Росс Полдарк - Грэхем (Грэм) Уинстон - Страница 15

– Да это и боем-то не назовешь, – заметил Чарльз Полдарк. – Редко мне приходилось видеть, чтобы пять гиней зарабатывали так быстро.

– Да уж, – кивнул доктор Чоук, это его боец победил одного из петухов Уорлегганов. – Парацельс недооценил противника. Фатальная ошибка.

– Быстренько же ты управился, мой хороший! – засюсюкала Полли Чоук, поглаживая голову петуха, которого поднес к ней слуга. – Он у нас, вообще-то, мирный, пока его не раззадорят, а потом уж только держись – всех победит! Я и сама такая!

– Он ранен, мэм, – заметил слуга. – Вы испачкаете перчатки.

– Ничего страшного, теперь я могу позволить себе купить новые!

Кто-то засмеялся, а вот супруг Полли Чоук нахмурился: ему эта шутка показалась безвкусной.

– Никудышное зрелище, – продолжал Чарльз. – Молодняк и тот способен на большее. Мой Герцог проглотил бы любого из ваших бойцов, а ведь он еще совсем юнец!

– Ну так давайте взглянем на вашего Герцога, – вежливо предложил Уорлегган. – Возможно, вы захотите выставить его против Красной Перчатки?

– Чего-чего? Против кого? – переспросила тетушка Агата, вытирая слюну с подбородка. – О нет! Это будет позор. Мы точно опозоримся.

– По крайней мере, увидим, на самом ли деле ваш Герцог голубых кровей, – сказал Уорлегган.

– Королевский бой? Я не против, – ответил Чарльз. – Каков вес вашей птицы?

– Ровно четыре фунта.

– Подходит! Мой Герцог весит три фунта тринадцать унций. Несите их сюда, и посмотрим.

Птиц вынесли на «арену» и сравнили. Красная Перчатка, злобный, покрытый шрамами и закаленный в двадцати боях петух, на вид весил меньше, чем утверждал его владелец. Герцог был молод, но прежде дрался всего лишь дважды, да и то с местными бойцами.

– Каковы будут ставки? – спросил Джордж Уорлегган.

Чарльз бросил взгляд на гостя:

– Ваше предложение?

– Сто гиней!

Такая ставка произвела впечатление. Все умолкли, слышен был только голос Оджерса:

– …А колонны, что крышу поддерживают, скреплены лишь железными брусьями и скобами. Их постоянно надо укреплять. Восточная и западная стены буквально ходуном ходят.

– Ставка принимается! – громогласно возвестил Чарльз. – Давайте начнем.

На этот раз подготовка к бою велась самым тщательным образом. Каковы бы ни были привычки мистера Николаса Уорлеггана, для местных сквайров с финансовым положением мистера Полдарка ставка была слишком велика.

– Дело не в этом, Росс, – вполголоса повторила Элизабет. – Нам не нужны были формальности. Но мы были так молоды.

– Я не понимаю, что тут объяснять, – сказал Росс. – Сегодняшний день все объясняет.

Рядом с ними вдруг появилась миссис Чиновет.

– Элизабет, ты не должна забывать, что сегодня гости собрались ради тебя. Нехорошо отдаляться от общества.

– Да, мама. Но ты же знаешь, что мне не по душе такие развлечения. Уверена, пока все это не закончится, меня никто даже и не хватится.

Миссис Чиновет расправила плечи и посмотрела дочери в глаза, однако не стала настаивать. Видимо, она почувствовала, сколь решительно настроена Элизабет.

Затем она взглянула на Росса и холодно улыбнулась:

– Росс, мне известно, что вы неравнодушны к подобного рода поединкам. Не посвятите меня в некоторые тонкости этого искусства?

Росс улыбнулся в ответ:

– Мэм, вряд ли я смогу быть вам полезен. Уверен, в искусстве ведения поединков нет таких тонкостей, о которых вы бы не знали.

Миссис Чиновет пригвоздила его взглядом и повернулась к дочери:

– Я пришлю к тебе Фрэнсиса.

Подготовка к очередному петушиному бою закончилась. В зале повисла тишина.

– …А кладбище и того хуже, – продолжал преподобный Оджерс. – Могил столько, что лопату некуда воткнуть, – того и гляди наткнешься на гниющие останки или кости.

– Как ты посмел сказать такое моей матери! – возмутилась Элизабет.

– Честность всегда оскорбительна? Что ж, тогда я сожалею.

