Инопланетянин - Котцвинкл Уильям - Страница 12

— Полегче, приятель! — прикрикнул Эллиот. — Мне велено поддерживать здесь порядок.

Пришелец обследовал комнату, шаря по углам, вытряхивая, опрокидывая и бесцеремонно расшвыривая все, что попадалось под руку. Попробуй все изучить, когда кругом так необычно. Планета примитивная — действовать приходится на ощупь, методом проб и ошибок. Откуда тут взяться вдохновению?

Его взгляд остановился на прикрепленном к стене изображении марсианской принцессы, наготу которой едва прикрывали несколько полосок сверкающего металла.

Ну и ну!

Несколько секунд он созерцал ее — пистолет, шлем, сапоги цвета электрик.

— Нравится? — ехидно поинтересовался Эллиот.

Старый путешественник медленно опустил руки — сначала перед собой, затем развел их пошире, изображая более классический идеал красоты — расширяющийся книзу грушевидный силуэт.

— Таких у нас не много наберется, — сказал Эллиот, взял рукой старое пугало под локоть и легонько подтолкнул к чулану.

— Будешь там жить, ладно?

Изношенный временем скиталец, тяжело переступая утиными лапами, поплелся в отведенное логово. Он, в чьем ведении находилась растительная жизнь в необъятных космических дворцах, вынужден ютиться в жалкой клетушке по соседству с доской на роликах.

Сгорбившись, он опустился на пол. Где же корабль? Где украшение Вселенной? Его так не хватает!

Внезапно он воспринял донесшийся из глубины космоса сигнал маяка — маяка, разыскивавшего Землю с немыслимых расстояний.

— Здесь даже окошечко есть, — Эллиот вывел гостя из оцепенения, указав ему на стеклянный квадратик над головой.

— А вот тебе светильник для чтения, — сказал он и включил лампу. — Ладно, располагайся, а я побежал. Куплю печенья и еще чего-нибудь.

Дверь в чулан закрылась. Ученый прищурился от резкого света, потом стащил с полки красный платок и набросил на абажур. Свет смягчился и стал лилово-розовым, как внутри его родного корабля.

Он должен подать сигнал, во что бы то ни стало известить товарищей о том, что жив.

В голове опять возник образ вилки — четыре зубца царапали линии по вращающемуся кругу: «вжик, вжик, вжик…»

Мэри направила машину в ворота; задетые крылом мусорные баки опрокинулись и сбились в кучу. Плевать, главное — она дома. Выключив зажигание, она какое-то время еще посидела за рулем в полном изнеможении. Может, принять женьшень? Или глоток джина?

Открыв дверцу, она выбралась из машины. Взгляд ее остановился на оконце чулана под крышей, оттуда пялился на нее какой-то из недавно купленных плюшевых гоблинов.

Бр-рр, ну и игрушки выпускают теперь для детей. От одного их вида кошмары станут сниться.

Она прошла по аллее и поднялась на крыльцо. За дверью ждал Гарви.

— Не смотри так, Гарви! Я и так вечно чувствую себя виноватой перед тобой…

Игнорируя мольбы пса, она решительно проследовала к столику для корреспонденции.

Вдруг пришло письмо от тайного воздыхателя? Хотя бы и от Бродячего Мертвеца?

Как бы не так, обычный мусор — счета, просроченные счета, сверхпросроченные счета и просьба от какого-то общества по сбору пожертвований. Дудки, только под пыткой!

Она швырнула почту в корзину для бумаг и сбросила туфли.

— Есть кто-нибудь дома? — крикнула она своему племени. Отозвался один Гарви.

— Оставь миску, Гарви.

Она сидела в кресле, не в силах подняться. Над головой прожужжала муха. Мэри прогнала ее рукой раз, другой, но муха не унималась, и Мэри поняла, что жужжит не муха, а у нее в ушах.

Следующая стадия — звон колокольчиков, а за ней — голоса.

Решив, что сегодня сходить с ума все равно некогда, она встала и пошла на кухню. Глянув на пол, сразу поняла, что Эллиот готовил себе калорийный завтрак.

Пил вытерла полки и дверцы буфета и сварила крепкий кофе.

Сидя в раздумье над чашкой, Мэри разглядывала свои ноги. Ноги, готовые забастовать.

— Так есть кто-нибудь дома или нет?

Как обычно, ей не ответили. Не иначе, погрузились и какие-то тайные замыслы; может, сегодня у них на очереди государственный переворот?

