Ирийские хроники. Заговорённый (СИ) - Шихарева Варвара - Страница 50

- Хозяин Троп... Седобородый... - одними губами прошептал Веилен, а старик согласно кивнул головой:

- Именно так меня теперь все и называют, но раньше у меня было другое, ныне забытое людбми имя, да и ты теперь больше не Веилен, а Велд - Снежный Ястреб - отныне и навеки. Поглощённый Россом и им же возрождённый, ты всегда будешь служить мне одним своим существованием, какую бы дорогу не избрал...- сказав это , старик ещё раз усмехнулся Чующему, а в следующий миг старый ворон, лукаво покосившись на эмпата чёрным глазом, поднялся в напоённый грозовой прохладою воздух...

Велд, с трудом подняв голову, следил за его полётом до тех пор, пока тот не исчез среди тяжёлых, серых туч, а затем, отмечая , что боль и мертвящее оцепенение ушли, оставив после себя лишь слабость, приподнялся на локте и огляделся по сторонам. Он лежал у кромки озера с тёмно бурой, почти чёрной водой, а от каменистых , голых берегов окружённого высокими скалами озера расходилось тысячи дорожек и троп - как хорошо протоптанных, так и едва различимых. Одни тропы вели к гордо высящимся на вершинах скал крепостям, другие обрывались у входа в рудники, третьи терялись среди корявых деревьев. Чующий подтянулся к воде вплотную и, зачерпнув горсть, поднёс её к лицу, но тут же, так и не сделав ни единого глотка, вылил зачерпнутое на землю, ведь оно оказалось совсем не водой, а кровью... Эмпат задумчиво посмотрел на озеро, затем перевёл взгляд на одетые в яркий багрянец и золото деревья и облитые алым светом скалы, и , сцепив зубы, с трудом встал. Тошнотворное головокружение едва не отправило его снова на землю, но Чующий, упрямо мотнув головой, остался стоять на предательски дрожащих ногах... Кровавое озеро и залитая алым долина были нечеловечески величественны и мрачно-красивы, но от этой красоты на душе становилось печально и горько, да и ни одна из дорог Чующему не приглянулась... В шахты ему спускаться не хотелось, в замки, похожие на цитадели Ирийских владык, тоже не тянуло... Оставался лес, но и искать укрытие под сенью старых корявых деревьев Велду почему то претило... И тут внимание эмпата привлёк мелькнувший на далёком перевале огонёк - слабый, дрожащий - словно кто-то поставил тонкую, плачущую воском свечку на окно... Велд мигнул, мысленно оценивая растояние - далеко., да и узкая , ведущая к перевалу тропка была каменистой и наредкость извилистой - она то уходила в заросшие колючим шиповником овраги , то терялась в лесу, то превращалась в едва заметную нить над крутым обрывом... Далёкий огонёк затрепетал, словно от ветра, и Велд , не колеблясь больше ни минуты, шагнул вперёд. Уже первые несколько десятков шагов дались ему с трудом, но эмпат не собирался сворачивать с выбранной тропы,ведь от одного взгляда на далёкий огонёк у него на душе становилось теплее - ему почему то представлялось затянутое слюдой окошко , за которым и светит выставленная для него свеча. Именно для него - чтобы не сбился с пути , не заплутал в кромешней тьме! И не важно кем выставленная - чудом выжившими близняшками или той девочкой с сожённого хутора... Он не подведёт ждущих его и обязательно дойдёт до перевала... Где то вверху насмешливо зарокотал гром, а через несколько минут на долину обрушилась почти отвесная стена ливня:из-за низких туч совсем потемнело, камни стали неимоверно скользкими, а овраги превратились в русла бурных потоков, но Чующий , рискуя сломить себе шею, продолжал идти по выбранной тропе, а свеча впереди всё так же горела...

Уже почти полностью переменившая шубу белка мелкими прыжками пересекла поляну, а затем встала столбиком и настороженного посмотрела на такого же неподвижного, как высящиеся вокруг камни человека - ночью выпал первый снег и теперь на плечах стоящего на коленях воина густо искрились снежинки , а на его бровях и ресницах серебрился иней. Но он словно бы и не чувствовал холода - его лицо было спокойным и отрешённым и не выражало ничего, кроме глубокой сосредоточенности... Осмелев, белка приблизилась к непонятному человеку вплотную, но внезапно глаза воина открылись, а ещё через миг он вскочил на ноги. С его плеч и одежды посыпались льдинки и снежные хлопья, белка тут же метнулась обратно в ельник, а Олден бросился к кромлеху, но не дойдя до него всего нескольких шагов, вновь застыл , недоверчиво глядя на закрывающий вход камень... Замершее на невыносимо долгую минуту сердце эмпата вновь ожило , и хотя его биение поначалу было неровным и слабым, отодвигать плиту уже не имело смысла. Олден склонил голову, придирчиво вслушиваясь в едва различимые даже для его чутья удары, ещё раз пристально взглянув на кромлех и вернулся к расстеленному плащу . Поднял его с земли, отряхнул и накинул себе на плечи...

