Шпеер (СИ) - "Magenta" - Страница 192

* * *

— Мистер Поттер, вот вы где!

Директор с неудовольствием оторвался от экрана.

Гермиона, встрепанная сильнее обычного, топталась на пороге редакторского кабинета. Лицо секретарши казалось непривычно бледным, в широко раскрытых глазах метался испуг.

— Что там у вас?

Девушка нервно провела рукой по торчащим кудрям, вспушив их до облачности.

— Я не смогу пойти с вами на обед, мистер Поттер. Меня вызывают в Хоум-офис. Допрос, разговор... Не знаю, что.

Гарри вскочил.

— Из-за «Автобиографии»?

Гермиона кивнула и закусила губу. На Печального Бобра было жалко смотреть. Гарри оглянулся на Северуса, молчаливо наблюдающего сцену. Не прочитав в лице редактора ничего, кроме равнодушной скуки, Г. Дж. схватил девушку под локоть и увлек в коридор.

— Не бойтесь их, — зашипел он, сунув нос в каштановое облако: где-то там затерялось девичье ухо. — Скажите, что можете заново переписать, память хорошая... Можете или нет, другой вопрос, главное, благое намерение. Не переживайте, вы умная и смелая, я знаю, — Гарри вложил в голос всю силу убеждения.

Облако благодарно затряслось. Забыв о рабочем политесе, директор схватил девушку за руку.

— Только не подписывайте ничего, — взволнованно прошептал он. — Вдруг сотрудничать предложат... Ну вы понимаете.

— Я дочь юриста, — хмуро сказала Гермиона.

— Тем более.

Повинуясь сочувственному порыву, Гарри обнял ее за плечи и заглянул в глаза.

— Все хорошо будет, — искренне сказал он. — И еще... Ресторан... Я хотел вам спасибо сказать. За вырезки из книг. Жаль, я сразу не догадался, что вы мне подсказки присылали.

Гермиона густо покраснела.

— Я не хотела, чтобы это выглядело как розыгрыш, — жалобно сказала она. — Моя мама передавала таким образом новости Альбусу.

— У меня не тот склад ума, видимо, — вздохнул Гарри, заменив приличной фразой едва не вырвавшиеся слова «дурак недогадливый».

Гермиона улыбнулась.

— Профессор Дамблдор любил разные игры.

— До сих пор любит, — буркнул директор.

Секретарша кивнула, соглашаясь.

— Особенно он любит игру «Шахматы с завязанными глазами». Один не знает, что делает другой, и за кого играет. У каждого своя миссия. Мы не люди для него, знаете? — грустно прибавила она. — Куклы. Пешки. Ему надо выиграть партию, вот и все.

Гарри задумчиво уставился на девушку, будто увидел впервые.

— Мне повезло с такой умной и красивой помощницей, — тихо сказал он. — Сейчас только понимаю.

Щеки Гермионы расцвели розами.

— А мне повезло с таким умным и симпатичным начальником.

— Да уж, похвалили друг друга, — покраснел директор. — Предложение пообедать остается в силе, мисс.

— Если выживу, — рассмеялась девушка.

— Непременно выживете, — заверил Гарри.

* * *

— Я еду по делам, Liebes.

Г. Дж. сник.

Северус приподнял пальцами его горестно опущенный подбородок и заглянул в глаза.

— Люблю тебя еще и за то, что не задаешь вопросов, — промурлыкал он. — Только не надо меня выслеживать в такси, мой милый Бонд.

Гарри тихо растворился в мягком взгляде возлюбленных черных глаз.

— Ты однажды сказал, что если изменишь, я даже не узнаю об этом.

— Бред, — чувственные губы Северуса на мгновение сердито искривились. — Я не способен тебе изменить, мой бесценный шеф. Это чистая правда. Настоящая. Лови момент истины.

— О, Шатц... Я верю, — взволнованно сказал Гарри. — Раз ты уходишь, я в бассейн пойду, ты не против? — он лукаво улыбнулся.

По лицу Северуса прошла тень беспокойства.

— Не против, нет, — буркнул он и отвел взгляд.

«Ревнует, ура!» — посетила светлую голову Г. Дж. отдающая детским злорадством мысль.

Он порозовел от удовольствия, обнял Северуса за шею и замер, вдыхая запах его тела и туалетной воды.

— Я тоже не способен тебя предать, — прошептал он. — Скорей умру.

Северус прижал его к себе, сдавив ребра почти до боли.

— Не умирай. Никогда не умирай. Даже во сне, — глухо сказал он.

