Ирийские хроники. Заговорённый (СИ) - Шихарева Варвара - Страница 71

Но до сих пор Озрика терзали не собственные муки или тающие на глазах братья, а то , что произошло после. У потерявших молоко женщин силой забрали детей и унесли грудничков далеко в лес. Обезумевшие матери рвались вслед за уходящими в лесные дебри воинами, но оставшиеся в посёлке мужчины удержали их . Озрик же , никем не замеченный, отправился за воинами. Они шли быстро, то и дело путая следы, но крадущийся за ними по пятам , прячущийся за заснеженными стволами мальчишка не отставал.

Зайдя на скрытую в самой чаще поляну, воины , по прежнему сохраняя молчание и избегая смотреть друг другу в глаза, быстро стащили с малышей многочисленные пелёнки и оставили чуть живых , с выпирающими рёбрами детей на снегу. Брошенные на морозе младенцы зашлись жалобными, криками, но воины уже уходили с поляны. Озрик в ужасе смотрел на корчащиеся на снегу крошечные тельца и до крови кусал губы , а малыши продолжали кричать - с каждой минутой всё надрывней и страшнее... Озрик уже готов был ринуться им на помощь, но тут ему на плечо легла тяжёлая рука Хюмара:

- Незачем тебе было идти за нами. Мал ещё...

Озрик вцепился в руку воина :

- Отпусти ! Они же замёрзнут!.. Так нельзя!

- Так надо! - и Хюмар, не тратя больше лишних слов, поволок упирающегося Озрика прочь от зловещей поляны, а в ушах мальчика звенел страшный детский плач...

Посёлок тоже встретил их криками - матери не скрывали своего горя. Озрику поначалу надрали уши, а потом нарисовали на щеках защитные руны и посадили под замок. "Это чтоб тебя утбурд не забрал!" - сказал отец. Он же и пояснил Озрику произошедшее - малыши бы всё равно не выжили, но их медленное умирание на руках отчаявшихся матерей наверняка загнало бы последних в могилу или заставило бы наложить на себя руки. Но и в том, что было сделано, таилась опасность :духи зимы превращают оставленных им младенцев в удбуртов - демонов, постоянно ищущих человеческого тепла и материнской ласки. Они по-прежнему имеют вид детей и плачут, как дети, но по силам превосходят берсерков. Привлечённых их плачем неосторожных, утбурды душат , а после выпивают их кровь. В первую очередь опасность грозит матерям и тем, кто последний раз видел утбурдов в человеческом облике...

Той же ночью Озрик проснулся от страшного крика, а утром обнаружилось , что одна из несчастных матерей помешалась - утбурд не смог выпить её кровь, но навсегда похитил душу...

- А потом? Что было потом? - тихо спросила Нахимена и Озрик вздохнул:

- Мои младшие братья умерли ближе к весне, а сестра хоть и выжила после зимовки, стала постоянно болеть и тем же летом её не стало. Вскоре мы переселились к морю, потому что никто не мог охотиться в лесу, в котором появились утбурды... Вот и всё...

Княжна подпёрла подбородок кулачком и задумчиво посмотрела на винна:

- Знаешь, в Крейстете не бывает таких зим и про утбурдов тут никто и никогда не слышал. Если ты захочешь остаться, папа не будет возражать...

Озрик слабо улыбнулся:

-Но здесь мне всё чужое, а там - родное... Понимаешь?

Нахимена тогда не очень его поняла. Но тем не менее кивнула головой - чтобы не обидеть...

Тан не возражал против возникшего между винном и дочерью приятельства. Он не собирался постоянно держать мальчишку в четырёх стенах или лишний раз напоминать ему , что он заложник и его жизнь висит на волоске. Более того - Озрик был по своему симпатичен Владыке и тот в глубине души был даже рад тому , что винн нашёл себе в Крейстете товарища.

Между тем дружба между Озриком и княжной крепла всё больше . Нахимена, совершенно неожиданно для себя, узнала, что старший брат - это совсем даже неплохо. Озрик вырезал для неё игрушки, позволял возиться с Когтем и сносил её причуды с редким терпением. Девочка же в свою очередь тоже пыталась сделать всё для того, чтобы Озрик не чувствовал себя в Крейстете чужаком и - самое удивительное - ей это удавалось. Вот только Нагрин так и не забыл своего унижения и , затаив злобу, ждал лишь подходящего случая для того, чтобы отомстить винну... И дождался !Во время соколиной охоты , в которой , благодаря Нахимене, принимал участие и Озрик со своим любимцем , княжич дождался момента, когда выпущенный винном ястреб, паря высоко в небе , словно бы застыл, и подстрелил птицу. Нахимена с замиранием сердца смотрела на то , как Коготь с криком падает вниз и бессильно бьётся на земле, как бледный, точно полотно, Озрик осторожно берёт в руки смертельно раненненого ястреба и прижимает его к себе... Как рубиновые капли крови алеют на белоснежном оперении. Девочка всхлипнула - она и сама привязалась к гордой птице, но никогда бы не осмелилась попросить у винна Когтя в единоличное владение. Несмотря на малолетство и присущее чуть ли ни всем Владыкам с рождения своеволие, она всё же смогла понять, что ястреб, бывший как для неё , так и для Нагрина всего лишь красивой игрушкой, для Озрика был другом и служил последней ниточкой , связывающей его с далёкой родиной.

