Мотылек (СИ) - Сурикова Марьяна - Страница 3

   Я страшно ревновала, замечая, как он рассматривает этих молодых женщин, с подвёрнутыми до самой талии подолами, открывающими крепкие загорелые ноги. Некоторые из крестьянок бросали на новоявленного хозяина такие взгляды, что мне немедленно хотелось приказать им убираться прочь, но я лишь молча стискивала зубы. Господи, что же этот человек со мной делает? Я ведь сама на себя не похожа.

   Отчим периодически придерживал коня, чтобы дать мне возможность нагнать его, и задавал очередной вопрос по поводу хозяйства, поместья и прочего, о чём я имела весьма смутное представление.

   Повернули мы домой уже когда солнце перевалило за полдень. Я была жутко голодна и очень устала.

   — Не против пикника? — спросил вдруг Джаральд, оглянувшись на меня, а я радостно кивнула в ответ.

   Граф выбрал небольшую полянку в лесу как раз недалеко от моего любимого озера и достал корзину для пикника. Даже не думала, что он планировал пообедать на природе. Отчим расстелил на земле покрывало и поставил корзину, а сам растянулся на траве, закинув руки за голову, и устало прикрыл глаза.

   Я осторожно присела с другого края, искоса поглядывая на его расслабленное лицо, на чёрные густые ресницы, прямой нос, высокий лоб и волевой подбородок. Любуясь его мужественным профилем, я совсем замечталась и забыла про еду. Очнулась, лишь когда в кустах неподалёку запела какая-то птица. Я хотела уже открыть корзину, когда поняла, что граф задремал. Не желая разбудить его, тихо поднялась на ноги и решила сперва ненадолго отлучиться к озеру и искупаться, а после вернуться и поесть, когда отчим проснётся.

   Круглое лесное озеро манило приятной прохладой. На илистом дне били холодные ключи, отчего водоём до сих пор не затянуло тиной и ряской. Я с чувством огромного удовольствия скинула с себя узкий жакет и промокшую от пота рубашку. Спустила юбки и панталоны. Бросив всё на берегу, расшнуровала корсет, повесив его на ближайшую ветку, а потом, подумав, сняла и нательную рубашку, решив искупаться обнажённой, пока никто не видит.

   Прохладная вода пощипывала разгорячённую кожу, я прикрыла от удовольствия глаза, делая глубокий вдох, и нырнула в чистое озеро. Тяжёлый узел на затылке мгновенно намок, и я только тогда вспомнила, что сегодня мои волосы были уложены в элегантную причёску. Вынырнув и тряхнув головой, я нащупала ногами дно и встала, запуская пальцы в скреплённые пряди и вытаскивая из них шпильки. С блаженством распустив волосы, я сжала заколки в ладони, а повернувшись к берегу, вскрикнула от неожиданности и погрузилась в озеро по самую шею. Тяжёлые шпильки выскользнули из разжавшейся ладони и упали на илистое дно. Мой отчим сидел на склоне и с усмешкой наблюдал, как я купаюсь.

   Он медленно поднялся, и в этом движении мне померещилась грация опасного хищника, и стал расстёгивать рубашку.

   — Что вы делаете? — тихо спросила, невольно поднимая руки и прикрывая ими обнажённую грудь.

   — Раздеваюсь, — со смешком ответил отчим.

   — Зачем?

   — Хочу искупаться.

   — Но... но ведь здесь купаюсь я...

   — Ты мне не мешаешь, — с этими словами он скинул рубашку и стал расстёгивать бриджи. Я мгновенно опустила глаза вниз, не решаясь в открытую разглядывать его. Услышав шорох одежды и плеск воды, исподтишка взглянула на графа, который нырнул прямо с берега и резкими сильными гребками поплыл под водой на середину озера. Не зная, что делать и чувствуя, как сильно колотится от смятения сердце, а щёки горят от смущения, я быстро вышла на берег и, схватив свою рубашку, натянула её прямо на мокрое тело. Обернувшись, поймала взгляд Джаральда, который уже вынырнул на поверхность и теперь держался на воде, раскинув руки в стороны.

   — Искупалась?

   — Д-да. Вода холодная. — Я вновь опустила глаза, когда он перевернулся на спину и поплыл к другому берегу.

   «Господи, помоги мне справиться с этим искушением, прошу тебя», — беззвучно зашептала молитву. Нужно обязательно сходить в церковь, исповедоваться святому отцу в своём грехе, может, покаяние и молитвы помогут мне справиться с этим странным и запретным влечением.

