Ирийские хроники. Заговорённый (СИ) - Шихарева Варвара - Страница 61

... Боль ослепляла его , проникала под кожу и , сливаясь с его жилами и костями, превращалась в неотъемлемую часть искалеченного пыткой тела. И неудивительно - глубоко загнанные под кожу иглы и до бела раскалённые клещи не оставили на нём ни единого живого места , но палачи не отступали, нанося поверх ещё не заживших ран новые - ещё более мучительные... Он переносил их изуверства так же, как и давнишние наказания мачехи - молча, без крика , который мог бы показать его слабость или порадовать палачей, а затем проваливался в темноту... Но вечно находиться в мраке забытья было невозможно и теперь тонкие соломинки нестерпимо щекотали ему щёку и он повернул голову. Это простое движение взорвалось целым каскадом болевых ощущений , а его глаза встретились с мёртвыми глазами головы Хингарда. Насаженная на копьё и полуразложившаяся - она источала жуткую вонь и, по замыслу палачей должна была составлять ему кампанию . Шутка была злой, но Олден не возражал - соседство мёртвого Хингарда не могло его напугать, да и беседовать с отрубленной головой было приятнее, чем видеть лицо Келтена, во власти которого он теперь находился ...

-Знаешь, я никогда не думал, что мой несостоявшийся тесть - такой идиот. -Прошептал Олден спёкшимися до черноты губами.- Предав нас , он положил конец себе и своему культу. Илит не станет делиться полученной властью...

Злая , навеки застывшая на лице Хингарда усмешка была горбуну ответом. Олден попытался вытянуть вперёд руку и сковывающие её тяжёлые кандалы тихо зазвенели. Олден вздохнул : "Крысе" повезло - он умер так же, как и жил - смеясь в лицо врагам и забрав с собою на тот свет ни одного противника, а ему суждено заживо гнить в застенке. Ну, что ж - так тому и быть, но он , по крайней мере, попытался хоть что-то сделать, пока другие сидели, поджав хвосты...

Улыбка Хингарда стала ещё шире, а затем нижняя челюсть мёртвой головы отпала и она извергла из себя нечто, покрытое кровавой плёнкой. Олден всмотрелся в слабо шевелящееся с ним рядом на соломе существо и увидел, что это крошечный, недоношенный младенец... Его единственный ребенок, которого он упрямо пытался вытащить из тенет смерти , хотя и сам понимал, что мальчишка обречён...

- Ты счастливец, малыш. Проживя в этом мире считанные дни, ты не понял, в какую клоаку тебя занесло!..

Услышав хриплый шёпот отца , ребёнок повернул к нему головку, а затем, извиваясь всем телом, пополз к горбуну... Нет, к Олдену приближался уже не младенец... Золотой паук, с глубокой раной на спине, окружённой засохшими потёками его чёрной крови , с трудом передвигался по соломенной подстилке, стремясь занять своё место на груди у хозяина... Горбун судорожно вздохнул - видения в последнее время одолевали его всё чаще... Но шорох соломы, который был различим разве что для его обострившихся чувств, стал явственнее , а ещё через несколько мгновений обожженной груди коснулся холодный металл нервно подрагивающих лапок. Олден с трудом поднял руку и огладил приникшую к нему тварь:

- Ты нашёл меня... Даже здесь нашёл...

Ответом ему стало усиливающееся подрагивание. Паука Олден лишился ближе к концу битвы с объединившимися "Доблестными" и храмовыми Стражами Келтена. Уже понимая, что Хингард потерпел поражение и помощи ждать неоткуда, Олден закрепился в захваченном святилище и удерживал его до последнего - бок о бок с теми, кто готов был идти с ним хоть в саму тьму... Острая сталь разрубила нагрудник и горбун почувствовал смешанную боль двоих - себя и твари... Темнота залила глаза Олдена - он упал на колени , пальцы судорожно впились в пряжки нагрудника. Элри и Гец шагнули вперёд, прикрывая собою старшего, а Милт встал рядом с Олденом на колени и помог снять ему разрубленный доспех. Удар, долженствующий пронзить сердце горбуна, на деле только ранил его, но паук , умирая, содрогался на его груди и чёрная кровь твари смешивалась с алой человеческой... Олден сжал пальцами приникшую к нему тварь и едва слышно прошептал: "Потерпи...", а затем сделал единственно возможную вещь. Передав пауку изрядную часть своих жизненных сил и освободив от служения, он оставил тварь среди уже павших бойцов!.. Когда же "Карающих" вместе с израненным Олденом осталось всего пятеро, горбун , собрав остатки сил, метнул в окруживших их "Доблестных" сотканное им из собственной боли и крови проклятие...

