Наглое игнорирование (СИ) - Берг Николай - Страница 27

Командир похкоманды с тревогой увидел, что не до всех дошло, показалось, что несколько человек переглянулись иронично. Шепнул об этом Валерьяновичу. Тот незаметно кивнул головой и добавил величаво, словно вокруг были океанские просторы и надо докричаться до соседнего корабля:

– Товарищ Берестов также предупреждает, что мародерка с советских бойцов и командиров – расстрел, с германцев – кража госимущества, в условиях, приравненных к фронту, это будет расценено как вредительство и контрреволюционная деятельность, по соответствующему пункту 58-й статьи – аналогично. Мы получаем здесь фронтовой паек, а он даром не дается. Всем понятно?

Самые хитроумные явно огорчились, но вида не подали. Командира удивило, как глубоко понял фельдшер его опасения, но тоже виду не подал.

Дальше пошло проще. Команду уже поделили на два взвода и хозотделение. Взводам была поставлена боевая задача, которая заключалась в сборе трупов и всего прочего по приказу на колхозном поле, практически очистившемся от снега и в примыкающем к нему леске, нарезали полосы и выделили транспорт.

Сапер уверил, что взрывоопасных предметов там нет практически, а вот трупов немецких будет с сотню.

Фельдшер Алексеев, вольнонаемный лаборант кафедры анатомии ВММА

Команда была «оторви и брось» – истинные гопники. Нормальных людей – десятка два, еще два десятка – явная шпана великовозрастная, а еще полтора десятка не понравились Ивану Валериановичу категорически. Его жизненный опыт говорил, что это если и не уголовники уже, то скоро ими будут.

Им-то он и бросил вызов, твердо зная, что проверить его слова точно захотят. Но головы наших бойцов если и принесут, то самые тупые и ленивые, которых хитрованы на слабо возьмут. Таких дураков выщемить можно быстро. Хуже другое. Кто поумнее, заморачиваться такой глупостью не будет. Но зато будут мародеркой промышлять. Цепочки, деньги, кольца, часы, ботинки-сапоги, вещи, пистолеты, ножи. Самые тупые, опять же, будут пытаться выменять на месте на бухло, жратву или чего-то еще, на баб опять же. Кто поумнее, будут прятать, причем неподалеку от места расположения. Самые гнилые будут и зубы золотые дергать. Пойдет моральное разложение. Если не прищучить сразу, то может появиться устойчивая организованная преступная группа, которая не постесняется любого, кто поперек вякнет, задавить. Особенно если с кем-то из местного начальства начнут делиться, что вполне вероятно. Это хорошие люди сходятся плохо, а вот подлецы снюхиваются моментально. А несогласные могут и подорваться «случайно» или еще проще – кашей подавиться или утонуть в туалете.

Стукачи нужны, плюс жесточайшие репрессалии в случае выявленных мародеров. Ну и создание негласного фонда из небольшой части шмоток, чтобы централизованно менять и бойцов подкармливать. И с местными должен командир сам найти общий язык, обязательно это. И, наверное, трудно будет, злые сейчас все тут, несчастные и обездоленные.

Пока, может, и достаточно будет зачтения перед строем про ответственность за мародерство непосредственно перед началом работ. Дальше – сложнее будет.

Командир этой похкоманды Алексееву, скорее, понравился, хотя даже стариковский опыт иногда дает сбой, и на старуху бывает проруха. Поглядеть надо, хотя как инвалид к инвалиду определенные теплые чувства почувствовал.

Вот кто понравился сразу и безоговорочно – так это младший сержант по фамилии Новожилов, руководивший саперами. Толковый человек, надежный, грамотный и думающий. Последнее фельдшер особенно ценил в людях, этим сапер сразу к себе расположил.

Место для начала работ предложил как раз Новожилов. И совершенно умаслил старого фельдшера тем, что одним зайцем убил пятерых зайцев. Толково объяснил:

– Поле от деревни близко, им его пахать раньше других приходилось, так что чем быстрее мы колхозникам передадим после очистки – тем лучше. И немцы тут компактно расположены – на поле десятка два, да с полсотни в лесу, может, и больше, да сразу за лесом десятка два. Мы их не считали поголовно, но рота – точно. Трупы чистые, подлянки немцам устраивать было некогда.

