Десятилетия. Богатая и красивая - Харрис Рут - Страница 60

Водные лыжи оказались полным идиотизмом. Да, думала она, это спорт для дебилов. Но своего она не упустила. Когда Винстон, после окончания занятия, заполнял счет для ее отца в своей хибарке, она ясно дала понять, что именно ее интересует. Он быстро сообразил.

– До завтра? – бросил инструктор, сильно толкнув ее бедром.

Джой позабавил его «проникновенный» взгляд. Про себя она подумала: интересно, какую позу он себе при этом представил? Все было настолько очевидно и однозначно, что Джой с трудом в это верила.

– Естественно, – ответила Джой.

Винстон убедился, что она заметила, как его штука выросла в плавках, и поняла, что может трахаться с ним в любое время, было бы желание. И она решила – желание будет, раз здесь такая тоска.

Вечером, после обеда, Джой сидела вместе с родителями в углу танцевальной террасы. Она и мать по очереди танцевали с отцом, теперь она отдыхала, потягивая мятный ликер с содовой. Тут-то к ней и подошел парень, одетый в белые фланелевые брюки и тельняшку. Он пригласил ее потанцевать. Она до сих пор его не встречала и подумала: откуда, интересно, он взялся? На вид ему было лет двадцать шесть, а говорил он с иностранным акцентом.

Как выяснилось, его звали Клаус. А не видела она его раньше потому, что днем он работал в «Пан Америкэн», а их офис располагался в городе. Клаус был сыном одного из менеджеров «Сэнди лейн», шведа по происхождению. Сам же Клаус любил туризм и туристский бизнес; он возглавлял молодежную секцию Карибского отделения «Пан Америкэн». Они медленно покачивались под музыку в исполнении местной группы. Клаус пристально посмотрел на нее и вдруг сказал, что ему здорово повезло, что он оказался здесь в одно время с ней. Музыка кончилась, они вернулись за столик. Эвелин разговорилась с Клаусом, стала расспрашивать его о туристском бизнесе, о его дальнейших планах – в общем, пошла-поехала. Джой едва сдержалась, чтобы не заорать на нее. Правда, у отца хватило мозгов в нужную минуту встать и предложить руку Эвелин:

– Пошли. Пора спать. Дети разберутся без нас.

– Ты только не задерживайся слишком долго, ладно? – успела сказать мать, когда отец буквально тащил ее через танцзал.

– Боже мой! – пробормотала Джой, глядя вслед своим родителям.

– Старики, – заметил Клаус, улыбаясь, – все одинаковые, ничего не поделаешь!

Они танцевали до тех пор, пока группа не перестала играть.

– Поедем в ночной клуб?

– С удовольствием.

Клаус помог Джой забраться в свою машину, и они тронулись. Стояла чудесная ночь, какие бывают только в тропиках. Они наконец добрались до небольшой площади, вокруг которой стояло несколько грязных серых домишек.

– Добро пожаловать в городок королевы Елизаветы! – сказал Клаус, и они рассмеялись. Он открыл дверцу и предложил Джой руку. «Шикарные манеры», – подумала она.

Клаус провел ее по узенькой грязной тропинке к одной из хижин, у которой вовсе не было стен, только навес, а крыша держалась на деревянных столбах. Здесь царил полумрак, горело всего несколько свечей да одна тусклая лампочка над музыкальным помостом. Когда глаза Джой привыкли к темноте, она заметила, что, кроме нее и Клауса, здесь нет ни одного белого, и все остальные – цветные – их внимательно разглядывают. Она почувствовала себя неуютно. Местечко выглядело зловеще, и у нее даже мелькнула мысль, выберутся ли они отсюда живыми. Джой никак не могла взять себя в руки и побороть страх, охвативший ее. Клаус, казалось, не замечал взглядов, которые бросали на них со всех сторон. Он подошел к стойке и спокойно заказал напитки. Джой старалась казаться довольной и веселой, но держалась поближе к Клаусу. Однако не прошло и нескольких минут, как на них перестали обращать внимание. Страх прошел, она приободрилась. Даже подумала: надо же, побывала в настоящем, стопроцентном ночном клубе для местных! Не в каком-нибудь кретинском отеле с толпой прислуги и чопорными мордами богатеев. Ей не терпелось поскорее рассказать об этом Иви.

