Демоны, коты и короли - Щепетнов Евгений Владимирович - Страница 7

– Заткни пасть, Маран! – всплыло имя разбойника. – Вот что, парни, кто хочет умереть?

– Ты чо, вожак, колдовством пришибленный? Чо хрень несешь? – возмутился бородатый бандит и, с хрустом почесав бороду, достал оттуда что-то маленькое, незаметное, прикусив это зубом. – Кто на хрен хочет подыхать? Есть предложение? Чо хошь сказать?

– Вот что, – невозмутимо ответил я, удостоверившись, что соратники слушают меня, собравшись в кучу. – Валить нам надо из этого дела! Похоже, что нам конец! Слышали, что он сказал? Это две колдуньи! Спалят на хрен, и все! Или порчу какую-нибудь нашлют, и будем потом кровавыми кирпичами дорогу устилать, пока не сдохнем! В общем – я против того, чтобы связываться с теми девками. Чо думаете по делу?

– Все так думают! – подал голос тощий мужичок, за спиной которого торчал лук. – Только слыхал, чо он сказанул? Поймает и будет пытать! И убьет! А я ему верю! Только голос его вспомню – мороз по коже! Змеюга хренова! Ну его на хрен! Вляпались по самое не хочу!

– Точно! – снова подал голос бородатый. – Поймает и грохнет! Вот же вляпались…

– Знаете, что он еще сказал? – Я понизил голос почти до шепота. – Эта вот… лесовичка… она ведь принцесса! Представляете, если мы поймаем принцессу и отдадим этому уроду! Что тогда будет?

– Эй, Сим! – Бородатый кивнул высокому парню позади всех, тоже лучнику. – Что будет, если поймать принцессу лесовиков? Что они будут делать? Ты ведь с ними якшался, когда в караванах ходил!

– Слыхивал я про нее, про девку-то, – мрачно кивнул парень. – Это та, что графскому сынку яйца оторвала! Он теперь мерин стал, потомства не будет. Так граф поклялся отомстить! Злая девка. Боец – непревзойденный! И колдунья знатная. Если это она, конечно, – та, что мы брать собрались. Что будут делать лесовики? Да найдут нас всех, по одному или скопом, – и грохнут. И такие они искусники в казнях – вы не представляете! Вот рассказывали мне… сам-то я не видел, но знаю одного парнишку, который был там. Так вот, поймали лесники одного грабителя, насильника – и к столбу его. А под ним посадили семечко какое-то. Из семечка начал росток вылезать – медленно так, совсем медленно! А на конце острый, как пика! И вот этой пикой, да в зад казнимому… Долго он еще мучился, пока росток через него прорастал, пока из головы не показался, прямо из глаза. Они еще как-то жизню в теле поддерживают – ну чтобы мучился подольше. А что придумают тем, кто ихую принцессу заграбастал?! Какую казню?! Кабы войны вообще не было, принцессу ведь убивать нельзя! Ежли только по суду, да и то… За такое, ежели война зачнется, наши же и повесят. В общем – хреново дело. Дельно говорит вожак. Ноги отсюда делать надо! И надеяцца, што этот козел нас не найдет! Затихарицца, а то еще за море уплыть, на острова! Небось не до нас будет ему!

– Мне сдается – он в любом случае нам денег бы не дал, – снова подал я голос. – Прикиньте, зачем ему свидетели того, что он принцессу заграбастал? Поубивать нас – ни платить не надо, ни свидетелей не останется! Мутный этот колдун, ох мутный! Предлагаю…

– Что ты предлагаешь, придурок?! – раздался шипящий, змеиный голос, из кустов выехал колдун, и сердце не мое ушло в пятки.

Я тут же прикинул – не пора ли валить из чужого тела? Если не успею свалить до смерти носителя – как бы не оказаться вместе с ним на ярмарке новых тел, отправляясь на реинкарнацию!

– Бей его! – отчаянно завопил я и, выхватывая из кобуры на седле ту самую штуку с шипастым шаром, бросился в атаку на мага, делающего руками некие пассы. – У него золото! Бей его!

Как я уклонился от огненного шара – сам не знаю. Вот как-то уклонился, и все тут! Красный болид обжег мне плечо, испарив добрый кусок кольчуги вместе с курткой, и, врезавшись в землю, поднял фонтан земли – все, как в фильмах про Отечественную войну, когда по позициям врага бьет тяжелая гаубица!