Хотя эмпат вроде бы прошёл все испытания и Седобородый принял его жертву, уходить в землянку на отдых Олден так и не решился - слишком уж непредсказуемым нравом обладал Хозяин Троп и кто знает, что он приберёг для Чующего напоследок - награду за пережитое или очередное душераздирающее видение... Сотник отошёл к ближайшей ели и, опёршись о шершавый ствол , вновь погрузился в невесёлые воспоминания - когда то он сам провёл в Росском кромлехе одну ночь , ведь это был единственый способ вернуть насильно заблокированные способности ... Седобородый и вправду обладал тяжёлым даже для божества характером - в ту безлунную ночь колдун не только выл от боли, но и едва не размозжил себе голову о холодные камни кромлеха от зверинной тоски и бессильной ярости, а видения продолжали кружиться вокруг него в безумном хороводе - дразня и издеваясь .Чаще других ему являлся Дорит - тот,благодаря кому Олден изведал и тайны магии, и предательство,и жгучую ненависть...

- Оставшись в этом ущелье ты погубишь и себя и свою сотню, Олден - это понимают даже зелёные новички, поэтому никто не посчитает тебя трусом, если ты откажешься выполнять приказ... - щуплый и остроносый, с постоянно слезящимися красными глазами Хингард хоть и заслужил среди "Карающих" за свой внешний вид прозвище "Крыса" на самом деле по характеру ничем не походил на обитателя свалок. Как отрядный алхимик ,он мог бы так же как и его собратья по ремеслу пережидать сражения за спинами воинов , но он никогда этого не делал , всегда сражаясь в первых рядах, а прилепивших ему прозвище насмешников от смерти на поединке спасло лишь то, что Хингард обладал хорошим чуством юмора и смелостью признать то, что сходство между ним и зверьком действительно есть. ..

Олдена Хингард, начавший свой путь в трущобах Милеста и до сих пор сохранивший острую неприязнь к аристократам, воспринял поначалу лишь как ненужную обузу ( он и так не питал особой любви к Дориту, а теперь ему ещё и предстояло объяснять племяннику тысячника тонкости алхимии и медицины) , но при более близком знакомстве "Крыса" даже проникся к горбуну симпатией , ведь Олден оказался совершенно не похож на своих однолеток из благородных семей, а к алхимии относился не как к своду занудных правил и формул, а как к искусству... За прошедшие несколько лет горбун полностью усвоил науку Хингарда и стал опытным воином, которому вряд ли нужна была какая либо опека , но теперь " Крыса" не мог не попытаться отговорить Олдена от выполнения смертоубийственного приказа Дорита... Но горбун на слова Хингарда лишь невесело усмехнулся:

-Приказы не обсуждаются,а выполняются . К тому же, у меня нет выбора...

Хингард возмущённо фыркнул, но ничего не сказал, и так поняв то, что осталось непроизнесённым. Олден подлил ему ещё вина, но сам пить не стал , а опустил голову и задумался... Для него уже давно не были тайной тёмные стороны Доритовской натуры - больше всего дядя не любил и опасался тех, кто мог впоследствии занять его место: за последние три года на глазах у Олдена Дорит сжил со свету двоих отважных и талантливых бойцов, поручив им задание, выполнить которое можно было лишь ценой собственной жизни - что-то похожее на то, что сегодня озвучилось Олдену. Впрочем, горбун уже давно ожидал подобно приказа, ведь отношение к нему дяди сильно изменилось - с тех пор, как Олден был отмечен самим Амэнским владыкой за смелость, Дорит стал видеть в горбуне не своего ученика и даже не племянника, а с каждым днём растущую угрозу... Нет, глава "Карающих" не задвигал Олдена и не преуменьшал его заслуг, но с тех пор, как горбун получил в своё командование четвёртую сотню, между ним и дядей образовалась непроницаемая стена...Сотник ни жестом, ни словом не выдавал то, насколько сильно его затронула ледяная доритовская отчуждённость, понимая, что даже прямой вопрос ни к чему не приведёт и не заставит Дорита быть откровенным... И вот сегодня худшие подозрения горбуна наконец получили потверждение: дядя, старательно глядя куда-то мимо племянника, озвучил приказ . Но Олден, услышав короткие , словно рубленные фразы, почувствовал себя так, словно с его плеч свалилась гора - мучительная неопределённость наконец-то за