Время перемен (СИ) - Смолин Антон - Страница 7

Сзади Димон издал какой-то непонятный звук. Наполовину похоже на смешок, и наполовину на хрюканье.

Я повернулся к нему и недовольно спросил:

- Что такое?

Он поднял с землю взгляд на меня, затем посмотрел назад и вскрикнул:

- Снорки!..

Я велел ведомому присесть, чтобы я смог увидеть снорков, если они вообще есть — вдруг он издевается.

К огромному моему огорчению, турист был прав: из-за поворота с Янтаря выскочили два снорка. Они сели на дороге и завертели головами, прикрытыми от чьего-либо взора рваными советскими противогазами. Помню, видел фотографию, сделанную, по-моему, в детском саду в Припяти лет через десять-пятнадцать после аварии восемьдесят шестого. Так вот там были сотни, если не тысячи таких противогазов. У меня много раз возникало чувство, что все снорки выходцы из тех мест и противогазы, что на них сейчас болтаются, как раз из того детсада.

Снорки особенно в такое время — это очень и очень плохо! Для нас, разумеется. Хотя и им от этого плюсов нет. Если хотя бы один мутант попадёт хоть в одну аномалию (здесь аномалий пруд пруди, а снорк здоровый и если уж влетит, то сразу в три), то начнётся цепная реакция и нас здорово приготовит — сначала на куски разорвёт, а потом пожарит. Тьфу, о чём я!.. Так, они нас не видят, а если повезёт, увидят уже тогда, когда мы пройдём весь туннель. Ага! И ещё тысячу баксов на дорогу положат и отвалят! Вот с той же долей вероятности вариант с баксами мог осуществиться, как если бы мутанты нас не заметили. По-любому, как ни крути, надо идти вперёд!

Я снова глянул на экран детектора. О, слева есть совсем маленький, меньше метра, проход между «каруселью» и «воронкой». Эти аномалии, кстати, чаще всего и скрещиваются, потому что обладают похожими свойствами. Только бы они не схлопнулись как раз в тот момент, когда мы будем мимо них идти. Как мне казалось, в пространстве между «каруселью» и «воронкой» воздух и правда меньше рябит, чем вокруг. Всё равно ничего не теряю — кинул болт в «коридор», как ещё называют проход между двумя аномалиями.

Болт свободно пролетел в возможный «коридор» и упал на землю. Есть!

Я медленно двинулся к узкому проходу.

Теперь мне обжигало спину. Хорошо, бронежилет спасает, а то давно бы уже всё плечо сгорело….

Как отошёл от «жарки», дышать стало легче — конечно, воздух ведь она сжигает не хуже печки. Даже лучше, потому что температура в ней за тысячу градусов по Цельсию.

Проход между «каруселью» и «воронкой» был шириной всего сантиметров девяносто. Да, плоховато. Надо ещё учесть, что к каждой аномалии ближе, чем на двадцать сантиметров подходить нельзя — затянуть может.

Я скинул рюкзак, прицепил ПДА к запястью, в одну руку взял автомат, а в другую рюкзак, опустил руки вдоль туловища и вполоборота стал протискиваться в проход.

Когда я прошёл примерно половину длины «коридора», стал ощущать напряжение воздуха, буквально чувствовал, что обе аномалии на взводе и приблизься я к одной хотя бы на три-пять сантиметров, она неизбежно сработает, затем вторая, а потом пойдёт цепная реакция. Были инциденты, когда вот так вот один человек из-за своей неосторожности губил весь отряд. Но мне почему-то помирать не хотелось, да и ведомых гробить ни к чему.

Я ощущал напряжение, то, что связывало эти две аномалии, словно невидимые энергетические нити проходили через моё тело насквозь… Ощущение присутствия в организме чего-то инородного, незнакомого и враждебного…

- Кекль!!! — завизжала Татьяна. — Их ещё больше! Они сю…

Тьфу, дура! Я от страха чуть в аномалию не зашёл! Я был весь сосредоточен и сконцентрирован на том, чтобы пройти по «коридору», абстрагировался от внешнего мира, чтобы он мне не мешал. И тут на тебе! Это всё равно, что человек уже засыпает, а к нему подойти и заорать под ухом. Да при том некоторые аномалии срабатывают на громкие звуки…

- Закрой рот! — шёпотом перебил я её. — Никогда не орите в Зоне! — Каюсь, забыл предупредить, но всего не упомнишь, тем более в Зоне, чтобы выжить частенько приходится подстраиваться под обстоятельства и действовать нестандартно. Единственные три правила, которые никогда нельзя и не придётся нарушать — держать порядок строя в отряде, слушаться более опытного товарища и всегда держать оружие готовым к бою. — Что случилось-то?