И дай бог, лишь бы не шумели.

Задняя дверь с пушечным грохотом распахнулась, и и кухню ворвался Майкл, будто на слоне верхом.

— Салют, ма, как прошел день?

— Хорошо. А у тебя?

Майкл неопределенно пожал плечами.

— Пойду поиграю в регби, — после некоторой паузы добавил он таким тоном, что было ясно — ничто на свете его не остановит.

— Прекрасно, — сказала Мэри. — Валяй!

Она небрежно махнула рукой, словно давая разрешение, которого никто у нее не спрашивал, и опять уставилась в кофейную чашечку, пытаясь собраться с силами.

Майкл нацепил наплечники и схватил шлем; он весь кипел от азарта, уж сегодня он им покажет! В два прыжка он очутился в коридоре, но перед лестницей, преградив дорогу, стоял Эллиот.

— Майкл…

— Привет, симулянт! — бросил на ходу Майкл, норовя протиснуться к ступенькам.

— У меня есть для тебя кое-что очень важное…

— И что же?

— Помнишь гоблина?

— Гоблина? Слушай, дай пройти.

— Секунду, Майкл, дело серьезное.

Он вернулся.

— Эллиот! — Майкл редко снисходил до бесед с младшим братом — от такого хорька не только в парчизи того и жди мелких пакостей. — Отвяжись!

— Я покажу его тебе, только, чур, он мой!

Майкл заколебался.

— Ладно, показывай, только быстрей!

— Сперва поклянись. Самой страшной клятвой.

— О’кей, о’кей, показывай! Что там у тебя, скунс какой-нибудь? Прямо в комнате? Мамаша тебя прикончит.

Эллиот увлек Майкла за собой по коридору.

— Сними наплечники, — попросил он, когда они вошли в комнату. — Он может испугаться.

— Не испытывай мое терпение!

Эллиот подвел брата к чулану.

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Ну, я тебя прошу, ладно, Майкл?

В чулане хранитель многовековой мудрости перебирал в памяти все, что он знал о коммуникационных устройствах — одно из них ему предстояло каким-то образам построить. Он услышал, что в комнату вошли двое круглоголовых (так иногда называл он про себя землян), но не стал отвлекаться, вспоминая схему передатчика. Внезапно дверь в его убежище распахнулась.

Вошел Эллиот и, успокаивающе кивнув, обнял древнего ученого за плечи.

— Пойдем, познакомишься с моим братом.

Не успели они переступить порог, как в комнату ворвалась Герти, только вернувшаяся из детского сада. Увидев чудовище, она завизжала, завизжал и сам космонавт. Майкл, который в этот самый момент открыл глаза, тоже завизжал. Вырвавшийся из трех глоток пронзительный визг волной разнесся по дому и достиг командного пункта, где сидела Мэри, безуспешно пытавшаяся прийти в себя.

— О, боже! — простонала она, делая усилие, чтобы вылезти из-за стола. Что за новую забаву придумали ее детки? Не мучают ли Герти? Она с трудом поднялась по лестнице и устало потащилась по коридору в комнату Эллиота. После дня изнурительной работы бороться с шайкой малолетних преступников дома — кто способен это вынести?

Мэри на мгновение остановилась перед дверью. Одно утешение — у Эллиота теперь порядок.

Она вошла в комнату и остолбенела. Все вещи Эллиот были вывалены на пол. Мэри посмотрела на Эллиота. Как можно посреди такого разгрома сохранять невинное выражение лица?

— Что случилось? — спросила Мэри внезапно осевшим голосом.

— Где?

— Ты еще спрашиваешь? Посмотри на этот бедлам! Что произошло?

— Ты имеешь в виду комнату?

— Это не комната, это кошмар! У тебя тут дикари танцевали?

В чулане старый космонавт скорчился ни жив ни мертв между Герти и Майклом. Девочка, казалось, готова была укусить его; мальчик сидел, раскрыв рот, с остекленевшим взором, его огромные, широкие плечи едва помещались в крохотной клетушке. Гость из космоса надеялся, что осадное положение продлится не слишком долго — в тесном чулане становилось душновато.

Инопланетянин осторожно приник лицом к прорезям и двери. Гибкое, похожее на иву создание указывало на предметы, которые он разбросал по полу в поисках деталей для передатчика, и было видно, что оно недовольно.