Подари мне лошадку - Джонстон Джоан - Страница 8

- Это будет фиктивный брак, - сказал он. - Нам, конечно, придется жить вместе, но мы что-нибудь придумаем.

- Я не хочу бросать свой дом.

- Но это же только дом, - возразил Фалькон.

- Нет, для меня он значит гораздо больше, - сказала Мара, и глаза ее вспыхнули негодованием. - Это мое родное место, здесь все мои друзья. Я не могу его потерять...

И она прикусила губу, чтобы не выдать Фалькону свою трагедию, страх, что она может потерять и Сюзанну!

Он видел, что из глаз ее вот-вот брызнут слезы. Он понимал, что Мара готова вновь оттолкнуть его, но он все равно должен как-то утешить ее. Он поднял ее с кресла и прижал к себе. К его удивлению, она обняла его за пояс, положила голову ему на грудь и разрыдалась. Фалькон крепче сжал ее плечи и зашептал слова утешения. Неизвестно, сколько они так простояли, но, когда Мара наконец перестала плакать, Фалькон одной рукой гладил ее волосы, а другой все крепче обнимал ее. Он чувствовал комок в горле, сердце ныло, он отдал бы все на свете, чтобы быть достойным ее. Но слишком поздно. Он вел беспутную жизнь, потакая любой своей прихоти, и теперь, если два остальных члена "Тройки бесстрашных" не придут на помощь своему брату, ему придется расхлебывать последствия собственного безрассудства.

Он почувствовал, что Мара пришла в себя - она не пыталась вырваться, но тело ее напряглось, и Фалькон понял, что если он ее не отпустит сейчас же, то она вырвется.

- Выходи за меня, - прошептал он. - Ради Сюзанны! Я обещаю, ты не будешь ничем стеснена в моем доме. Выходи за меня замуж.

Она тяжело и прерывисто вздохнула, словно всхлипнула, тут же зажав рот ладонью. Потом опустила руки и подняла к нему заплаканное лицо.

- Да, - сказала она осипшим голосом. - Ладно.

Она сделала шаг назад, и Фалькон был вынужден отпустить ее.

- Я достану лицензию, - сказал он, - тебе нужно будет сделать анализ крови...

- Ладно. Когда?

- Ну, как можно скорее, ты так не думаешь?

Лицо у Мары осунулась, глаза покраснели от слез, но она бесстрашно взглянула на Фалькона и сказала:

- Ты мне сообщишь куда и когда, и я приду. Этот вынужденный переход на "ты" взволновал Фалькона.

- Я помогу тебе перевезти вещи...

- Я оставлю в доме все как есть, - сказала она твердо, - это мой дом и дом Сюзанны. Когда эта комедия с.., замужеством закончится, - Мара подавила слезы, - и Сюзанна выздоровеет, мы вернемся сюда. А теперь уйди, пожалуйста. Я не могу тебя больше видеть.

Фалькон отступил к двери, не в силах оторвать от нее глаз. Мара его ненавидит, а он собирается на ней жениться! Но ему придется принести ей эту жертву! И все же, захлопнув за собой дверь, Фалькон почувствовал, что близок к отчаянию.

Как, черт возьми, они переживут этот год?!

Глава 3

Наступил день бракосочетания. Мара чувствовала себя пойманной в ловушку. Нет, это далеко не идеальное решение проблемы, не то, чего она хотела. Но по крайней мере ей не надо уезжать из Далласа. Сюзанна останется в той же школе, а она сможет присматривать за домом. Однако за эти маленькие победы придется заплатить высокую цену - выйти замуж за человека, виновного в смерти Гранта.

Фалькон обещал, что это будет фиктивный брак, но тут же, не сходя с места, потребовал, чтобы они жили вместе. В противном случае у страховой компании возникли бы сомнения в реальности этого брака, и они отказались бы от выплаты денег - что ж, все это вполне похоже на правду.

Но их союз - фикция. Фарс. Она будет миссис Фалькон Уайтлоу. Она выйдет замуж за человека, которого презирает, за человека такого безответственного, что он сумел за пять лет промотать огромное наследство. Она будет жить в его доме, готовить ему еду, гладить одежду. Будет его женой.

Но она никогда не простит его. То, что он сделал, нельзя простить. И в то же время она будет ему обязана за помощь, которую он ей предоставил...

Мара разрывалась надвое, потому что кроме ненависти и презрения она испытывала к Фалькону Уайтлоу еще кое-какие чувства. Этот человек притягивал ее, и, как ни пытался рассудок Мары Эйнсворт убедить ее в том, что не может ей нравиться этот красивый повеса, тело всякий раз, когда Фалькон был рядом, убеждало ее в обратном.

Как же она будет жить с ним под одной крышей?

- Ты готова? - Приглушенный голос Фалькона у самого уха пробудил Мару от ее мыслей. - Пора.

- Да, я готова. - Мара повернулась к Фалькону. Судя по виду, настроение у него было не лучше, чем у нее. - Ты хочешь, чтобы кто-нибудь присутствовал? Кто-нибудь из родственников? - спросила она.

- Нет, а ты?

- Мои родители умерли, и у меня нет ни братьев, ни сестер.

Но у Фалькона-то была семья, Мара знала. Грант рассказывал ей о "Тройке бесстрашных". Наверное, сегодня ему их не хватает. Интересно, как он собирается им объяснить все это.

Слушая, как судья произносит слова, узаконивающие его союз с Марой Эйнсворт (теперь уже Уайтлоу!), Фалькон размышлял о том же. Как он объяснит столь неожиданное появление жены и ребенка своей семье? Как он объяснит эту странную свадьбу, на которую никто из них не был приглашен?

Правду сказать нельзя, но и лгать он тоже не хотел. Лучше сообщить половину правды. Сказать, что он встретил поразительную женщину и они не хотели откладывать бракосочетание. Можно пообещать представить им свою жену, как только представится удобный случай, но пока они с Марой вынуждены оставаться в Далласе, потому что дочка больна и нуждается в лечении. Это их успокоит на некоторое время.

А дальше?

О будущем позаботимся в свое время, решил он. Сейчас по крайней мере нужно думать о настоящем.

В нужный момент он ответил "Да" и поглядел на Мару, чтобы увидеть, как она дает согласие на их брак. Мара стояла бледная, покусывая нижнюю губу. Фалькону стало жаль ее. Прежде чем Фалькон успел развить эту мысль, судья предложил ему поцеловать невесту.

Фалькон положил руки Маре на плечи, потому что боялся, как бы она не отшатнулась от него. Он смотрел ей в лицо, медленно приближая губы к ее губам, пока ресницы Мары не опустились. Тело невесты было совершенно неподатливым, но ее рот.., ее рот приоткрылся навстречу его губам.

Фалькон целовал много женщин, но никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Он встретил ее губы с благоговением и трепетом, отдавая ей себя и умоляя ее принять его дар.