Тут сапер увидел, что Алексеев не понимает, пояснил:

– Несколько раз попадались немецкие трупы заминированные. Ты его с места стронешь – а под ним и бахнет. Неприятно. Они, немцы-то, своих стараются хоронить как положено, а когда отступают – не до того. Вот и гадят от злости. Но здесь им времени не было умничать. В лесу этом как раз жерди можно заготовить для вашего амбара, а поставить его лучше на излучине – в паре километров отсюда, ниже по течению речки, вы же говорили, что вода нужна будет. Только, товарищ старший лейтенант, там еще и наших восемнадцать человек, да гражданских тридцать пять.

– Они-то откуда? – перевел удивление командира во внятные звуки фельдшер.

– Немцы без техники остались – последние три танка встали отсюда километрах в пяти, потому атаковали пеше. Здесь на поле накопано – это наши оборону держали, а гитлеровцы от леска сводной ротой и ломанулись. По своему обычаю – выставили живой щит. Из соседней деревни взяли баб с детьми и перед собой погнали, они так все время действуют. Местные рассказывали, что когда поближе подошли и минометы по нашим работать не могли, то наши заревели: «Ложись, бабы!» Кто посообразительнее – лег, кто заметался, тут и погибли, а наши разъярились, немцев опрокинули и гнали, пока не вырезали всех. Своих потом собрали и сложили в блиндаж, толком схоронить не успели, пошли по приказу вперед, местные обещали все сделать, но тоже не вышло – отходя, немцы деревни жгут, так что не до похорон. Подозреваю, что своих все же родственников местные закопали, а те, что там лежат – это беженки ничейные.

Берестов явно оценил предложенное сапером тоже положительно. Казалось фельдшеру, что сам командир не очень представляет, как ему работу организовать, не учили такому в училищах. Салют отдать или там еще что красивое, парадное, а такое, что с изнанки жизни – это вряд ли.

– Тоу у вас есь? – спросил старлей.

Сапер понял, кивнул:

– Есть тол. Котлован поднять – вполне хватит. И не один. Только сначала с местными решить надо, где наших хоронить можно. Оборону нашу они запашут, это точно, так что и блиндаж уберут, и наших оттуда лучше перенести.

Алексеев почувствовал, что с сапером они сработаются. Деловитый, рациональный человек. Нравятся такие, спокойно с ними. И чертежик нужного для работы с головами сооружения тоже понял сразу и сказал, что сделать такой – совсем не проблема, но гвозди нужны, сейчас тут такое сокровище не найти точно. Пока можно материал заготовить, чтобы потом собрать-сколотить быстро. Если гвоздей найти не удастся, придется хитрованить и придумывать замены, вроде деревянных гвоздков. Заодно сапер оценил простоту и гениальность затеи, да и количество черепов, предполагаемое в коллекции, впечатлило. И командир похкоманды, слушая их разговоры, тоже как-то встрепенулся, видно, не очень представляя поначалу, что да как делать придется.

Сама похкоманда пропустила на построении мимо ушей сказанное, этим как раз и отличается начальник от подчиненного, начальник слушать по роду работы должен внимательно, а подчиненному все по барабану, ему надо разжевать и в рот положить, да и то не проглотит. Суть из вороха слов мало кто умеет выделять.

Упомянутый биологический метод Борда подкупал своей простотой, но не годился в населенных пунктах, потому не очень прижился в Европах. А здесь, на таких просторах – подходил отлично, позволяя малыми силами и средствами получить феноменальные результаты. О чем фельдшер и доложил на малом командирском совете сразу, как Берестов дал ему слово.

– Головы размещаются в решетчатых строениях произвольных размеров на полках из жердей, что делает свободным доступ к образцам различных насекомых-трупоедов. Главное, чтобы не дорвались крупные стервятники…

– Вороны, сороки, – кивнул понимающе сапер.

– Совершенно верно, их клювы сильно повреждают особо тонкие кости, потому такое не годится. А насекомые как раз отлично подходят для такой цели.