Противостояние - Кожанов Семен - Страница 69

Водитель гнал что есть сил, выжимал из машины все возможное и не возможное, к нужному месту прибыли через тридцать пять минут после звонка Левченко. Подъезжая, Словник понял, что опоздал, улица была перекрыта армейским трехосным грузовиком, рядом с которым расположилось десятка два «вежливых людей», вооруженных автоматами и пулеметами, а у трети за спинами еще висели тубусы разовых гранатометов.

Владимира вначале не хотели пускать, даже не помогало удостоверение сотрудника «беркута», но потом из-за спин вояк раздалась отрывистая команда — «Пропустить!» и капитан попал на территорию бывшей табачной фабрики.

— Здорово, капитан! — первым кто попался на глаза Словнику, был майор Крестенко из главка. — Начальство уже едет. Хорошо тут парни отработали, считай четверых «бандерлогов» в минус списали. Опасные твари, все вооружены автоматами, повезло, что заранее предупредили, а то не дай бог, таких в людном месте брать. Бррр!

— Все двухсотые? — дрожащим голосом спросил Слон.

— Вроде бы, да! — легкомысленно махнул рукой майор. — Хочешь сам сходи, посмотри. Вон, они за тем складом лежат.

Словник бегом сорвался с места. Белый грузовой минивэн, стоял покосившись на одну сторону, пули пробили оба колеса, перекосив машину. Белый борт, освещенный переносными прожекторами, был изрешечен пулями. Аккуратные круглые отверстия протянулись несколькими извивающимися зигзагами, перечеркнув правый борт машины. Сдвигающаяся в сторону дверь, полностью открыта, в салоне машины никого нет, кроме вороха тряпья и пары пустых пластиковых канистр из-под масла. Водительская кабина практически не пострадала, стекла все целые и даже магнитола, что-то тихо напевает.

Рядом с расстрелянным минивэном никого не было, как будто здесь лежали не человеческие тела, а манекены, даже улики и вещдоки никто не собирал.

Тела лежали в десятке метров от машины. Четыре трупа, все в лужах крови. Видно было, что все произошло совсем недавно, минут десять-пятнадцать, не больше, кровь еще не остыла и парила, на холодном морозном воздухе. Тело Левченко Слон опознал сразу, оно лежало первым, вернее последним, если считать от расстрелянной машины. Удав прошел дальше всех, а потом в него попали несколько пуль. Правая щека разодрана так, что видны кости челюсти, а куртка пропитана кровью, так, что со стороны кажется, что она черного цвета, а не светло-серая как на самом деле.

Владимир присел над телом Левченко, не веря, что Степан мертв. Вот он лежит перед ним на растрескавшемся бетоне, в луже собственной крови, а Владимир, глядя в закрытые глаза мертвого друга не верит в происходящее. И в голове абсолютная пустота, как будто мозг уехал в отпуск и забыл закрыть за собой дверь, казалось, что сознание отказывается верить в происходящее. Ощущение полной нереальности было настолько сильным, что Словник даже захотел прикоснуться к телу убитого, чтобы проверить, не сон ли это. Кровь медленно сочилась из разорванной щеки, стекая маленькими черными горошинами по снежной белой кости. Стоп! Кровь не может бежать, если сердце его не гонит!

Пульс?!

Есть или нет?! Словник пытался нащупать пульс на шее Левченко, но дрожащие пальцы никак не желали слушаться. Пульс не прощупывался.

— Скорую! Медики где?! Живой, он живой! — громко закричал Словник. Подсунув руки под тело друга, Владимир резко рванул вверх, поднимаясь на ноги.

— Стой! Куда ты его тащишь? — закричал майор Крестенко, — брось его на фиг, пусть здесь сдохнет, нам мороки меньше.

Владимир ничего не ответил и быстрым шагом пошел прочь от места расстрела, вес тела он не ощущал, казалось, что ноги сами его несут, а в руках не восьмидесятикилограммовое мужское тело, а пустая картонная коробка.

— На землю, на землю его положи. Вот сюда! — к капитану подбежало несколько парней в армейской сбруе, у обоих были пухлые сумки военных аптечек. — Всё, отходи, дальше мы сами!

Владимир лишь немного отступил назад, чтобы не мешать медикам, проводить реанимационные мероприятия.

