Противостояние - Кожанов Семен - Страница 29

— Ага, — не вдаваясь в подробности, ответил за друга Словник. — Где Гвоздь?

— Сзади где-то должен быть, он в темноте налетел на что-то, чуть ноги себе не переломал. Вон идет, хромает.

По дороге, быстрым шагом шел Гвоздь, при этом он хромал на правую ногу.

— Командир, это точно наши клиенты, — крикнул Леший, разглядывая сквозь разбитое стекло, содержимое багажника. — У них тут несколько ящиков «зажигалок» и трехлитровиков с какой-то бурдой. Надо бы их вытащить, да спеленать до приезда местных «товарищей».

— Жбан, Леший помогите Гвоздю. Хватайте его подмышки и волоките к нашим, — ледяным голосом приказал Словник.

— А эти? С ними как? — непонимающе, спросил Леший.

— Эти подонки, которые сожгли несколько десятков человек, умерли во время аварии: сгорели в собственном авто, от своих же «коктейлей», — Владимир достал из кармана куртки одноразовую китайскую зажигалку. — Понятно?

— Но… — хотел было что-то сказать Леший, но Жбан дернул его за рукав и потащил в сторону Гвоздя.

Словник обошел машину и заглянул сквозь треснувшее лобовое стекло. Внутри салона кто-то шевелился, пытаясь отпихнуть опавшие «пузыри» подушек безопасности.

— Зачем вы сожгли автобус? — неожиданно сам для себя, спросил Владимир.

— Ты кто такой? — вопросом на вопрос, ответили из темноты салона внедорожника.

— Сотрудник милиции, — представился Словник. — Я еще раз повторяю свой вопрос: зачем вы сожгли автобус с людьми?

— Иди на фуй! Требую адвоката! — раздался новый выкрик.

— Вы хоть понимаете, что только что убили несколько десятков людей? — начиная «закипать», задал свой последний вопрос Владимир.

— Иди на фуй! Вытаскивай нас мусор гребанный!

Владимир ничего не ответил, а лишь вытащил из кармана обгоревшую балаклаву, и смочил её в луже дурнопахнущей жидкости, которая натекла из раскуроченного багажника. Отойдя метров на пять от «Ниссана» Словник поджег шерстяную шапочку и бросил её в лужу возле внедорожника, как раз в этот момент, кто-то из пассажиров машины попытался вылезти из салона.

— А-ааа!!! Не надо!!! П о м о г и т е!!! — истошно заорал из перевернутой машины тот самый голос, которые еще мгновение назад требовал адвоката.

За несколько секунд машины была целиком объята пламенем, у тех, кто был внутри, не было не единого шанса. Все-таки смесь, приготовленная ими, была очень хорошей — она легко воспламенялась, долго горела, образуя при этом очень высокую температуру горения, не оставляя никаких шансов на спасения тем кто попадал в зону её применения… ни милиционерам в автобусе, ни их убийцам в перевернутом дорогом внедорожнике. Костлявой старухе все равно кого забирать!

Гвоздь, Леший и Жбан далеко не ушли, они стояли метрах в ста от горящей машины и молча наблюдали за действиями своего командира. В их глазах не было ни капли сочувствия, лишь у Лешего губы беззвучно шевелились, в этот момент он читал молитву.

— Остальным ни слова. Понятно? Если что, то нас здесь не было. Скажем, что когда перелезли через забор, то Гвоздь сразу же себе ногу подвернул, и мы дальше не пошли.

— Само собой, — за всех ответил Жбан. — Не боись командир, не выдадим. Ты все правильно сделал — за пацанов надо было отомстить. А то сам же знаешь как бывает: возьмешь «гаврика» на горячем, а потом выясняется, что у него родичи крутые шишки и того сразу же отпускают. А так, все чин чинарем — они наших пацанов сожги, а мы — их. Туда сволочам и дорога!

До сгоревшего автобуса шли молча, каждый думал о своем. Все чаще, Словник ловил себя на мысли, что Жбан все чаще оказывается прав. Раньше, со Жбаницким Слон особой дружбы не водил. Жбан всегда был немного грубоват, нагл и не слыл излишне жестоким. Но, вот в последние недели, Словник видя, что происходит вокруг понимал, что надо вести себя так, как ведет себя Жбан — грубо и прямолинейно. По-другому никак! Можно легко сойти с ума, от того, что происходит вокруг. И дело не в митингующих евроМайдановцах, дело было в первую очередь в собственном начальстве и милицейском руководстве. Оказалось, что те люди, которые в первую очередь были заинтересованы в скорейшем подавление народных волнений, больше всего и ставят палок в колеса!

