Пророчество Великой Сказочницы - Фролова Елена - Страница 9

Она плавно передвигалась по направлению к лестнице и разглядывала всё, что ее окружало. Благодаря свечам было светло, лишь потолок темнел в вышине. Таинственная и непривычная атмосфера.

Марина приблизилась к стене, наклонилась и вдохнула цветочный аромат:

– Прелесть.

В тот самый миг «прелесть»… схватила ее за нос. Тонкие зеленые ручонки выпрыгнули из зарослей и вцепились в лицо. При этом цветок ехидно захохотал.

Противное хихиканье распространилось по коридору: подружки наглой орхидеи зашевелились, стали переглядываться и подхватили эстафету смеха над Мариной.

– А-а-а! Отпусти меня!

Орхидею так трясло от смеха, что лепестки начали опадать. Цветы на противоположной стене, поняв ситуацию, тоже захихикали и зашелестели листьями, заговорщицки перешептываясь.

Марина поступила так же вежливо, как обошлись с ней: схватила зачинщицу поединка и сжала. Орхидея завизжала громче, но Марина, сдавив ее, приглушила визг. Цветочные подружки затряслись, взявшись руками за лепестки, будто за голову.

Цветок, с которым сражалась Марина, сдался. Зеленые пальцы скрылись в зарослях, а она погладила раскрасневшийся нос.

Она поспешно отошла от цветка-обидчика, забыв, что на противоположной стене были его единомышленники.

Что-то ущипнуло за спину. Она обернулась и увидела смеявшуюся орхидею.

– Ты, кроме как хохотать, больше ничего не умеешь? – Марина потирала место щипка.

Всё происходившее было непонятным и вызывало страх.

– Кажется, я в каком-то замке, – пробормотала она, оценивая интерьер коридора. – Бабушка!

На стене висел портрет бабули.

– Бабушка, – растерянно повторила она. На бабушке была корона.

Она подошла ближе и, заметив, что орхидея встрепенулась, пригрозила:

– Только тронь меня!

Цветок захихикал. Рассматривая портрет, Марина легонько прикоснулась к нему.

И произошло то, чего увидеть она не ожидала.

* * *

Бабушкины голубые глаза остались такими же добрыми и нежными, но морщинки вокруг них загадочным образом стали разглаживаться. Затем немного поднялись брови.

Марина в недоумении отступила назад. Вскоре у бабушки выросла белобрысая челка, а седые пряди волос превратились в светло-русые локоны, как у Марины. Лоб и щеки посвежели. Корона стерлась.

В итоге Марина увидела… себя. Вылупившись на свой портрет, она не понимала, как произошло перевоплощение.

– Бабушка? Где бабушка?

Надпись внизу холста «М∩FξӨ∩ 99» сменилась надписью «М∩FξӨ∩ 100». О значении этих ребусов она не догадывалась, и не до ребусов ей было. Шкатулка на подставке под портретом вспыхнула и стала переливаться. Марина, по горло сытая фокус-покусами, раздраженно произнесла:

– Я хочу домой!

Возникло острое желание где-нибудь спрятаться, чтобы в голове не гремело барабанами слово «магия».

Гораздо сильнее, чем открыть шкатулку, ей хотелось очутиться дома, залезть под одеяло и не видеть ни шкатулок, ни орхидей. А когда она все-таки собралась посмотреть, что внутри, ее отрезвили неизвестные голоса. Она навострила уши и повернулась в ту сторону, откуда доносился шум. Кто-то спускался по лестнице. Марина судорожно металась, соображая, где укрыться, потому что не имела ни малейшего представления, кого она могла увидеть.

– Куда спрятаться? – она вертелась на месте. Голоса слышались отчетливее. – Черт! Где же мне спрятаться?

Возвращаться в темницу? Нет. Она направилась к лестнице.

Дойдя до лестницы, она увидела, что коридор разветвлялся вправо и влево. Свернув наугад в левый коридор, она прошла немного и, услышав голоса совсем близко, затаилась, прижавшись спиной к стене.

По лестнице спустились две девушки и свернули в правый коридор. Пошли бы они левым – Марина бы с ними не разминулась.

