Южноморск (СИ) - Забелина Вера Васильевна - Страница 54

- Проспорил, - довольно улыбнулся Афоня изумлённому домовому. - Мы с ним поспорили, он сказал, что ты нас не различишь, - пояснил он Артёмке.

- Почему не различу? - удивился Артёмка. - Вы же совсем разные.

- Привет, - улыбнулся второй домовой, - меня зовут Лутоня, я теперь буду здесь заменять Афоню.

- Афоня, ты уходишь? - обречённо сказал Артёмка.

Но погрузиться в пучину отчаяния Афоня ему не позволил.

- Не я ухожу, а мы с тобой отсюда уходим, - обнял он Артёмку. - Я же тебе сказал, что мы с тобой теперь не расстанемся. Юлия Константиновна нашла тебе новую школу, нас принимают в Пудожскую школу волшебников. Правда, там тебе придётся учиться в первом классе, но ты же не будешь возражать?

- Не буду, - подтвердил Артёмка, всё ещё не решаясь поверить, что они с Афоней уйдут отсюда, что никто больше не будет его обзывать и напоминать об этой тягостной жизни. - А где эта школа? - спохватился он.

- Это далеко на Севере, в Карелии, - пояснил Афоня.

- Жаль только, что я и Юлию Константиновну больше не увижу, - вздохнул мальчик. - Она такая хорошая, так мне помогла.

- Увидишь, и не раз, - заверил обрадованного Артёмку домовой. - У Юлии Константиновны в той школе дочка учится, я тебя с ней познакомлю.

- А вдруг она не захочет со мной знакомиться? - встревожился мальчик. - Ей сколько лет?

- Ей 16 лет, и знакомиться с тобой она не откажется. Она же на волшебника учится, а волшебники все добрые, так что не волнуйся. Пойдём сейчас к Юлии Константиновне, она тебе всё расскажет, как ты дальше жить будешь.

Когда Артёмка с Афоней появились в медпункте, Юлия Константиновна взволнованно ходила по комнате, с нетерпением ожидая их. Увидев Артёмку, она кинулась к нему и обняла мальчика, тесно прижав его к себе. Не ожидавший такого приёма, Артёмка на мгновение замер, а потом сам с блаженством прижался к Юлии Константиновне. Постояв немного в обнимку с малышом, Юлия Константиновна наконец отстранилась и ласково заглянула ему в лицо.

- Тёмушка, мы тут кое-что решили изменить в твоей жизни, но только, если ты сам этого захочешь. Пойдём сейчас ко мне домой, я тебя кое с кем познакомлю, и мы тебе расскажем, что хотим тебе предложить.

- А Афоня? - обеспокоенно оглянулся Артёмка.

- Афоня при любом твоём решении останется с тобой, - поспешила успокоить мальчика Юлия Константиновна. - Ну что, идём?

- Идём, - согласился Артёмка и доверчиво протянул ей руку.

- Тебе ничего не нужно взять из твоих личных вещей? - спохватилась Юлия Константиновна. - Ведь если ты согласишься с нашими предложениями, сюда ты уже не вернёшься.

- А у меня ничего своего нет, - понуро сознался Артёмка. - У меня всё отбирают, даже если я что-нибудь нахожу.

- Больше такого не будет, малыш, - помрачнев, заверила его Юлия Константиновна. - Сегодня у тебя начинается новая жизнь. Сейчас я создам телепорт, и мы перейдём ко мне домой. Знаешь, что такое телепорт? Может быть, слышал от кого?

- Нет, не знаю, - удручённо признался Артёмка. - Пока я тут жил, я ничем не интересовался, только и думал, когда же меня перестанут мучить.

- Телепорт, Тёмушка, - вмешался Афоня, стараясь отвлечь друга от тягостных воспоминаний, - это такая волшебная дверь, через которую можно сразу шагнуть на какое угодно расстояние.

- Ух ты! - восхитился Артёмка. - А кто эти телепорты создаёт?

Он вспомнил, что Юлия Константиновна сказала "создам телепорт".

- Только волшебники и домовые, - с улыбкой сообщила ему Юлия Константиновна. И, предупреждая рвущиеся с губ Артёмки вопросы, пообещала: - Сейчас придём домой, там я на все твои вопросы отвечу.

Они подошли к двери. Юлия Константиновна открыла её, но вместо коридора детдома Артёмка шагнул в незнакомую, уютно обставленную комнату. Комната пустой не была. На диване у окна сидел какой-то человек в военной форме, который смотрел на них с напряжённым ожиданием. Артёмка застеснялся и прижался к Юлии Константиновне.