— Ну и на фуй ты его трогал? — сварливым тоном спросил майор. — Не дай бог, его сейчас откачают. Оно нам надо? Сдох бы вместе со всеми, нам легче же! Чего ты его жалеешь, он же с Майдана, такие как он наших парней там калечили.

— Он НЕ ТАКОЙ! — развернувшись на каблуках, крикнул Владимир. — Он НАШ! Свой! Понял!

— Да, пошел ты, псих! — отшатнулся майор. — Делать тебе не фиг, как всякую падаль жалеть!

Лучше бы он этого не говорил! Капитан Словник резко выбросил правую руку вперед, сгребая майора за шиворот и дергая на себя, колено врезалось в грудь начальника с силой пушечного ядра, выбивая из жертвы весь дух. Майор хрюкнул и, жадно хватая ртом воздух, повалился на залитый кровью бетон. Неожиданно вокруг оказалось слишком многолюдно, на капитана навалились с разных сторон, его сбили с ног и оглушили.

Очнулся Словник не скоро, судя по часам на руке, которые чудом пережили потасовку, прошло больше двух часов. Владимир лежал на задних сидениях автобуса, кто-то заботливо положил под его голову свернутое в рулон одеяло, а сверху накрыли несколькими армейскими бушлатами. Наручников на руках не было, только пустая кобура, свидетельствовало о том, что битье вышестоящего начальства даром не проходит.

На передних сидения сидели двое и о чем-то тихо шептались:

— Прикинь, у них бойки а автоматах были спилены, так, что стрелять у них никак не получилось бы, а еще оказалось, что они сами на себя настучали. Наши пробили по номерам мобилы, так это один из них, сам же позвонил капитану и сказал где устроить засаду.

— Капец, а может, тот, кто звонил Словнику, не был в этом фургоне?

— Был, — ответил Слон, не слышно подходя к разговаривающим мужчинам.

— Что проснулся уже? — натянуто улыбаясь, спросил Леший. — Бошка не болит, а то говорят, что тебя прикладом по жбану шибанули, тот так и смогли утихомирить.

— Болит, в пределах нормы. Какие есть новости?

— Ну, новости не шибко хорошие, — Гвоздь нахмурился и, потупив взгляд, продолжил: — Тебя приказали отвезти домой и проследить, чтобы ты из квартиры дальше двора не высовывался. Будут проводить служебное расследование.

— Левченко выжил?

— Что?! — удивился Леший. — Так, что Степан был среди этих?

— Был. Именно он сообщил точное время и местонахождение боевиков.

— Один, точно выжил, его медики увезли в «экстру».

— Ну, и, слава богу! — облегченно вздохнул Словник. — Ладно, хорош трындень, конвой, этапируйте меня домой, а то жинка заждалась, борщ стынет, да дети малые плачут.

— Командир, ты бы так не радовался, — укоризненно покачал головой Гвоздь, — за то, что ты набил морду вышестоящему начальству, по голове не погладят.

— Забей, — легкомысленно отмахнулся Владимир, — я после Майдана, ко всему отношусь намного проще: жив, ноги, руки целы, да и ладно!

Капитан Словник в сопровождении друзей вернулся домой, когда уже окончательно рассвело, жена встретила Владимира на пороге и не отпустила Беркулова и Ломкина, пока они не позавтракали и не напились чаю.

До самого вечера Слон отсыпался, а после ужина хотел поехать на базу, чтобы узнать свою дальнейшую судьбу, но в подъезде дома, его ждал неприятный сюрприз, в лице сержанта ППС, который, ужасно стесняясь, отрапортовал, что капитану Словнику нельзя покидать пределы квартиры и если ему чего надо, то сержант сам может сбегать в ближайший магазин. Владимир от услуг бесплатного бегальщика отказался и отправился домой спать. Утро не принесло никаких новостей, капитану никто не звонил и не приходил в гости, только давешний сержант напросился в гости, чтобы справить нужду в туалете. Владимир усадил паренька за стол и попытался выведать у того, что он знает. ПэПээСник особо ничего не знал, его прислали из другого района города и приказали строго настрого следить, чтобы капитан Словник не улизнул из квартиры, а в чем вина капитана, сержанту не сообщили, да он и не спрашивал, потому что уж сильно боялся вызвать гнев «страшных беркутовцев».