Стрела (Плененный любовью с исправлениями) - Маккарти Моника - Страница 18

Кейт встала.

– Думаю, мне пора. – Она посмотрела на Джона. – Мы можем доиграть завтра.

– Это не займет много времени, – с усмешкой сказал Джон.

Мужчины молча смотрели, как она пересекла зал и исчезла в темноте за перегородкой. Комната внезапно показалась… опустевшей.

Джон наблюдал за братом.

– Девчонка выросла.

Почувствовав, что заявление таит в себе скрытый смысл, Грегор неуверенно ответил:

– Да.

– Не думал, что ты заметишь.

Он бросил на брата испепеляющий взгляд.

– Я заметил. – Когда Кейт накануне выставила грудь, он чуть язык не проглотил.

– Тогда почему ничего не сказал про ее наряд? На тебя не похоже быть таким негалантным в присутствии дамы.

– Какой наряд?

Джон помрачнел.

– Не будь ослом, Грегор. Я видел твою реакцию, даже если она не видела. Ты заметил. Вопрос в том, что ты, черт возьми, собираешься с этим делать?

– Найти ей мужа.

Прямой ответ поразил брата. Джон на мгновение задумался, а потом покачал головой.

– Она ни за что не согласится. Ей здесь нравится, она здесь как дома, может, даже больше, чем ты или я. Это и есть ее дом. Ты не можешь ее отослать.

Грегор старался не чувствовать вины, но ничего не вышло.

– А что мне прикажешь делать? Матери больше нет, и она не может здесь оставаться. Она нам не сестра.

– Нет, – ровно сказал Джон. – Не сестра.

Что-то в голосе Джона заставило и без того натянутые нервы Грегора дойти до предела.

– Это что еще, черт подери, значит?

Джон ответил сердитым взглядом.

– Не знаю. Может, мне тебя стоит спросить?

При свете очага братья мерили друг друга взглядами, словно в каком-то нелепом поединке, который ни один из них не желал проигрывать. Но, почувствовав, что чертовски близко подошел к тому, чего совсем не хотел, – к тому, через что уже проходил однажды, – Грегор первым отвел взгляд.

– А что насчет детей? – спросил Джон.

– Они не мои.

– Ты уверен?

– Да. – Их возраст не оставлял сомнений.

Джон кивнул.

– Я так и подозревал.

– Тогда какого черта ты позволил ей взять их?

– Я не был уверен и… – Джон посмотрел на брата и беспомощно пожал плечами. – Она так хотела.

Грегор понимал его лучше, чем хотел признавать. Кейт сделала найденышей своей семьей – их семьей. Но он не может ей этого позволить.

Господи, как он это ненавидит! Ненавидит чувствовать себя ответственным за чье-то счастье. Грегор успокаивал свою совесть уверенностью, что довольно скоро у Кейт появится собственная семья. А он вернется к тому, что получается у него лучше всего: к сражениям. И ничто и никто не будет над ним довлеть. Джон может заниматься делами клана и выступать в качестве вождя. Это место и так никогда не должно было достаться Грегору.

– Увидимся утром. Сейчас я хочу спать.

Джон криво усмехнулся.

– Тогда тебе, возможно, стоит найти другую постель.

– Что?

Джон покачал головой и фыркнул.

– Сам увидишь.

Глава 5

Грегор слишком устал, чтобы обращать внимание на таинственные намеки брата. Он заснул сразу, как только его голова коснулась подушки.

Но вместо расслабленного и умиротворенного (а он точно был бы таким, если бы Майри появилась в амбаре) его сон оказался тревожным и беспокойным. Ему снились пляшущие золотисто-карие глаза, тонкие темные брови, вздернутый нос и капризный рот. Капризный рот и нежные, темно-алые губы, обхватывающие его, ласкающие…

Ночь разорвал крик, пронзавший уши, словно ледяные стрелы. Грегор вскочил, все сладострастные видения, завладевшие его телом, мгновенно охладил шок.

Его первой мыслью было, что у Кейт случился очередной кошмар. Первые пару лет в Данлионе они часто ее преследовали, но со временем это случалось все реже. Но крики Кейт были криками ужаса, а не пронзительными завываниями банши, которые все продолжались и продолжались, пока он не почувствовал, что череп сейчас взорвется.

