Банкир - Горохов Александр Сергеевич - Страница 60

- Нет. Все должны быть богаты. Или, во всяком случае сыты. Вы не богат, но не думаю, чтоб вас радовала смерть Листьева, или моя.

- Как вас сказать, Валя... Круг интеллигенции, а я имею наглость причислять себя к вашему кругу, он несколько приподымается над обыденностью и повседневностью. Там меньше зависти, или она разумно подавляется. Этот круг относится терпимо к чужим деньгам, к национальным и расовым разногласиям, не ревнует соседа к его конюшне, автомобилям и подругам в норковых манто... Но мы говорим о электорате! Народных массах! А что сказал по этому поводу великий Наполеон Буонопарт? "Большие батальоны всегда правы!"

- Ну вот и будем ждать, пока богатых будет много.

- В России?! Много богатых?! О чем вы, Валя?! Да она навсегда обречена на нищету!

.Под хорошую беседу, в хорошем темпе они опорожнили бутылку и разошлись.

Валентин поднялся в спальню, достал свой ноутбук, улегся в постель, компьютер положил на колени и вставил в него украденный дискет. Алла спросила.

- Ты сегодня спать не собираешься?

- Завтра я встречаюсь с одним из самых умных банкиров и самых богатых людей России. Он меня хочет скушать, а я намерен сопротивляться. Вот и готовлюсь.

- Для начала он в тебя выстрелил?

- Нет, это издержки подготовительного периода к борьбе. Ложись спать где-нибудь внизу.

- Мне будет приятней рядом с тобой. Я не буду мешать.

Она улеглась к нему под бок, прижалась и в этот момент Флин постучал в двери спальни, просунул голову и сказал виновато.

- Босс, ты уж извини, что я к тебе под одеяло лезу, но кое-что ты должен узнать срочно.

- Заходи Флин шагнул в спальню и протянул изрядно помятую газету.

- Прочти на первой странице Валентин взял газету, это оказалась одна из популярнейших в Москве газет молодежного толка, которая приобрела широчайшую известность за счет того, что "играла на грани фола". С одинаковым успехом её можно было назвать "желтой и бульварной" а так же самой оперативной и смелой по публикуемым материалам. Действительно, в смелости этой газете отказать было нельзя - Министерство обороны ненавидело её лютой ненавистью, те кого ныне стали называть олигархами исходили истериками, но газета гнула свою демократическую линию "свободной и независимой прессы" и все только диву давались - почему её до сих пор ещё не прихлопнули. Но по тиражам и подписке она прочно держала первое место во всей стране добрых десять лет..

На левой полосе, в подвале, под рубрикой "Горячие новости" был обведен зеленым маркером столбец текста, под названием "Красиво умер, старый бандит!" Известная разухабистость была стилем этой газеты.

КРАСИВО УМЕР СТАРЫЙ БАНДИТ!

К нам в последнюю минуту пришло сообщение от нашего корреспондента из ближнего Подмосковья. В престижном районе на Рублевском шоссе, где вся наша правительственная, финансовая элита, а так же уголовная братва понастроили себе дворцы с бассейнами и конюшнями, случилась трагическая смерть, к которой даже неизвестно как и относиться. Но все же смерть есть смерть и радоваться ей порядочный человек не имеет права.

А скончался известнейший в Москве, в Солнечном Магадане и на Колыме Старостин Станислав Дмитриевич, более известный братве и милиции под кликухой СТАРЫЙ. То что он заправлял целой империей и только в последние годы по своей возрастной немощности несколько отошел от дел - было известно всем, кто хоть одним боком соприкасался с миром криминала или просто следил за нашими публикациями. Мир праху покойного, да будет земля ему пухом.

Однако стоит отметить, что покинул нашу скорбную юдоль Старый как простой забулдыга или бомж. По пока неофициальному, но твердому заявлению дознавателей и судебной экспертизы господин Серый умер от очередного запоя. Пикантная деталь. Обладая несметным состоянием, Старый, тем не менее, придерживался привычек всей своей жизни и пил исключительно дешевую суррогатную водку. Так оно и было в последний раз - свидетели утверждают, что он умер "красиво"; с хрустальным бокалом водки, улыбкой и песней на устах . Водка оказалось из коллекции той самой отравы, которая отправляет по всей России на тот свет десятки тысяч наших мужиков. Абсолютно лишенные совести производители подпольной дряни варганят её из чего попало, порой не пренебрегая подмешивать даже такой яд, как метиловый спирт. Однако... Когда от такой отравы гибнут бомжи, то это т печальный факт ещё находит какое-то разумное объяснение. Но - миллионер, если не миллиардер.... Черт знает, куда мы катимся, господа.

- Подох! Подох, мерзавец! - закричала Алла, которая читала газету через плечо Валентина. - Я всегда говорила - Бог обязательно отомстит за обиженную женщину! Сука грязная! Свинья поганая! Не мог он подохнуть от отравы с улыбкой и песней! Врут! Он корчился от боли, блевал и обливался слезами! Флин, беги за водкой! Какое счастье, он уже непременно жариться свой тощей жопой на раскаленной сковородке! И будет жариться сто тысяч лет! Флин, что ты сидишь?!

Флин сказал мягко.

- Алла, сходи, пожалуйста сама.

- А! Обижаешь женщину?! Ну смотри, будь осторожней!

Полуголая она вылетела из постели и загремела по лестнице. вниз. Валентин внимательно посмотрел в глаза другу:

- Ты, конечно, проверил информацию по своим каналам?

- Да, конечно. Позвонил кое-кому. Всё правильно, но Алла угадала. Никаких песен, никаких улыбок и хрустальных бокалов. Умер, как одинокий волк, заперся в спальне и пил, пока не скрючило. Из него выкачали чуть не полтора литра этой водки. Почти без закуски.

- Насильственную смерть... Намеренное отравление кто-нибудь такую версию выдвигает?

- Нет. Труп в комнате, запертой изнутри.

- Флин... Мне это не нравится.

- Что? - распахнул Флин наивный взор.

- Его смерть.

- А по-моему, ты должен радоваться больше Аллы. Сколько снято проблем? Да и просто тихо - мирно ушел в мир иной наш самый главный и опасный враг.

- Врагов новых мы наживем очень быстро. Они все будут умирать так во время, и для нас благоприятно?

- Я что-то не понимаю, о чем ты толкуешь.

Развить мысль Валентин не успел, да и была она у него неопределенной, весьма туманной - вбежала Алла, прижимая к голой груди дюжину разнокалиберных бутылок. От неимоверной радости она была на грани истерики.