Противостояние - Кожанов Семен - Страница 38

Неожиданно Владимир увидел, что совсем рядом, всего в каких-то сорока метрах, толпа настигла двоих парней в сером камуфляже. Настигла и принялась затаптывать в уличную грязь. Вокруг бедняг моментально образовалось плотное кольцо, азартно бьющих палками людей.

— ЗА МНОЙ!!! — бешено заорал Словник, отталкивая ногой наступающего протестанта. — ВПЕРЕД!!!

Добивающий удар резиновой палкой и путь свободен. Слон прыгнул вперед и побежал навстречу толпе. Даже не оборачиваясь назад, Владимир знал, что Панас и Леший бегут вслед за ним. Так и должно быть, «Беркут» своих не бросает!

Пригнувшись набегу, Словник несколько раз телом сбивал необдуманно приблизившихся «майданутов». Удар! Еще удар! И вот уже место трагедии рядом… вот они, упакованные в разномастный камуфляж и «бронники» протестанты. Бьют валяющихся на земле милиционеров азартно, не обращая внимания на происходящее вокруг. Это они зря!

Подскочив в толпе, Словник перехватил щит и что есть мочи ударил им по ближайшим спинам.

Хлоп! — и двоих парней, как тараном снесло в сторону.

— УБЬЮ!!! — бешено выпучив глаза, заревел Слон. — УБЬЮ, СУКИ!!!

Хрясь! — еще один удар, и еще двое отлетают в сторону. Слон бил сильно, широко размахиваясь щитом… бил, как будто у него в руках был не алюминиевый щит, а по меньшей мере — оглобля. Владимира били в ответ, но он не замечал ударов. Кровавая пелена ярости накрыла его с головой, превратив берсеркера — воина, не чувствовавшего боли и не знавшего пощады. Вот уже и центр хоровода, где на земле лежат окровавленные тела избитых милиционеров, Словник перешагивает через них и идет вперед… вперед, расчищая себе путь щитом, дубинкой и руками.

В какой-то момент Владимир понял, что щита больше в руках нет, и он молотит здоровенного верзилу с гладко выбритой головой, обеими руками. Пальцы рук окровавлены, перчатки где-то слетели, шлема на голове нет, а глаза уже заливает не ярость и злоба, а самая настоящая кровь… своя кровь!

Оглянувшись вокруг, Слон с удивлением понял, что он каким-то образом оказался в глубоком тылу — слева, справа и впереди, везде маячили фигуры в черных шлемах, бронежилетах и сером камуфляже. Свои!

Усталость навалилась разом и тяжелым грузом придавила к земле. Чтобы не упасть Слон сел на валявшуюся рядом бетонную урну, каким-то чудным образом, оказавшуюся посреди проезжей улицы.

— Слон, ты как? Нормально? — раздался едва знакомый голос из-под шлема, пробегавшего мимо бойца, с санитарной сумкой на боку. — Перевязать?

— Не надо. Дай пакет, сам перевяжусь.

Медик бросил Словнику ИПП и побежал дальше. Владимир подобрал пакет и хотел было его разорвать, когда почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, Слон встретился взглядом с тем самым здоровенным лысым парнем, которого совсем недавно нещадно избивал.

— Голову подними, сейчас перевяжу, — Владимир, приподнял голову лысого и, разорвав перевязочный пакет, принялся обматывать бинтом голову. — Да не дергайся, мешаешь бинтовать. Ты откуда, вообще?

— Из Горловки, — еле слышно прошептал парень. — А, ты?

— Из Крыма.

— Спасибо за бинт. Тебе тоже не мешало бы наложить повязку, а то вся голова в крови.

— Ничего страшного, потерплю, сейчас медик обратно побежит, перебинтует. Звать то тебя как?

— Вова.

— Тезки значит.

— Ага. Есть закурить?

— Нет. Не курю.

— Тогда достань у меня из кармана сигареты. Пожалуйста, если не трудно.

Словник охлопал нагрудные карманы куртки, и вытащил из правого кармана смятую пачку сигарет. Почти все сигареты были перемолоты в труху, Слон нашел одну, почти целую и вставил её парню в рот, а потом прикурил сигарету зажигалкой, найденной в той же пачке.

Парень благодарно кивнул и закрыл глаза. Владимир хотел было подсунуть ему чего-нибудь под голову, но, ни чего подходящего вокруг не было, лишь обломки камня, тротуарной плитки и куски изломанных палок, ну и битые бутылки, куда без них.