* * *

Г. Дж. Поттера не интересовал бассейн. Как не интересовала студия фехтования, теннисный корт, зал музыки и вокала, клуб литераторов, танцоров и театральный кружок.

Отражаясь в высоких помпезных зеркалах, Гарри и его многочисленные копии из Зазеркалья петляли незнакомыми коридорами, неумолимо приближаясь к заветной цели — арт-студии «Гелиос».

Чуткий нос сообщил Г. Дж., что он почти на месте — запахло творчеством. Аромат был не из лучших. В воздухе витало душноватое амбре из олифы, ацетона, сырой глины и чего-то неприятно-затхлого.

Коридор не пустовал. У окна, солидно выпятив живот и придерживая толстым пальцем накрытый бумагой подрамник, стоял не кто иной, как великий художник Дадли Дурсль. Собственной персоной.

Гарри замедлил шаг. Встреча с дорогим кузеном совершенно не входила в шпионские планы.

— Маэстро, — исполнился желчного ехидства Г. Дж. — Какая встреча!

Дадли оторвался от созерцания тумана над городскими крышами, обернулся и удивленно округлил маленькие глазки.

— А ты что тут забыл?

— В студию хочу записаться, — с вызовом сказал Гарри, пренебрежительно оглядывая дорогой, шитый на заказ кардиган, не делающий кузена ни стройней, ни элегантней.

— Да кто тебя возьмет, — расхохотался Дадли. Так искренне, что в сердце Г. Дж. вонзилась жалящая иголочка обиды. — Ты бездарен и безнадежен, братишка.

— Не называй меня братишкой! — вскипел Гарри. — Тебя взяли, безрукого, почему меня не возьмут? Когда занятие, а? И где мастер, или как его там?

— В автосервисе мастер, — разозлился Дадли. — Здесь — Мэтр! Маэстро! Господин Пивз! Неподражаемый и несравненный Ларри!

— Влюбился? — ядовито осведомился Гарри.

По щекастому лицу кузена прошла гримаса досады.

— Гарри, сколько можно, — усталым голосом сказал он. — Мы не дети уже, хватит, а?

Г. Дж. уставился на тонкую морщинку между бровей Дадли — он не видел ее раньше.

— Да, — тихо сказал он. — Это я так, по привычке.

Кузен великодушно тряхнул двойным подбородком.

— Да ладно. Если хочешь к мистеру Пивзу, то он там, — Дадли указал пухлым пальцем но какую-то дверь. — Занятия через полчаса, я раньше пришел, кое-что переделать надо.

Он кивнул на подрамник.

— Можно глянуть? — с любопытством спросил Гарри.

Опустившись на колено, он приподнял край тонкой бумаги, прикрывающей работу, и обомлел.

Легкие штрихи карандаша мастерски передавали изгибы изящного женского тела. Опираясь на локоть, юная натурщица лежала на струящемся шелковистом покрывале, положив тонкую руку на раскрытую книгу.

— Нет, это не ты рисовал, — прошептал Гарри. — Это не мог быть... не может быть...

— Это я рисовал, — со слоновьей невозмутимостью сказал Дадли.

Гарри устремил на него потрясенный взгляд широко распахнутых глаз.

— Здорово, — тихо сказал он. — Больше, чем здорово!

Он медленно поднялся, борясь с нелепым желанием обнять и расцеловать толстые щеки растерянно улыбающегося кузена — дорогие родственники не хвалили друг друга никогда.

— Ну, я пошел, — отчего-то виноватым голосом сказал Дадли.

Гарри молча кивнул. Кузен подхватил под мышку подрамник и распахнул какую-то дверь. Г. Дж. любопытно вытянул шею, разглядывая обитель творцов.

За рядами пустых мольбертов, пружинисто пригнувшись перед броском, стоял он — безголовый Дискобол. С зажатого в гипсовой руке диска лукаво улыбались красные глазки и по-лягушачьи растянутый рот, небрежно нарисованные рукой насмешника.

* * *

Заготовив мелкую ложь, Гарри протянул было руку, чтобы вежливо постучать в массивную деревянную дверь с медной ручкой, и замер — ухо уловило голоса. Великий художник Пивз был не один.

— Не надо впутывать третьих лиц, — донесся чей-то приглушенный баритон. — Сами справимся! Ты точно уверен, что они запаковали ЭТО в картину?

— Уверен, — засипел собеседник. — Плохо то, что обыск всех клиентов, которым я продал работы за последние полгода, займет черт знает сколько времени!