Противостояние - Кожанов Семен - Страница 57

Прислонившись лбом к холодному стеклу панорамного окна, занимавшего всю стену, Змей мрачно осматривал двор. Несмотря на позднее время, на горках и качелях еще катались дети. С колясками прогуливалось несколько мамаш. Во двор заехал серебристый внедорожник, который своим видом вызвал бы приступ восторга у любого безработного жестянщика — смятые передние крылья, погнутая крыша и заклеенное пленкой заднее стекло. Из остановившегося внедорожника вылез мужчина богатырского телосложения, увидев которого Левченко напрягся — старинный друг Вовка Словник, по кличке Слон, собственной персоной. О, как! Уж, кого, а Слона здесь Левченко никак не ожидал увидеть. Интересно! А самое интересное, что Словник был в полной армейской сбруе — бронежилет, разгрузка, с карманами, набитыми автоматными магазинами, автомат и пистолет — все это Змей рассмотрел через объектив мощного цифрового фотоаппарата. И еще один нюанс — на амуниции и одежде Вовки не было ни единого опознавательного знака, да и сама форма вызывала уйму вопросов — та самая российская «цифра от Юдашкина». Это что ж, получается, что Слон один из тех самый «вежливых людей»? Слоник нежно обнял девушку, которая гуляла с детской коляской — Левченко признал в ней жену Владимира, то-то она издалека показалось ему смутно знакомой.

Парочка по обнималась еще пару минут на холоде и скрылась в одном из подъездов. Нелепейшее сочетание мирной и военной жизни — молодой мамы с младенцем в коляске и вооруженного мужика, который совершенно открыто носит автомат, ничуть не смущаясь, что вокруг мирный город… пока мирный город. Только сейчас Змей осознал, ЧТО он планирует устроить и какие последствия это повлечет за собой. Эти мысли терзали его до самого утра, Левченко так и не смог уснуть, даже выпитые триста грамм коньяка не помогли забыться. За двадцать минут до установленного на таймер будильника Степан провалился в холодный липкий омут забытья, который так и не принес облегчения — приснился какой-то жуткий кошмар, в котором Левченко поливал из ранцевого огнемета детскую площадку, забитую гомонящей ребятней. Кошмар был настолько реалистичный, что Левченко закричал в голос и свалился с дивана, благо на полу был мягкий ковер с длинным ворсом.

Поняв, что в таком состоянии он совершенно не готов к нормальной работе, Змей решил вызвать себе помощника — Тарика. Молодой парень должен был добраться минут за сорок — пятьдесят, как раз столько было ехать на такси.

Левченко не стал дожидаться помощника в квартире — не хотел «палить» схрон с оружием, поэтому он сразу же после звонка оделся и вышел на улицу. Чтобы как-то скоротать время Змей прогулялся вдоль улицы, пока не набрел на небольшую булочную, в которой можно было купить кофе, со свежей выпечкой.

— Степка! Это ты?! — раздался сзади знакомый женский голос.

От неожиданности Змей чуть было не расплескал кофе в бумажном стаканчике.

— Привет, Ленка, конечно, это я, — Степан изобразил на лице самую искрению улыбку, на которую только был способен.

Ленка Словник — жена Вовки Слона, молодая женщина двадцати девяти лет от роду, стояла в двух метрах от Змея и искренне, радостно ему улыбалась, как будто он был самым дорогим ей на свете человеком.

— А, ты как тут? Ты к Вовочке в гости? Так он еще в шесть утра на работу уехал. А чего ты не зашел? Вы созванивались? А Вовчик, зараза такая, мне ничего не сказал, видимо сюрприз хотел мне устроить!

Лена щебетала без умолку, закидывая Степана различными вопросами, и не давая на них ответить, и тут же задавала новые вопросы, а на некоторые сама же и отвечала, в общем, щебетала и щебетала без остановки.