И вот теперь тварь вернулась к нему по своей воле -нашла даже в застенках храма Мечника, невзирая на защитные заклятия Семёрки... Олден ещё раз скользнул искалеченными пальцами по спине паука и снова взглянув на голову Хингарда, усмехнулся ...

Келтен спускался в подземелья , кипя от ярости, - Сегодня Илит снова потребовал от него передачи Олдена , да ещё и намекнул, что если не получит сына в ближайшие два дня, то будет разговаривать со жрецом Мечника совсем в ином ключе! Келтен ответил гневным отказом , да ещё и намекнул Илиту, что тот должен был бы проявить больше благодарности к тому, кто спас его от когтей Олдена, который вторгся в святилище Единого отнюдь не от переизбытка сыновьих чувств... Келтен упрямо тряхнул головой - он не собирался выпускать убийцу Лиги из своих рук, хотя пленение Олдена не принесло ему желанного удовлетворения. Горбун переносил пытки с завидной стойкостью и было ясно , что сломить его будет непросто. А Келтену как раз и надо было увидеть горбуна сломленным, умоляющим о пощаде и жрец придумывал в уме всё новые и новые, предназначавшиеся Олдену пытки...

Смрад разлагающейся плоти ударил Келтену в нос, как только он переступил порог Олденовской темницы и жрец, взглянув на скалящуюся голову Хингарда, поморщился., подумав, что скоро придётся убрать эту падаль подальше, ведь Олдена соседство головы совсем не волновало. Он, скованный по рукам и ногам, ничком лежал на соломенной подстилке, а его полуприкрытые глаза были устремлены в затянутый паутиной угол.

- Ну, как тебе моё теперешнее гостеприимство, горбун?- Келтен пристально вгляделся в лицо пленника, и продолжил с издёвкой... - Поверь, ты не испытал ещё и сотой доли предназначающихся тебе даров!

Но Олден не обратил на слова Келтена никакого внимания, и тот , приблизившись к нему, продолжил:

- Ты говорил, что "Карающие" не просят о милосердии, но я заставлю тебя ползать у моих ног! Ради этого я перережу тебе все жилы , урод, и переломаю спину!..

На эту угрозу Олден отреагировал - он слегка повернул голову и, взглянув на Келтена, прошептал.

- Чтобы ты не сделал, твоя дочь всё равно останется дешёвой шлюхой!

-Что?!!- лицо Келтена исказил гнев, а горбун продолжал...

- А твой Лиги был припадочным щенком, не пропускавшим ни одной юбки. Они заделали бы тебе пару-тройку ублюдочных внучат, а потом...- договорить горбун не успел. Взбешенный Келтен бросился к нему ,но в тот же миг Олден поднялся с соломенной подстилки. Его руки вцепились в горло жреца - ненадолго вернувшие прежнюю силу пальцы сомкнулись на нём стальными клещами... Келтен захрипел, вцепился своими руками в плечи горбуна, пытаясь разомкнуть удушающее его кольцо, но Олден не произнеся больше ни слова, продолжал все плотнее и плотнее смыкать пальцы- для него весь мир сейчас сосредоточился в бешено пульсирующей жиле на шее жреца и горбун собирался остановить это биение во что бы то ни стало!.. Крики вбежавших тюремщиков показались ему донёсшимися издалека, но хруст шейных позвонков Келтена показался оглушительным, а потом раздался звон стали и острая боль пронзила ему бок, но всё это было уже не важно...

Очнулся Олден уже не на полусгнившей соломе, а на узкой деревянной кровати- матрац был худоват, но покрывающая его грубая простыня пахла чистотой , а к ней прилагалось тёплое одеяло из шерсти . Наполовину сгоревшая свеча в изголовье освещала серые массивные своды, которые недвусмысленно указывали на то, что выделенный ему закуток находится глубоко под землёй. Немного напрягши чутьё, горбун уловил густую сеть защитных заклинаний, которые оплетали своды и низкую, оббитую железными полосами дверь... Олден коснулся груди, уже заранее зная, что не найдёт на ней паука, и горько усмехнулся. Новые тюремщики не только старательно обработали его многочисленные раны, но и облачили его в исподнее из тонкого, белённого полотна, а вместо паука снабдили горбуна амулетом Единого... Олден снял амулет с шеи и отправил его на стоящий возле изголовья табурет, положив рядом с наполненным водой кувшином - разыгрывать из себя покорность и раскаяние он не собирался. Почти в тот же момент за дверью послышался звон ключей и в темницу вошёл Илит.