Музыканты наигрывали негритянский джаз, они с Клаусом все время танцевали, тесно прижавшись друг к другу. Джой на секунду даже задохнулась, так ее возбудила близость Клауса. Она чувствовала его мощную эрекцию, но, похоже, им обоим нравилось немного помучиться, растягивая сладкое чувство томления.

Они продолжали потягивать «Янтарный ликер», который Клаус назвал самогонкой. Напиток, с привкусом патоки, был очень крепким, и Клаус предупредил Джой, что надо быть осторожнее.

– Это динамит, – добавил он.

Они танцевали и пили, пили и танцевали, пока наконец Джой не спросила Клауса, не хочет ли он словить настоящий кайф?

– Естественно, – ответил он и рассказал о том, как лет в четырнадцать впервые курил марихуану. Это было на Ближнем Востоке, где в то время работал его отец.

Джой имела в виду совсем не это, она удивилась, но не сказала ни слова.

– Ты хочешь «травки»? Я могу достать в Бриджтауне, – предложил Клаус.

– У меня дома немного есть, – сказала Джой.

– Тогда поехали. – Клаус оплатил счет. Они достаточно помучили друг друга. Пора завершать.

На обратном пути к «Сэнди лейн» Джой почувствовала головокружение и дурноту. Она поняла, что это от выпитого, нужно просто расслабиться, тогда все пройдет. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, но головокружение только усилилось. Ей было одновременно и приятно, и противно, будто плаваешь или летаешь во сне. Правда, такой сон может обернуться и кошмаром: уже не летишь, а падаешь, проваливаешься в бездну.

– Ты как, ничего? – спросил Клаус.

Они уже подкатили к стоянке у отеля. Джой даже не заметила, что машина остановилась.

– Голова немного кружится, – призналась она.

– Тебя предупреждали.

Они вышли из машины и, стараясь не шуметь, направились извилистым коридором к ее комнате. Чтобы не натыкаться на стены, Джой выставила вперед указательный палец и с каждым шагом упиралась им в шершавую штукатурку. Наконец они добрались до ее двери, и она сунула Клаусу свою маленькую вышитую сумочку. Он быстро нашел ключ и отпер дверь. Потом буквально внес Джой в комнату. Она плюхнулась на кровать навзничь, глядя в потолок, который вращался у нее перед глазами. Она ничего не могла поделать, чтобы прекратить это вращение, которое то замедлялось, то ускорялось.

Клаус сел на кровать рядом с ней и стал медленно, нежно, очень ласково целовать ее. Его язык то выскальзывал из ее полуоткрытого рта, то снова погружался в него.

– Приятно, очень…

– Можно еще?

– Да, пожалуйста.

Джой казалось, что она погружается в теплую морскую гладь. Ей не надо было ничего делать, ни единого движения. Ощущение необычайное: мужчина ласкает ее, а она, безвольная, впитывает эти ласки. Рассудок полностью отключился, и тело само отвечало на каждое прикосновение. Но у нее все же мелькнула еще одна мысль – на этот раз ее любовник гораздо опытнее и искуснее ее. Впервые. Клаус уже снимал с нее футболку.

– Просто прелесть! – сказал он, проведя языком вокруг ее сосков, а потом, опустившись ниже, и вокруг пупка, насколько позволяли джинсы. Но они не позволяли, и он стал расстегивать «молнию». Джой оперлась на локти, приподнимая тело, чтобы ему было легче стянуть с нее джинсы. Видимо, она сделала слишком резкое движение, потому что в ту же секунду ее начало выворачивать. Она даже не успела встать с кровати. Клаус схватил с тумбочки охапку бумажных салфеток и сунул ей. Прижав их ко рту, Джой бросилась в ванную. Спазмы шли один за другим, и, пока она добралась до унитаза, ее желудок уже выдал все, что в него заложили в этот день. Но рвотные позывы не прекращались, и у Джой было ощущение, что ее сейчас вывернет наизнанку.

Тут дверь в ванную с другой стороны – со стороны родителей – отворилась, и показалась мать в ночной рубашке.

– Боже! Джой! Что произошло? – Эвелин увидала только спину дочери, ведь та стояла на голубом кафельном полу на коленях, уткнувшись головой в унитаз и обхватив его двумя руками. Мать не сразу заметила Клауса, возможно, вообще бы его не увидела, если бы он не включил свет. Волосы его были растрепаны, ремень и молния на белых фланелевых брюках расстегнуты.