Змей улыбался в ответ, периодически кивая головой и вставляя короткие междометья, чтобы хоть как-то создать видимость диалога. Хоть губы и были растянуты в улыбке, но мысли в голове у Степана были совершенно не веселые — Ленка Словник, жена его лучшего друга, была сейчас ни кем иным, как свидетелем, опасным свидетелем, её нельзя было оставлять в живых. Даже если Левченко сейчас под самый правдоподобным предлогом испариться, и строго настрого накажет молодой женщине ничего не говорить мужу, то можно нисколечко не сомневаться, что она уже через минуту позвонит Слону и все ему расскажет. Что поделать, такая у неё была натура, она совсем не умела хранить секреты и тайны. Балаболка и сплетница! Ну, а что сделает Словник, когда узнает, что его друг один из «полевых командиров Майдана» тайно находится в столице Крыма, даже и гадать не надо, уже через час у каждого бойца ополчения будет ориентировка на Змея. Нет, в живых Ленку оставлять нельзя!

— Может зайдем куда-нибудь, чего на холоде стоять? — предложил Степан.

— Конечно, конечно, а пойдем домой, я тебя кофеем хорошим напою, и пирог у меня есть с курицей, а ты мне как раз коляску поможешь затащить.

— Так ты наверное только гулять вышла.

— Нет, я уже два часа гуляю, как Вову на работу проводила, так и гуляю. Скучно в квартире сидеть, а малышке как раз после кормления на улице хорошо спиться.

Левченко лишь кивнул в ответ и пошел следом за женой друга. По дороге Ленка продолжала рассказывать последние, предпоследние и еще хрен знает какие по счету новости. Но сейчас Змей слушал её очень внимательно, буквально впитывая каждое слово — она рассказывала Словнике, его работе и в целом об обстановке на полуострове и в столице Крыма.

Оказалось, что Слон со товарищи, не вернулся в родной городок, и остался служить в Симферополе, но не один, а со всей своей бандой преданных товарищей — Лешим, Гвоздем, Панасом, Жбаном и Глазом. Все они побывали в госпитале, получив легкие ранения во время стычки на блок-посту «Чонгар». Со слов Лены там состоялся нешуточный по своему размаху бой, с применением огнестрельного оружия. Сейчас Словник и пятеро его подчиненных числились бойцами крымского народного ополчения. Что конкретно входило в их задачи, Лена не знала, но скорее всего ничем особенным от предыдущей работы в «Беркуте» эти задачи не отличались, единственное, что их стало в разы больше. Начальство Словника ценило, именно поэтому Лену с ребенком перевезли поближе к мужу, где их разместили в шикарной благоустроенной трехкомнатной квартире с отличным ремонтом и нафаршированной всевозможной бытовой техникой и мебелью. Да и в деньгах семья перестала нуждаться — сразу после переезда Вовка принес крупную сумму денег и сказал, что это выплаты за командировку, с учетом всех надбавок и сверхурочных. Единственное, что беспокоило Ленку, и чего она очень сильно боялась — это, чтобы не было войны с Украиной… или Америкой.

— Ну, вот мы и пришли, — широко распахнув входную дверь, произнесла Лена. — Коляску оставляй в коридоре, здесь её никто не тронет, а малышку мы сейчас вытащим и покормим.

Лена вытащила из недр коляски упакованного в теплый комбинезон пупса и, скинув с себя сапоги, скрылась с ним в глубине квартиры.

— Проходи на кухню, я сейчас приду! — крикнула молодая женщина.

Змей мельком оглядел ближайшую комнату и прошел на кухню. Действительно квартира была упакована по высшему классу — очень хороший и дорогой ремонт, дизайнерская мебель и обилие встраиваемой бытовой техники, дорогих немецких брендов.

Все складывалось как нельзя удачней — Лена сама привела его в дом, скорее всего Владимир до вечера не объявиться, да и визита нежданной подруги можно не бояться, все Ленкины подруги остались в родном городе, так, что времени, чтобы устранить опасного свидетеля вагон и маленькая тележка. Вполне можно имитировать самоубийство, к примеру, с младенцем произошел несчастный случай и молодая мамаша, не выдержав этого горя, наложила на себя руки. Надо только все провернуть как можно быстрее и сделать правдоподобно.

— Лен, а где у вас таблетки? — крикнул Степан.

— В шкафу над мойкой поищи, а тебе, что конкретно надо?

— От головы чего-нибудь.

— Там точно был «цитрамон».

Змей очень быстро нашел картонную коробку из под обуви, полную всевозможных упаковок с таблетками, флаконов с микстурами и настойками. Среди этого фармакологического вороха он с легкостью обнаружил упаковку снотворного. То, что надо! Ну и заодно взял себе блистер с «цитрамоном», а то ведь голова и правда болела.