Десятилетия. Богатая и красивая - Харрис Рут - Страница 107

Александр руководил своими юристами, которые должны были заключить его желания из простого наброска в надлежащую юридическую форму. Он дал юристам ксерокопию написанных им от руки страниц, оставив оригинал себе. Он намеревался сам показать их Аликс.

— Я не могу дождаться того момента, когда я покину этот дом, — сказала Джей Джей Йейлу после обеда в день похорон. Она чувствовала себя отупевшей и опустошенной слезами, покинутой Александром. Она узнала, что Рэймонт-старший уже уехал из Саутгэмптона в Манилу. Он даже не нашел времени попрощаться с ней, хотя она знала, что послеобеденные часы он провел с Аликс. — Он абсолютно игнорирует меня.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Йейл. — Я чувствую то же самое. — Они были одни в одной из гостиных, все остальные отправились спать.

Дом, отремонтированный и обставленный Татьяной, отражал ее вкус, стиль ее времени и поколения. Он воскрешал атмосферу больших европейских резиденций, среди мебели был набор кресел Жакоба, сделанный для Марии Антуанетгы, а в большом холле висели четыре бесценных портрета Рембрандта. Размер комнат принижал людей, а совершенство обстановки и содержания дома — безупречно начищенное серебро, сверкающий паркет, свежие цветы в мейсеновских и китайских фарфоровых вазах, ослепительно чистые окна, яркие лакированные ларцы на позолоченных подставках XVII и XVIII веков лишало людей осознания их собственной значительности и совершенства.

— Я никогда не представляла, что ведение дома — это искусство, — сказала Джей Джей. Данте указал ей на это. Он сказал, что этот дом напоминает ему дом его матери, когда отцу удавалось подзаработать приличные деньги. Джей Джей вспомнила, как Александр однажды читал лекцию менеджеру отеля в Мадриде о том, как надо убирать комнату. Он был недоволен содержанием комнат в контролируемом Рэймонтами отеле в Пасео де ла Кастеллана. — Сверху вниз, — сказал он менеджеру, — сверху вниз. — Затем Александр начал объяснять, как именно следует убирать каждую комнату. Вначале нужно раскрыть постели и дать им проветриться, пока убирается мусор и моется ванная. Затем надо убрать постели, всегда поворачивая открытую сторону наволочки наружу на двуспальной кровати и налево, если смотреть в сторону изголовья, на односпальных. Вначале необходимо стирать пыль с металлических деталей, затем с картин, столов, бюро, ламп и так далее. Наконец, в соответствии с правилом сверху вниз, чтобы пыль можно было собрать на следующих этапах уборки, необходимо пропылесосить ковер от дальнего угла к двери. Входящий в комнату постоялец, подчеркнул Александр, должен думать, что она ранее никогда не использовалась. Тогда Джей Джей была изумлена вниманием, которое Александр уделял самым неприметным хозяйственным деталям. Сейчас, когда она находилась в доме его матери, она поняла, что он должен был усвоить эти знания столь же прочно, как и свое имя.

— Богатые, — произнесла Джей Джей, цитируя Данте, — знают, как вести дом.

— Они еще знают цену и тишине, — добавил Йейл несколько театральным тоном. Просторные комнаты были тихими, и тикание изящных французских часов заглушали толстые обюссонские и савоннрийские ковры.

— Я не думала, что люди и сейчас живут так, — сказала Джей Джей. Она со своей ультрамодной одеждой чувствовала себя здесь несколько вульгарной. Аликс, чьи платья обычно были настолько скромными, что запомнить их было просто невозможно, была одной из тех немногих, кто чувствовал себя в этом огромном доме вполне естественно.

— Я рос с людьми, которые так жили, — ответил Йейл и рассказал Джей Джей о Филиппе Нойесе и Мадам. — Я поклялся, что когда-нибудь буду жить так же, как они. Сейчас, когда я почти могу это себе позволить, такой стиль жизни вышел из моды. — Он сам рассмеялся своей шутке, к нему присоединилась и Джей Джей. На минуту они ощутили себя расслабившимися и спокойными, а затем их смех в трагических обстоятельствах и тишине строгого дома смутил их, и они умолкли с виноватым видом сообщников.

— Что ты собираешься делать… — Йейл замолчал, подыскивая слова, чтобы закончить предложение, не упоминая о смерти Сергея, — сейчас?