- Мутанты бегут… скачут сюда, — ответил за девушку Дмитрий. — Их уже трое… четверо… пятеро… Они постоянно выскакивают из-за поворота.

Я слышал только его первую фразу, но и этого было достаточно, чтобы понять, что мы в полной жопе. Мозг начал лихорадочно искать пути выхода из сложившейся западни. И когда я вышел из «коридора», даже не успел порадоваться успешному проходу через него — нужно скорее выбираться отсюда, иначе снорки за нами бросятся и в аномалии запрыгнут, сами угробятся и нас заодно… Снорки, в отличие от слепышей или кабанов, не ощущают на своём пути аномалии. Может, и ощущают, но не понимают, что это. Подстрелить мутантов тоже не получится — попробуй попади со ста метров из «калаша» по хаотично движущейся мишени да при этом не разбуди пару десятков аномалий вокруг себя. Есть только один путь и шанс на спасение — двигаться вперёд!

Я глянул на экран детектора. На нём обозначались две аномалии: «электра» — слева от меня и «зыбь» — справа. Между ними был проход — по ширине около полутора метров и примерно так же по длине. По сравнению с предыдущим «коридором», этот — просто палуба океанского лайнера. Образно, конечно.

Я двинулся в проход, так же опустив руки, сжимающие оружие и рюкзак. Но вспомнил про своих ведомых. Оглянулся. В проход между «каруселью» и «воронкой» втискивалась Татьяна, держа в руках пистолет и рюкзак.

Молодец! Догадалась снять!

А вот Дмитрий топтался за девушкой и не спешил снимать свой пижонский рюкзачок. Неужто собрался пройти по «коридору», не снимая его? Рюкзаки (лучше даже называть их вещмешками) сталкеров состоят из грубой и крепкой ткани и затягиваются вверху резинкой. А потому в вещмешки можно насовать много полезных вещей, у них нет границ. А вот за Периметром девяносто пять процентов рюкзаков имеют каркас — поролон — и на эту основу производители натягивают ткань. Потому хоть ничего в такие рюкзаки не клади, хоть кучу всего, они будут иметь примерно одинаковые размеры.

В общем, если Димон собрался с таким «одноформенным» рюкзаком идти через «коридор», то он либо дурак, либо и слыхом не слыхивал, что аномалии могут сделать с жертвой… Хотя я ж ему вроде показал на примере пистолета.

- Чемодан свой сними, дурьё! — сквозь зубы процедил я ему. — Видели, куда я наступаю?! Идите так же. — Это уже обоим да при том медленно, но верно продвигаясь по сравнительно широкому «коридору».

Осторожно выйдя из прохода, я посмотрел на экран детектора. Руки дрожали от мысли, что сейчас я могу погибнуть, показания было трудно разглядеть.

Как показывал ПДА, передо мной была очень большая по диаметру «воронка». Но, посмотрев вперёд, я не увидел ничего, никаких нарушений циркуляции воздуха, которые, если бы на том месте существовала аномалия, обязательно бы были. А вот это уже глюк детектора. Странно… Обычно он наоборот не показывает то, что на самом деле есть.

Наконец я явственно различил утробное рычание снорков, от которого у меня по коже пробежали мурашки, и прошмыгнула мысль: «А ведь мы только чуть больше половины туннеля прошли…»

Очень сложно контролировать себя и сохранять хладнокровное спокойствие, когда подсознание орёт на всех известных тебе языках: «Чего стоишь, чёрт побери?! Беги, беги!!!» Ага, инстинкт самосохранения! Только невдомёк тебе, что и побежать, и стоять на месте — оба варианты проигрышные. Есть всего единственный способ выжить — медленно, но верно прокладывать путь с помощью детектора, чутья и зрения.

Я, веря не детектору, а собственным ощущениям и, самое главное, глазам, двинулся вперёд, через несуществующую «воронку».

- Кекль, давайте быстрее! — заторопил меня Дмитрий, в голосе которого слышались истерические нотки. — Они уже близко.