Девушки были обуты в туфельки, которые мгновенно пришлись ей по душе. Даже издалека она хорошо их рассмотрела. Они были на плоской подошве без каблуков, черные лакированные, на шнуровке. Главное – на длинных изогнутых носках располагались светящиеся бабочки с постоянно трепетавшими крылышками. Казалось, они вот-вот взлетят. Марина спокойно относилась к побрякушкам, но изящным туфелькам удалось тронуть ее душу.

Она посчитала, что они не очень гармонично сочетались с платьем, но все равно глаз не могла оторвать от источавших свет бабочек.

Девушки были одеты в серебристые платья, на головах были такого же цвета обручи и огромные начесы, а на спинах красовались точно такие эмблемы, как на Маринином кулоне. Она посмотрела на кулон и нахмурила брови:

– Что в нем такого?

Подол платьев и рукава украшал аналогичный орнамент. На талии одежда стягивалась широким поясом.

Как завороженная, Марина смотрела вслед удалявшимся девушкам…

– Ваше Величество? – тонкий детский голосок испугал ее. Холод пробежал по телу.

Рядом стояла девочка лет восьми-девяти и не менее ошарашенным взглядом смотрела на Марину. Первое, на что она обратила внимание – длиннющая огненно-рыжая коса незнакомки. Поймав ее непонимающий взгляд, девочка, улыбаясь, промолвила:

– Ваше Величество! Вы уже здесь!

«Опять «Ваше Величество». Почему меня все так называют?» – подумала Марина.

– Ты кто? – она крепче приклеилась к стене.

– Я? – с неизменной улыбкой произнесла девочка. – Я – Ваша правая рука, – сияя карими глазами, ответила она. – Меня зовут Эмильда, – добавила она и поклонилась.

– Ты мне кланяешься? – удивилась Марина.

– Королеве все кланяются, Ваше Высочество, – почтительным тоном произнес ребенок.

– Только не надо этих сказок про королеву! – отмахнулась она.

– Ваше Величество, это правда…

– И не надо «Вашего Величества»!

– Как же Вас называть? – взволнованно поинтересовалась Эмильда, она явно опасалась Марининого гнева.

– Лучше скажи, как мне попасть домой.

– Вы не можете нас покинуть Ваше Высочество! Не сейчас! – запротестовала рыжая девочка.

– Что ты хочешь? Сейчас ты будешь рассказывать, что я должна кому-то помочь.

– Но это действительно так, Ваше Вели… – не договорила Эмильда, заметив ее рассерженный взгляд. – Я не могу Вас по-другому называть, я – Ваша подданная!

– Я разрешаю называть меня по имени, – Марина отклеилась от стены.

– Но мне нельзя.

– А ты постарайся.

– Мне не положено. А что… с Вашей головой? – Эмильда осмелилась спросить о ранении.

«Видок у меня, наверное, не самый лучший», – про себя сказала Марина.

– Это я ударилась, – она коснулась лба.

– Провести Вас к Мольту? – предложила Эмильда после того, как Марина подняла челку, и она увидела рану во всей красе.

– К кому?

– Мольт – лучший врач в Маринии, он живет в Мартике, – расшифровала она предложение.

– А Мартик – это…

– Это дворец, в котором мы находимся.

– Так это дворец? – Марина пробежала глазами по стенам. – Я думала, это замок.

– Можно и так сказать, большой разницы нет. Это Ваш дворец, Ваше Величество.

Марина закатила глаза.

– Мы говорили о враче, – вспомнила она.

– Да-да, Мольт вылечивает даже безнадежно больных.

– Я похожа на безнадежно больную? – она решила, что выглядит просто ужасно.

– Нет, Ваше Величество, я не хотела Вас обидеть, – пролепетала Эмильда, преданно глядя в глаза и точно испугавшись.

Марина видела, что она готова упасть на колени и молить о прощении.

– Я не обижаюсь, – она улыбнулась и почувствовала, как ее ущипнули.

Она вскрикнула и развернулась. Это снова была орхидея. Когда она пряталась от девушек в забавных туфельках (на Эмильде были такие же), то, прижавшись к стене, примяла цветок. Она приложила ладонь к пострадавшему плечу.

– Ваше Высочество, держитесь от них подальше, они совсем обнаглели! – Эмильда отвела королеву от орхидей.

Соседки помятого цветка захихикали. Цветы на другой стене перешепнулись.