Гул голосов возвестил о начале поединка. Красная Перчатка сразу завладел преимуществом. Сверкая маленькими глазками, он три или четыре раза наскакивал на противника, оставляя кровавые метки, и при этом всегда отступал, прежде чем соперник успевал воспользоваться своими шпорами. Герцог был отличным бойцом, но к подобным играм не привык.

Бой затянулся. Возбуждение зрителей нарастало. Чарльз и тетушка Агата громче всех подбадривали своего бойца или же, наоборот, выражали недовольство. Красная Перчатка повалил Герцога, тот отчаянно заколотил крыльями, каким-то чудом избежал coup de grâce[3] и снова вскочил на ноги. Наконец противники разошлись. Шеи у петухов были ощипаны, даже Красная Перчатка выдохся, а Герцог вообще имел жалкий вид: казалось, добить его ничего не стоит.

– Бой закончен! – закричала тетя Агата. – Чарльз, хватит! У нас есть победитель! Не дай покалечить Герцога в первом же бою!

Чарльз нерешительно пощипывал нижнюю губу. Но он не успел принять решение – петухи снова бросились в бой. И вдруг, к всеобщему удивлению, инициатива перешла к Герцогу. Очевидно, юность вселила в него свежие силы. Красная Перчатка, не ожидавший подобного напора, был ранен.

Джордж Уорлегган с такой силой схватил отца за руку, что тот даже выронил табакерку.

– Останови бой! – отрывисто выкрикнул он. – Герцог всадил ему шпору в голову!

Джордж первым заметил то, что теперь было очевидно для всех. Герцог воспрянул духом и одержал победу; возможно, тут не обошлось без определенной доли везения. Если Уорлегган немедленно не вмешается, Красная Перчатка уже больше никогда не сможет участвовать в боях. Петух вертелся на полу в отчаянной попытке сбросить с себя противника.

Мистер Уорлегган жестом остановил слугу, поднял упавшую табакерку и убрал ее в карман.

– Пусть продолжают, – сказал он. – Мне не нужны калеки.

– У нас есть победитель! – закудахтала тетя Агата. – Да, с этой птицей покончено. Прости господи, но по мне, так она похожа на дохлую. Почему их вовремя не остановили?

– Я выпишу вам вексель на сто гиней, – равнодушно сказал Чарльзу Уорлегган, но этот его показной тон никого не обманул. – Если у вас появится желание продать птицу, предложите мне первому. Уверен, из этого петуха выйдет толк.

– Это был удачный удар, – ответил Чарльз, его широкое лицо, красное и потное, сияло от удовольствия. – На редкость удачный удар. Не припомню, чтобы видел такой красивый бой, да еще с подобным финалом. Этот ваш Перчатка был настоящим бойцом.

– Именно – был, – кивнул мистер Чиновет. – Как вы сказали – королевский бой. Кто бьется следующим?

– Кто дерется и сбегает, шанс сразиться получает. – Тетя Агата хихикнула и поправила парик. – Только не с нашим Герцогом. Он убивает раньше, чем разнимают. Должна сказать, вы сегодня безнадежно медлительны. Или раздражительны. Вы раздражены? Раздражение – признак поражения.

К счастью, старушку никто не слушал. На «арену» вынесли следующую пару петухов.

– Ты не имеешь права так говорить, – сказала Элизабет. – И у тебя нет причин оскорблять мою мать. То, что я сделала, я сделала по своей воле и по собственному разумению. Если хочешь найти виновного – пожалуйста, вот я перед тобой.

Росс посмотрел на Элизабет, и вдруг вся его злость испарилась, осталась только боль, оттого что между ними все кончено.

– Я никого ни в чем не виню, – произнес Росс. – Что сделано, то сделано. И я не хочу разрушать твое счастье. У меня своя жизнь. Мы станем соседями и будем видеться время от времени.

Фрэнсис отделился от толпы и потер пятно крови на шелковом шейном платке.

– Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь, – тихо сказала Элизабет. – Мы были так молоды. Когда-нибудь…

Росс, чувствуя себя опустошенным, наблюдал, как к ним идет ее муж.

– Не стал смотреть? – спросил Фрэнсис, его красивое лицо раскраснелось от еды и вина. – Я тебя не виню. Жалкое подобие прошлого боя. Вот где было настоящее зрелище. Дорогая, не чувствуешь ли ты себя покинутой в день собственной свадьбы? Прости, я вел себя неподобающим образом. Обещаю искупить свою вину. Будь я трижды проклят, если сегодня оставлю тебя еще хоть на минуту.