- Озрик...- всхлипнула княжна, но винн её не услышал . Он встал и молча направился к подъехавшему Нагрину.

- Если не мне, то и не тебе!- довольный своим поступком, княжич ехидно улыбнулся, но взглянув на закаменевшее лицо заложника , натянул узду испуганно заржавшего коня..- Эй, ты чего!..

...Конечно же, Озрик не смог даже коснуться Нагрина - пока княжич тщетно пытался успокоить внезапно взбесившегося рысака, дюжие слуги скрутили обезумевшего винна и отобрали у него нож. Озрик попытался вырваться, но удар пудового кулака отправил его на колени:

-Знай своё место!- прорычал слуга и снова ударил Озрика по лицу. Нахимена в отчаянии оглянулась по сторонам и , увидев, что к месту ссоры приближается отец, отчаянно закричала :

- Папа! Сделай что-нибудь!

Но Тан уже понял, что происходит. Ледяная волна накатила на людей, заставляя их падать на колени и хватать непослушным ртом рвущий лёгкие воздух. Подъехавший Владыка соскочил со своего коня и, подошедши к прижавшемуся к лошадиной холке сыну, за шиворот стащил его с седла.

- Мерзавец! Разве этому я тебя учил! - в пылающие гневом очи Тана было страшно взглянуть, а исходящей от него сейчас силы кровь стыла в жилах. - Будущий Владыка не может поступать подобным образом!

Ещё раз встряхнув сына за плечи, Тан отвернулся от него и подошёл к уже вставшему с колен Озрику. Внимательно всмотревшись в окровавленное лицо паренька, обнял его за плечи и прижал к себе:

-Пойдём... - тихо сказал Владыка и, бросив ещё один испепеляющий взгляд на окружающих, увёл словно бы онемевшего винна с собой.

После этого случая Озрик снова замкнулся в себе. На соколятне он тоже не появлялся, хотя вместо убитого ястреба Тан отдал ему одного из своих любимых соколов. Теперь Владыка уделял заложнику гораздо больше времени - уловив всплеск колдовских сил винна ,которыми тот пользовался совершенно бессознательно, Тан не мог пустить дальнейшее их развитие на самотёк. Мальчишка поначалу отрицал даже саму возможность того, что у него были магические способности, но когда Владыка вроде бы вскользь заметил, что неконтролируемый дар может причинить вред не только самому Озрику, но и окружающим его людям, согласился на обучение. ..

В наглухо закрытой от солнечного света комнате остро пахло травами, но ни их пряное благоухание , ни едва уловимый запах горящих восковых свечей не могли перебить сладковатый аромат смерти. Нахимена вытерла мокрое от слёз лицо и посмотрела на смертное, затянутое чёрной с серебром тканью ложе, на котором покоилась мать. Тяжёлое парчовое платье , щедро унизавшие застывшие пальцы кольца и блеск камней в головном уборе. Густо набеленное лицо Владычицы хранило совсем несвойственное ей при жизни суровое выражение. Только теперь - переступив порог смерти - княгиня смотрелась правительницей! Но эта неподвижная женщина не имела ничего общего с той, которую помнила княжна - полной, немного простоватой и старательно прячущей длинные тяжёлые косы под белым головным платком. Мать была домовитой, точно крестьянская жена и находившимся в её распоряжении девушкам не доводилось сидеть , сложа руки . Веретёна на женской половине замка жужжали с утра и до самого вечера, ведь любимая присказка владычицы была следующей - хорошая жена протягивает руки к полезному ! Этой же истине княгиня старалась обучить и свою дочь, но смышленая и бойкая девчушка оказалась совершеннейшей "непряхой" ! Мать всячески пыталась искоренить этот порок , но дочь по-прежнему куда лучше управлялась с луком и стрелами, чем с веретеном. Служанки частенько выручали маленькую княжну , помогая справиться ей с выданным матерью уроком, да и водить княгиню за нос особого труда не составляло . Обещаний же Владычицы когда- нибудь взяться за розги не опасались даже воробьи - княгиня отличалась редкой незлобивостью и провинившиеся отделывались лишь нравоучениями. А ещё мать всегда старалась устроить судьбу прислуживающих ей девушек и помогала им с приданным, так что слёзы и причитания служанок были вполне искренними. " На кого же ты нас покинула, матушка!..." - донеслось до Нахимены из коридора и девочка, присев у ложа , снова заплакала, пряча лицо в ладонях. Княгиня угасла всего за пару месяцев - хотя она прожила в Ленде семнадцать лет, более суровые, чем амэнские, зимы в княжестве по-прежнему переносились матерью тяжело и она часто хворала, а в этот раз княгиня слегла для того, чтобы уже не подняться... "Мама! Мамочка...Я буду хорошей! Я даже научусь вышивать, только вернись, мамочка!" - отчаянно прошептала девочка . Только теперь - лишившись таких привычных тепла и ласки, она осознала , что уже никогда не увидит мать. Уж нельзя будет прижаться к её тёплому боку и поведать все свои нехитрые радости и горести... И на Праздник Свечей уже нельзя будет печь вместе с мамой забавных зверушек из теста ... И голоса матери она тоже уже никогда не услышит!..