- А вот и мы, - жизнерадостно сказала та, снова обняв Артёмку. - Знакомьтесь. Это, Тёмушка, мой муж, Измайлов Кирилл Михайлович. Я ему про тебя рассказала. Вот он тебе и поведает о нашем предложении. Давай сядем с ним рядышком, ты его послушаешь и решишь, нравится ли тебе то, что мы предлагаем.

Артёмка стеснительно разместился между взрослыми и робко глянул на них. Оба смотрели на него с такой любовью и нежностью, что он чуть не захлебнулся от радостной надежды, которая возникла в его сердце.

- Знаешь, Тёмушка, - начал Кирилл Михайлович, взяв ручки мальчика в свои тёплые надёжные ладони. - Мы хотим предложить тебе стать нашим сыном. Юлия Константиновна полюбила тебя сразу, как только увидела. А от неё эта любовь передалась и мне. Так бывает, если муж и жена являются половинками единого целого. У нас есть две дочки, которые примут тебя и будут тебе любящими и понимающими сёстрами, так что теперь ты никогда не будешь одинок. Подумай, и скажи нам, хочешь ли ты, чтобы Юлия Константиновна стала твоей мамой, и согласен ли ты считать меня своим папой. А я очень хочу, чтобы ты стал моим сыночком.

- Это правда? - неверяще прошептал Артёмка.

Он неосознанно молился, всей душой надеясь, что ему это не снится, что это всё происходит на самом деле.

- Правда, Тёмушка, такими вещами не шутят, - взволнованно сказал Кирилл, обнимая мальчика и устраивая его у себя на коленях. - Будешь моим сыночком? - ласково шепнул он мальчику.

Острая пружина внутри Артёмки, питаемая его постоянным отчаянием и безнадёжностью, внезапно начала уходить, убирая боль, неотступно терзавшую его сердце, а на смену ей возникало ощущение родного тепла и защиты от обнимавшего его мужчины. И Артёмка зарыдал отчаянно, безудержно, выталкивая из своего мира остатки этой пружины.

- Тихо, тихо, мой маленький, - бережно прижимая к себе сынишку (да, сынишку!), шептал Кирилл. - Всё хорошо, мой родной, папа и мама теперь с тобой, они не дадут тебя в обиду.

- Да, знаешь, как страшно быть одному! - всё ещё всхлипывая, поделился Артёмка.

- Одному, да ещё маленькому, очень страшно, - согласился отец.

*

Николка возвращался из школы с лёгким сердцем. Задания он понял и надеялся, что вечером сможет выполнить письменные задания быстро и правильно. Обычно, когда они возвращались из школы, воспитатели после скудного обеда отправляли их на работу (убирать в офисах, на автостоянке и в других местах, где требовались рабочие руки).

Директор называл это трудовым воспитанием. Надо ли говорить, что деньги за их труд получал директор, объясняя воспитанникам, что так они отрабатывают часть своего содержания.

Четырёх- и пятиклассники возвращались домой к часу дня. Они шли гурьбой, гадая, что ещё ждёт их в доме, помимо вкусного обеда, на который они надеялись. Подходя к своему кварталу, они издали услышали громкую ругань со стороны автостоянки.

- Что-то Самсон сильно разоряется, - тревожно заметил Севка Мазин. Его обычно посылали на работу в распоряжение Самсона Цуладзе, хозяина автостоянки. Самсон с детдомовцами не церемонился, ребята, которые у него работали, часто ходили в синяках, поскольку Цуладзе не стеснялся распускать руки.

- И мелюзги что-то не видно, - заметил Колян Саманеев.

Обычно, когда они возвращались домой, на территории автостоянки и на прилегающих к ней площадях уже суетились уборщики из первых - третьих классов.

- Наверное, Вера Ивановна отказалась посылать малышню на работы, - предположил Николка.

- Ну да, так она и станет связываться с Цуладзе, - сказала Карина Самвелян, сестра Рубена. - Не посмеет.

Карина была в четвёртой группе, но училась в параллельном классе. Детдомовцев в школе распределяли по параллельным классам, поскольку ни одна учительница не соглашалась брать класс, состоящий полностью из воспитанников детдома.

- Раз Самсон разоряется, а мелюзги не видно, - рассудительно заметил пятиклассник Гриша Корзун, - значит, посмела.

- Сейчас узнаем, - сказала Настя, - вон наш "мальчик-колокольчик" бежит нас встречать.