Мир Падшего. Дилогия (СИ) - Черепанова Елена Владимировна - Страница 139

   Птицей взлетела на крыльцо, в холл, в медкабинет, никого, пусто. Вот гады! - Обижалась на преподавателей и соседа Лика. В медкабинете от Зарона осталось только пальто. Ах, так! Ну, вы сами нарвались. Хейлин быстро приняла душ, и на всякий случай переоделась в свое, льняные брючки и кофточку, на ноги одела льняные носки и тапочки, плетенные из волокна непонятного растения. Глянула на часы, опаздываю на шесть минут, а уже все равно. По лесенке она начала спускаться, не торопясь, закачиваясь энергией линий под завязку. Сначала прошлась глазами по зеленой ленте, хватанула немного оранжевого, и под конец, сосредоточилась на синих зигзагах. Особенно интересное ощущение давали небольшие включения фиолетового цвета. Рядом с такими петлями, она могла оставаться долго. В результате всех этих экспериментов, в низу ее раскачивало, как круглую лодку в шторм.

   Лика вошла в зал с чашей, ощущая себя несколько необычно, в эльфийской одежде. Подумала, что для полного счастья, ей сейчас не хватает в руках инструмента, маленького ножа, например. Вся компания кровососов была в сборе. Грэгор, Зарон, Вейг и Роне уставились на нее, так словно каждого из них со всего маху огрели мешком с цементом. Зарон усмехнулся себе под нос, лицо декана посерело.

   - Можно узнать, господин Зарон, где вас носит? Сначала я десять минут звоню к вам в квартиру, потом еще десять минут жду вас в кабинете. Я вас везде разыскиваю, а вы мне даже сменную одежду не оставили, пришлось искать свое. - Наезжала на преподавателей Лика. Хорошо, хоть есть повод, прикопаться, иначе ведь я, останусь виноватой. В этот момент Хейлин увидела рядом с Вейгом девушку. За его спиной стояла худая замороженная, но все равно, томная малолетка с цветным скотчем на шее. Понятно. Сообразила Мышка, это по-видимому субстрат, значит меня не ждали. И зря. Неприятностей не ищут. Они сами приходят, как я. Роне оценил ликин костюм и пожал плечами, потом повернулся к Грегу.

   - Кер, не мешайте, вы все равно опоздали.

   - Только из-за вас. И не надо, с больной головы на здоровую перекладывать свои проблемы. Вы, не собирались работать со мной, это и ежу ясно.

   Мужчины переглянулись, потом Вейг вывернул правое запястье девочки к себе, фиксируя руку на сгибе. Лика подумала, что девчонке не больше пятнадцати лет, и по всем Российским законам, это убийство несовершеннолетней. Что делать? По руке девочки скользнул металлический коготь. Размеренно заскользили красные капли, сливаясь в тонкую извилистую дорожку. Кровь казалась очень яркой. Почему у нее в венозной крови, так много кислорода?- Недоумевала Мышка Моя кровь совсем другая, цвет более темный и капля, когда падает в чашу, становится графитно - металлической. Первая капля алой жидкости сорвалась с руки и полетела навстречу темной поверхности зеркала. Лика осторожно подкралась ближе, чтобы не мешать. Здорово! Во все стороны от капли побежали линии в сложном геометрическом порядке. Сначала четыре круга побольше, дали целую систему мелких затухающих кругов, на стыках тонких колец откуда-то появились треугольники и ромбы, а может, это просто сетка непонятных линий? Во всем этом узоре наметилась правильность, отточенная математическая правильность. Красивость. Может быть, в этих кругах и линиях заключен зашифрованный смысл жизни этой девочки и мира, в котором она обитает. Кажется, теперь Лика поняла, в чем главный смысл учения пифагорейцев. Как глупо, но похоже. Что смысл жизни действительно можно рассчитать с помощью математических формул. Так, наверное, делают в гнездах. А может, Пифагор и был из гнезда. А потом ему надоело издеваться над людьми, и он ушел. Может, он просто кого-то знал, кто был из гнезда. Какая, в сущности, разница?

