сестренка поспешила на Караваль, то где же ее следы?

Скарлетт неохотно вошла вслед за Хулианом в лес, не заметив, как снег под ногами сменился землей цвета каштана, и не чувствуя, как сосновые иглы вонзаются в замерзшие подошвы. Ее босые ступни оставляли на тропинке влажные следы, однако следов Теллы нигде видно не было, хотя та и носила обувь на каблуках.

– Наверное, она пошла другой дорогой, – предположил Хулиан.

Зубами он не стучал, но его смуглая кожа приобрела оттенок индиго, перекликающийся с синевой тех причудливых теней, что отбрасывали деревья. Скарлетт не нашла в себе сил для продолжения спора: промокшая ткань обледенела, а в лесу оказалось еще холоднее, чем на побережье. Обхватив себя руками, Скарлетт только сильнее замерзла. На лице Хулиана мелькнула тревога.

– Тебя надо отвести в какое-нибудь теплое место.

– Но моя сестра…

– Твоя сестра неглупа. Наверняка она уже вступает в игру. Если мы замерзнем здесь, то точно никого не найдем, – сказал Хулиан, обняв Скарлетт за плечи.

Она застыла. Он обиженно сдвинул темные брови:

– Я просто пытаюсь тебя согреть.

– Но тебе и самому холодно, – ответила Скарлетт, высвободившись, и мысленно прибавила: «К тому же ты почти раздет».

Между тем лес кончился, и она, едва не оступившись, шагнула с мягкой почвы на мостовую из переливчатых камней, гладких, как отполированное морем стекло. Дорога уходила вдаль. От нее ответвлялись многочисленные кривые улочки, застроенные разномастными закругленными домами, которые громоздились друг на друге, словно шляпные коробки, составленные кое-как.

Городок был неестественно тих, хотя и очарователен. Снег на крышах запертых магазинов лежал, точно пыль на забытых книгах. Скарлетт не знала, как описать это место. В любом случае она совершенно иначе представляла себе Караваль. Дым цвета заходящего солнца по-прежнему струился, но казалось, будто, покинув прибрежную полосу, путники нисколько не приблизились к его источнику.

– Давай-ка, Малиновая, поторопись, – сказал Хулиан и за руку потянул Скарлетт в одну из улочек.

Девушка не знала, могут ли от холода возникать галлюцинации, но что-то явно было не так. Помимо странной тишины, ее удивляли вывески на дверях лавок, сделанные на разных языках и притом совершенно нелепые. К примеру, на одном из домов, похожих на шляпные коробки, было написано: «Открываемся около полуночи», а на другом – «Приходите вчера».