Это не Кейт, понял он. Тогда что это, черт возьми, такое?

К тому времени как первый вопль сменился вторым, на этот раз более долгим и, если такое возможно, пронзительным, Грегор уже выбрался из постели и натягивал штаны. Он распахнул дверь и как раз собирался постучать в дверь спальни брата, когда та внезапно распахнулась. Из темноты появилась призрачная фигура в белом и двинулась в его сторону.

Невольно, чтобы не быть сбитым с ног, он схватил приближавшееся привидение. Прикосновение его потрясло. Его обдало волной напряжения, словно по венам потекла расплавленная лава, горячая и густая. Нервные окончания вспыхнули, чувства обострились, а жар… жар просто захлестнул его.

Это был не призрак. Вполне реальное тело, прижавшееся – нет, вдавившееся в него, – оказалось женским. Может, необычно твердым и удивительно крепким для девушки, но все же, несомненно, гладким и нежным.

Кейт.

Ее удивленный вздох смешался с его гораздо более примитивным стоном. Стоном желания. Неприкрытого, физического, примитивного желания, охватившего его и никак не отпускавшего.

Она подняла голову, и их взгляды встретились в полутьме. Грегор увидел ее смущение, ее невинность и ее страсть. Ее очень женскую страсть.

На мгновение он видел только это. Связь была такой сильной, такой подсознательной, что, казалось, все остальное исчезло. Пронзительный визг. Время. Место. Голос рассудка. Его мысли превратились в темную воронку желания, ведущую только к женщине в его руках.

Он хотел утонуть в ней. Прижать ее к стене, накрыть ее губы своим ртом и отдаться бушующей внутри страсти. Он не понимал, что, черт подери, такое с ним происходит. Контроль, которым он всегда обладал, покинул его. Он спятил.

Рука, обнимавшая Кейт за талию, невольно сжалась, притягивая ее еще ближе. Она распахнула глаза, без сомнения, почувствовав то же, что и Грегор. Слившиеся вместе тела, ее грудь, прижатая к его груди, ее живот, уткнувшийся в его чресла, их сплетенные вместе ноги. Каждая часть совпадала точно, идеально.

Черт, это было невероятно. Она была невероятной. Жар начал опускаться вниз, набухая в паху, заставляя его естество напрячься в возбуждении.

Каждый мускул закостенел от борьбы с бушевавшими внутри желаниями. Приступ вожделения накатил так стремительно и сильно, что сдержать его казалось невозможным, особенно для человека, которому никогда раньше не приходилось сдерживаться. Грегору всегда все давалось легко, может, даже слишком легко. Если он хотел женщину, то просить никогда не приходилось.

Но в этот раз все было по-другому. Он не помнил, когда в последний раз хотел женщину так сильно. Должно быть, какое-то извращенное чувство заставляет хотеть Кейт именно потому, что ее он не может получить.

Он не может ее получить. Голос рассудка пронзил охвативший его туман.

Но Грегору все равно не хотелось ее отпускать. Как может что-то настолько приятное оказаться настолько неправильным?

Кейт хотела, чтобы его поразило молнией, но вместо этого сама почувствовала, словно весь ее мир перевернулся с ног на голову.

Все, что она знала о любви, было почерпнуто из романтических историй и рыцарских романов. Ее сердце тихо трепетало от мысли о сладком и нежном прикосновении губ, первом чистом целомудренном поцелуе. Поцелуе, который рыцарь дарит своей даме после того, как выигрывает турнир в ее честь. Именно так она себе все и представляла. Только это она знала.

Но когда Грегор обхватил ее и прижал к себе, эта картина растаяла навсегда. В том, что она почувствовала, не нашлось места ничему романтичному или целомудренному. Желания ее тела были не осторожным трепетом, а мучительной бурей, горячей, мощной и, может, немного, а может, и очень жестокой.

Вспыхнувшие в голове видения были не о галантных рыцарях, склонившихся над рукой прекрасной дамы и заявлявших о вечной любви, а о темных душных комнатах и обнаженных конечностях, сплетенных вместе под одеялами.