— Буду ждать рождения моего ребенка, — ответила Джей Джей, и ее глаза наполнились слезами, нет, не жалости к себе, а боли.

— Бедняжка Джей Джей, — произнес Йейл, который не знал, что она беременна. Он попытался успокоить ее и мягко притянул к себе. Джей Джей не успокоилась, но и не оттолкнула его.

Александр Рэймонт был человеком, у которого были секреты от себя самого. Он зачастую не понимал, что двигало им, да и не нуждался в подобном анализе. Он использовал деньги, заменяя ими эмоции, и делал это уже так давно, что его собственные чувства стали ему чужды. Всегда движимый тем, чего у него не было, он, в то время когда встретил Джей Джей в Бекуи, чувствовал себя опустошенным, одиноким, потухшим. Уже давно он не знал страсти. Он хотел ее, но боялся. Он хотел Джей Джей, но боялся своего желания.

В тот же момент, когда он увидел ее в баре «Франгипани» с двумя мужчинами, он захотел ее. Он делал все, что мог, чтобы завладеть ею, и, добившись этого, стал опасаться своих чувств и решал проблему своего страха, отдаляясь от Джей Джей. Его интерес вновь проснулся, еще более сильный, более всепоглощающий, только когда она вышла замуж за его сына, когда, по обычным представлениям, она не могла никогда больше принадлежать ему. Но обычные представления не распространялись на Александра. Его деньги были заработаны отрицанием правил, и чем больше денег он имел, тем больше свободы от условностей он получал. Когда Сергей поддержал желание Джей Джей пойти на вечеринку к Пепе Баррагэну вместе с Александром, Рэймонт-старший, который никогда себе ни в чем не отказывал, не отказал себе и в близости с Джей Джей. В августе он заговорил о разводе с Лилиан.

— Категорически нет, — сказала тогда она. Они находились в Сент-Жан-Кап-Ферра, в доме, который Лилиан снимала каждый год, в беседке в розарии. В середине лета розы цвели роскошно и пышно, их запах наполнял воздух. Перед ними, за голубым бассейном с белоснежной раздевалкой, сверкало Средиземное море. На голубой воде белели паруса, и издалека доносился шум мощных моторных лодок, за которыми скользили грациозные фигуры на водных лыжах.

— Я встретил кого-то… — начал Александр. Он горел желанием получить Джей Джей, онуступил ее Сергею. Сейчас, когда он нарушил все запреты, чтобы снова получить ее, он хотел владеть ею безраздельно. Однажды, за несколько лет до того, на продажу был выставлен нью-йоркский отель «Плаза», и Александр отчаянно хотел купить его — из-за его престижа, эстетической ценности, его реальной стоимости. Это была одна из самых привлекательных недвижимостей в мире. Александр приехал в Манхэттэн, чтобы бороться против большой американской гостиничной компании. Предложения были сравнимы, но последний день подачи заявок пришелся на праздничный день, а в Нью-Йорке в этот день банки были закрыты. Три руководителя конкурирующей компании зафрахтовали самолет, отправились в Бостон, где банки были открыты, обеспечили финансирование и в тот же день в пять часов вечера вернулись в Нью-Йорк, и «Плаза» стал их собственностью. В течение следующих пяти лет Александр трижды предлагал купить его, и все три раза ему отказывали. Это была одна из редких деловых ошибок Александра Рэймонта, и он хотел иметь этот отель так же сильно, как тем летом он хотел Джей Джей.

— Ты уже встречал кого-то, — ответила Лилиан тоном более уверенным, чем были ее чувства. Измены Александра, хотя она и стремилась относиться к ним как умудренный опытом, много видевший человек, причиняли ей боль. — Кто-то — это не причина для тебя.

Лилиан, как и Александр, вспомнила другой случай из их совместной десятилетней жизни. Так же как и все его жены отличались друг от друга, так и Джилл Лорел отличалась от всех его жен. Джилл Лорел была редактором по туризму чикагской газеты, американской деловой женщиной, совершенно новым типом женщины для Александра. Он обсуждал с ней бизнес, что было для него внове, и она была, в отличие от других женщин, которых он знал, независимой. Он никогда не знал, звоня ей, будет ли она дома или даже, если она дома, будет ли у нее возможность увидеться с ним. Она вела напряженную, интересную жизнь, которая никак не была связана с ним.