— Вовка, ты как?! — издалека закричал подбегающий парень. — Нормально?

— Не дождетесь, я вас всех переживу.

— Ну, вы и дали! — по голосу Словник узнал, что это был Семен Кожанов — боец Севастопольского «Беркута». — А это кто? — Семен кивнул на лежащего на земле здоровяка с сигаретой в зубах.

— Это — Вова из Головки.

— Понятно. Вначале отметелил, а потом сам же перевязал.

— Ну не бросать же. Человек, все-таки. А где мои парни: Панас, Леший. Не знаешь?

— Видел их возле карет «скорой помощи», вроде они кого-то из западенцев грузили, ну тех, что вы отбили. Мля, ну вы пацаны, молодцы, конечно — впятером на толпу бросились, наши как увидели, так сразу же за вами, и так получилось, что вместо отступления, перешли в контратаку. Вот это сшибка была. Ты, бы себя со стороны видел, щитом, как оглоблей махал, что не взмах, так кто-то в сторону летит. Аника-воин, мля!. Мы когда к вам прорвались, даже боялись близко подходить — вид у тебя был тот еще: глаза безумные и рожа зверская, как у волка, разве что клыков и слюны не хватает.

— Много наших пострадало.

— Много. Человек пятьдесят в «скорой» увезли. Из них не меньше десятка — «тяжелых». Из наших крымских — двое с переломами. Врачи говорят, что ничего страшного — гипс наложат, рентген сделают и если все без осложнений, то сразу же и отпустят.

— Ребят дотащите меня до «скорой», а то патроха болят, спасу нет, кабы там чего не оторвалось, — плаксивым голосом попросил Вова из Горловки.

— Я худею дорогая редакция! — возмутился Кожанов. — Он главное нас убить хотел, а как ему звезды вломили, так сразу — ребята дотащите до «скорой».

— Хватай его за шиворот, а я возьму за ноги и потащили, — встав с бетонной урны, приказал Владимир, — а то и правда, кони двинет, замаливай потом грехи в церкви.

— Твоя доброта, тебя погубит, — констатировал Семен, но все-таки схватил раненого за шиворот куртки.

Через двадцать минут Семен и Владимир притащили раненого к ближайшей машине «Скорой помощи». Если еще поначалу раненный стонал и дергался, мешая его нести, то под конец затих и успокоился, видимо уснул. Раненого положили перед мед. братом, который перевязывал руку молоденького паренька из внутренних войск.

— Ваш? — мельком взглянув на принесенного раненного спросил мед. брат.

— Нет, чужой — из этих. А вам, что есть разница кого лечить?

— Мне все равно кого лечить, просто странно: после стычек, вы — «Беркут» тащите чужих раненных, а та сторона никогда вашим не помогает, наоборот старается добить или на врачей «скорой» нападает, если видят, что мы милиционерам помогает.

Словник ничего не ответил, лишь смущенно пожал плечами и отошел в сторону, чтобы не мешать пожилой женщине — врачу, подошедшей к раненому. Она нагнулась над ним, пощупала пульс, закатила веко и посветила в глаз фонариком, потом поднесла зеркальце к носу и несколько секунд держала его над ним.

— Мертв, — тихо произнесла она. — Реанимировать поздно. Уже третий за сегодня.

— Твою мать, — прошептал Словник и отвернулся в сторону, чтобы не смотреть, как тело Вовы из Горловки накрывают, чьим-то серым бушлатом. — Допрыгался, евроинтегратор!

— Не вини себя, ты и так много для него сделал, — хлопнул по плечу, стоявший рядом Семен.

— И не говори, много сделал — убил парня, — еле слышно прошептал Словник.

— Нет, это не ты его убил. Его убили организаторы Майдана, — так же тихо ответил Семен, а потом подняв взгляд, уже совершенно другим голосом продолжил: — Вон, смотри наши возвращаются, так, что кажись опять начнется, давай тебе быстро перевязку сделаем и снова в бой. Ты как сможешь, или лучше в больничку отправить?

— На фуй, ту больницу, я лучше здесь сдохну, среди своих, — повторил Словник слова Жбана.

Владимиру обработали раны: неглубокую царапину на голове и несколько порезов на руках, а потом долго упрашивали отвезти его в больницу, но Словник стоял на своем и никуда не поехал, ну а дальше протестующую снова поперли на штурм и стало уже не до больниц.