   Странно. Крови использовали очень мало, но кажется точно эта девочка уже отдала большую часть своей жизненной энергии, она старела на глазах. Вот уже у чаши стоит не девочка, пятнадцати лет, а тридцатилетняя женщина, рядом мелькнули в круге пронесшиеся мелкой рябью тени. Ее не родившиеся дети. Трое. Капнула еще одна капля, ушло еще десять лет. Больно было глядеть на то, с какой скоростью проносится жизнь человека, точнее как ее выпивают другие. Это слово , другие, хотелось произнести с большой буквы, потому, что люди, использующие в своих целях чужие жизни, не казались людьми. Они и были - Другие. Сама же осталась, пеняла себе Мышка, могла бы и уйти, если такая совестливая. Поможет ей это. Неожиданно. Когда капнула еще одна капля, Лика почувствовала, где на рисунке находится схема фрактального перехода Земли - Лейды. Конечно, если бы она не читала вар Харона, она и подумать не могла, где смотреть, а тут в глаза бросилась система затухающих двойных колебаний. Кое-где на рисунке штрихи выпадали из общей плоскости, но сползали и сглаживались на глазах, словно еще кто-то за сценой пытался упорядочить мелькание линий. Лика помрачнела, как, оказывается, легко разрушить этот переход. Слишком красиво устроена фрактальная зона, через чур правильно, искусственно. Впрочем, этот фрактал, и вправду, искусственный, как все планеты и фрактальные зоны в этой системе. И объяснить закономерности размещения и перемещения планет можно только потому, что они создавались по определенным законам.

   Кровь из руки девочки больше не бежала. Было похоже на то, что из тела ушла жизнь. Вейг взял другое лезвие, больше и сложнее, с каменной рукояткой. Атэм - решила Лика, но особой уверенности у нее не было. Лон вскрыл артерию. Кровь нахлынула маленьким бурунчиком и спала, выдавив маленькую струйку блестящей алой жидкости. Кровь текла медленно и печально, как из вены. Девочка, не жилец, поняла Лика, теперь ее уже ничто не спасет. Да никто из присутствующих и не собирается. А я? Что я могу сделать? Девочка стала совсем бесцветной, возможно, от большой потери крови, хотя в чашу не вылилось и стакана. Интересно, откуда она? Из города? Вейг продолжал держать руку над чашей, но кровь ползла все медленней, отдавая все силы на дорожку вдоль руки. Зарон стоял в стороне, и вроде бы, не интересовался происходящим. Роне и декан быстро строчили на бумаге, как пулеметы. Лика бочком подошла к парочке писателей. Заглянула в записи, от любопытства вытягивая шею. Мелькали непонятные значки, вписанные в таблицу. На мгновение, Лике показалось, что надписи напоминают интегралы и тригонометрические уравнения, во всяком случае, что-то весьма похожее по смыслу. Она встретилась взглядом с Роне. Тот промолчал, но от этого Мышке стало еще интереснее. Роне и декан не успевали описывать то, что происходило в зеркале чаши. Лика протянула свою руку, и по наитию дотронулась до руки девушки

   Толчок. Как быстро утекает жизнь, отпущенная ей мирозданием. Как стремительная река, она уходит в пустую, безвозвратно. Девочка спит, ее сон переходит в новое состояние, балансируя на гране смерти. Не тело. Что-то иное шепчет уходя: Меня уже нет, я ухожу, Я умираю, мама, где ты? Я хочу к тебе, что теперь будет с тобой без меня? - Казалось, кричит душа, прозрачная, на грани полного истончения, уже почти не ощущаемая в этой жизни.

   Зачем вы так?- Думала Мышка, зачем нужно убивать детей? Неужели эти дурацкие расчеты важнее человеческой жизни? Все же время течет медленнее, чем жизнь этой девочки. Ее зовут Оррин - она из гнезда. еще совсем ребенок. Какие наши преподаватели сволочи! Она протянула девочке тонкую ниточку своей жизни, через кровь пробежала волна, и все застыло. Застыла капля крови в центре металлического зеркала. Изменился рисунок линий. Танец окружностей и многоугольников ускорился, стал ярче и рельефнее. Грэгор кинул на Лику злой взгляд, но продолжал писать не отрываясь. Шли годы чужих жизней, менялись поколения, уходили народы, строились города. Все дальше летели тучи, падали мертвые птицы, умирали звери. Рождались и умирали люди. Здесь нет отдельных людей, поняла Мышка. Все мы, лишь части или клетки целого организма, планеты, системы, всей вселенной. Клетки с разными функциями. И, я, проводник, нерв. А эта девочка просто кровяная клетка, с очень ограниченным сроком жизни. Ее роль, принести свою долю питательных веществ другим клеткам, оставить потомство, которое будет служить новым субстратом для переноски вещества жизни. Потомство ей уже не оставить. Расщепление, снова расщепление, теперь уже носителя функции? Душа, ее душа уже мертва. Лика убрала руку. Голова кружилась. Роне внимательно смотрел на нее.