Что мне помогло избежать верной гибели – неведомо. Кошачьи рефлексы, скорее всего. Ведь когда ты объединяешься с чужим телом, перенимая его умения, – ты привносишь в чужой организм и что-то свое. По-другому и быть не может. Жидкость из двух сосудов сливается, и новая жидкость обретает новые свойства – так, наверное? Хотя… скорее всего, данный пример слишком уж грубый, любой химик посмеется мне в лицо, попробуй я привести такие сравнения. Но я ведь и не химик! Всего лишь несчастный программист, которого пытается убить обезумевший от ярости колдун!

Шипастый шар с шелестом вспорол воздух и врезался в капюшон «назгула»!

Чтобы непостижимым образом со снопом искр и вспышкой отрикошетить в сторону…

Вот это да! У него что, силовое поле?!

И тогда я вспрыгнул ногами в седло, выпрямившись во весь рост, и бросился на противника, шипя, завывая, как взбешенный кот! Мои – не мои сильные руки обхватили колдуна поперек тела, соскальзывая, будто он был гол и намылен. Поле! Чертово силовое поле!

Колдун шипел, плевался, капюшон соскользнул с его головы, и я увидел перед собой череп с остатками кожи. Зубы, не прикрытые губами, клацали, сквозь щели между ними текла липкая вонючая слюна, а из двух дырочек на месте носа – отвратительные зеленые сопли, вздувающиеся пузырем.

Меня даже затошнило! Видеть перед своим лицом эдакую пакость! Мне было так же противно, как тогда, когда мы выкапывали из гроба с полуразложившейся покойницей портрет Амалии, положенный туда черным колдуном. Вонища была – ой-ей! И червяки… желтые могильные червяки! Бррр!

Я невольно ослабил хватку, колдун вывернулся из моего захвата, соскользнул с лошади, и… тут же в него врезались три стрелы! Вспышки, искры, вонь сгоревшего дерева, раскаленного металла!

Еще стрела, еще!

Потом что-то круглое – я определил форму по огню, охватившему снаряд. Оглянулся – двое из моих соратников раскручивали пращи, держа в другой руке по свинцовому снаряду про запас.

Держись, колдунишка! Это тебе не беззащитных крестьян сжигать!

Колдун вдруг бросился бежать – быстро, как заяц от собак. Ноги так и мелькали под длинным черным плащом. Он стартовал так неожиданно, что я на секунду оторопел, и этого ему хватило для того, чтобы оторваться метров на десять – пятнадцать. Олимпийский чемпион, а не зомби, не полудохлый огрызок человека!

А потом наступил закономерный финал. Небольшой, синего цвета шарик вырвался из руки колдуна и навылет прошил мою – не мою грудь, оставив в ней ровное круглое отверстие с обожженными краями, из которого тут же толчком выплеснулась кровь. Прежде чем сознание погасло, я успел выскочить из упавшего на траву тела и спрятаться в кустах, матеря себя за неосторожность – а если бы колдун заметил, как из человека появляется… кот?! А если бы не успел выскочить и умер вместе с бандитом?

Но слава богам – колдуну было не до меня! Он методично расстреливал соратников моего «носителя», в считаные секунды проредив их строй на девяносто процентов. Последнего, самого умного, он достал уже метрах в двухстах от места схватки – настегивающего несчастную лошадь кожаным хлыстом. Шарик плазмы, как живой, погнался за ним следом, виляя из стороны в сторону и тем напоминая ракету из противотанковой установки. А когда воткнулся в спину несчастного, разорвался, как граната, разбросав по сторонам ошметки того, что когда-то было удачливым разбойником, наемником, привыкшим безнаказанно обижать людей.

Иногда и Зло служит Добру. Надо только как следует разозлить это Зло и указать ему на источник его раздражения. И результат может быть очень неплохим. Вот как сейчас, когда полностью уничтожен весь отряд наемных убийц.

Так бы всегда! Зло, уничтожающее зло, – что может быть практичнее?

Смотреть, как колдун добивал оставшихся в живых покалеченных разбойников, я не стал. Выстроив магическую дорогу над землей, рванулся вперед, за каретой – так, что мир мелькнул вокруг меня, будто я мчался в тоннеле на быстроходном автомобиле, и через несколько секунд уже сидел у дороги, дожидаясь, когда «сухопутный корабль» подплывет ко мне, позванивая дорожным колокольчиком.