Вначале отдают команду: «Взять баррикады на Грушевского!», а после того как ценой нескольких десятков раненых и искалеченных милицейских жизней баррикады были все-таки взяты, последовала новая команда: «Во избежание эскалации конфликта, оставить баррикады!» Это как?! Зачем?! Кто отдает такие противоречивые команды, он чем, простите, думает, головой или на тем местом на котором сидит? И ладно бы, это было обычное славянское развиздяйство. Вот к чему, а к тому, что чем выше начальство, тем оно тупее Слон за долгие годы службы привык. Оно и понятно — чем дальше от земли, тем меньше мозгов. Но почему-то с каждым днем Словник все чаще приходил к мысли, что все происходящее вокруг, это не обычная тупость и нерешительность властьимущих мужей, нет, это целенаправленная и загодя спланированная операция, целью которой есть… а вот, что есть главной целью всего этого Словник боялся даже думать. Если уж быть до конца правдивым перед собой, то Владимир гнал прочь от себя подобные мысли, потому что он понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Государство, которое прощает убийство своих стражей порядка — обреченно! Ему осталось считанные месяцы, а может и недели. Любая страна, любой государственный строй — это стена, которая сложена из множества кирпичиков, одни камни побольше и тяжелее, другие меньше и легче. Цементной основой, которая держит все эти камни вместе, служит — страх! Страх перед наказанием. Бояться все! Каждый, чего-то своего. Одни бояться потерять работу, другие бояться попасть в тюрьму за взятки, третьи бояться, что их утром поймают за рулем с перегаром… страх есть у всех. И именно на этом страхе и держится общество и государство. А вот как только маленькая песчинка, под названием гражданин перестает бояться, и таких песчинок становиться много, то они превращаются в большой ком, который, покатившись, может вызвать камнепад, под названием гражданский протест. Такой камнепад легко сметет любую, даже самую надежную «стену». Так происходило во времена революций, потрясений и переворотов. Первым всегда пропадает СТРАХ!

Но, как известно, на любую силу всегда найдется свой хрен с винтом. Любое восстание и революцию можно подавить и растоптать! Тут главное, чтобы хватило железа в яйцах, чтобы царь, президент или верховный вождь не боялся пустить кровушку своих подданных. И в этот момент именно реакция власти на первые жертвы и определяет: будет ли жить эта власть или нет!

ЕвроМайдан, а особенно противостояние перед стадионом «Динамо», показали, что нынешней власти в Киеве не жить! Она, конечно, еще держится, дует щеки и важно выпячивает пузо… но ей остались считанные дни. Власть, имея все силы и возможности подавить железной рукой народные волнения, ничего для этого не делала… наоборот, власть предпринимала все новые и новые шаги, которые все больше раскачивали обстановку и озлобляли людей, причем как с той, так и с другой стороны. Если еще в ноябре 2013 года ЕвроМайдан вызывал ухмылки и раздражения у большей части населения Украины, то после января 2014 года к протестам примкнуло столько людей, что это перекинулось на всю страну и теперь не касалось только одной площади в центре украинской столицы. Никто не сделал для разжигания Майдана больше, чем самый главный его противник — президент Украины, казалось, что если бы власть абсолютно ничего не делала, то евроМайдан заглох и сдулся бы сам, а так, нынешняя власть с каждым днем подкидывала все больше и больше топлива в топку Майдана!

Первым «звоночком» того, что, что-то не так в датском королевстве стало полное отсутствие реакции у власти на «уколы» протестантов. Покалечили несколько десятков «ВоВанов» на улице Банковой — ничего страшного, сожгли пару-тройку автобусов и грузовиков — ноль реакции, взяли штурмом райотдел и завладели его арсеналом в одной из западных областей — так и надо! Вторым «звоночком» стало то, что власть делает вид, что ничего страшного не происходит, ну стекаются в Киев со всей страны протестанты, ну и ладно… Киев он же большой, резиновый, он всех вместит. Появляются у евромайдановцев бронежилеты, защитные шлема, топоры, биты и прочий ударно-дробящий инструмент — ну и хрен с ним, может у них, просто хобби такое, ходить в «броннике», ЗШ и с молотом на длинной рукояти! Ну и третьим, самым опасным «звоночком» стало то, что с каждым днем среди митингующих становилось все больше и больше «нациков». Националисты различного толка слетались в Киев, как пчелы на мед… ну или мухи на…, тут уж кому, что больше нравиться. Их было столько, что даже порой, Словник задавал себе один и тот же вопрос: «А где они прятались раньше?» Ну не бывает же так, чтобы в один миг тысячи обычных украинцев почувствовали себя ярыми националистами!