   Пока Джаральд плавал, я стояла, отвернувшись, на берегу и старалась затянуть поверх рубашки корсет. Пальцы совершенно не слушались и постыдно мелко дрожали. Я попыталась сосредоточиться, но шнуровка соскальзывала с крючков или напротив цеплялась за другие.

   Плеск позади прекратился, и я уже хотела обернуться, когда голос отчима раздался прямо за моей спиной.

   — Помочь?

   Я вздрогнула всем телом, сделала шаг и, споткнувшись о камень, покачнулась. Джаральд поймал за плечо, а я с трудом сдержала стон.

   — Дрожишь? — негромкий голос раздался возле самого уха, и мурашки побежали по телу. — Стоило обсохнуть сперва, а потом одеваться.

   Он резко развернул меня к себе, а я быстро опустила взгляд в землю, успев заметить, что он уже натянул бриджи, а белая рубашка валяется неподалёку. Кажется, граф использовал её вместо полотенца.

   Длинные пальцы подхватили тесёмки и ловко зашнуровали корсет, так быстро, что я только выдохнуть успела. Затянув узел, он отпустил завязки, скользнул жаркими ладонями вдоль талии и легонько очертил прикрытые рубашкой бедра.

   — Оденешься дальше сама или помочь?

   Я сглотнула и сумела только кивнуть, не сообразив, что такой ответ можно истолковать двояко. Не могла заставить себя отвести взгляд от полуобнажённого искушения. Пальцы так и зудели от настойчивого желания дотронуться до гладкой груди, ощутить силу этих мускулов, провести подушечками вдоль рельефных мышц. Губы горели в предвкушении, стоило только представить, как они захватывают загорелую кожу или касаются твёрдых сосков. Я изо всех сил сжала зубы, чтобы не прижаться сейчас к нему, уютно устроив руки на широких плечах.

   А Джаральд продолжал стоять рядом, в опасной близости, не спеша одеваться или возвращаться на поляну, будто нарочно искушал меня. Я не решалась посмотреть ему в глаза, только невероятным усилием воли сбросила колдовское оцепенение и нагнулась, чтобы поднять одежду. Боже, я совсем забыла надеть нижнюю юбку, но уже зашнуровала корсет. Едва слышный стон сорвался с губ, а над головой послышался тихий смех, словно отчим прочитал мои мысли. Я решила, что сейчас сгорю на месте от стыда, когда граф всё же сделал шаг в сторону и, обогнув меня, пошёл вверх по склону.

   Мы вернулись на поляну. Граф достал из седельной сумки чистую рубашку, оделся и выглядел сейчас так, словно и не скакал полдня в седле. Я же представляла собой жалкое зрелище. Жакет промок из-за длинных волос, которые прилипли к рукам и спине. Шпильки я растеряла, нижняя рубашка плотно льнула к телу, поскольку ещё не успела просохнуть. От элегантности моего вида не осталось и следа.

   Устроившись на покрывале, я достала из корзины кусок мясного пирога. Граф открыл бутылку красного вина и, облокотившись на ствол дерева, пил из бокала маленькими глотками, следя взглядом за какой-то птицей на ветке. Вид у него был расслабленный, довольный, я же была напряжена, как натянутая струна. Рядом с ним мне даже дышать становилось трудно, и сейчас несмотря на голод кусок в горло не лез. Пирог я откусывала только затем, чтобы не сидеть и не смотреть во все глаза на отчима, хотя аппетит исчез напрочь.

   — Может вина? — спросил Джаральд, доставая из корзинки ещё один бокал.

   Кивнула, и он протянул мне красный ароматный напиток. Я взяла бокал из его пальцев, стараясь не коснуться ненароком, и пригубила слегка, на своё несчастье вновь бросив взгляд на отчима. Наши глаза встретились в тот миг, когда Джаральд сделал глоток и, отстранив бокал, медленно облизал губы. Поперхнувшись, я пролила вино на зелёный жакет.

   — Как неудачно, Рози. Ты испортила амазонку, — прокомментировал опекун, а в уголках губ вновь проскользнула усмешка.

   Я растерянно поглядела на расплывшееся на груди красное пятно, и с досадой стянула узкий жакет. Слава богу, кремовая рубашка уже просохла и больше не обтягивала неприлично грудь.