Дух трудолюбия (СИ) - Горн Андрей - Страница 85

Бронеход на поверку оказался весьма медленной по сравнению с дирижаблем и очень неповоротливой тяжелой махиной, по большому счету приспособленной для движения по более-менее обозримо ровным поверхностям. Для практически любых действий, будь то поворот, спуск, подъем, стрельба из пушек, согласно инструкций, неизвестным составителем предписывалось снизить скорость, а то и полностью остановиться. Большая трехпалая ступня, имевшая свободный до определенного угла ход, при подъеме ноги меняла угол наклона и возвращалась снова в нужное положение при опускании ноги на грунт. Любой большой и крепкий камень, овраги, ямы, по ширине больше длины шага бронехода, густой и плотный лес, сильный уклон или подъем -все это было серьезным препятствием для нашей машины, способным запросто завалить или опрокинуть этого железного мастодонта набок.

Поэтому мы, не мудрствуя лукаво, просто шли по следам ушедших вчера катайцев. Разворачивались там же, где имелись соответствующие следы. Также меняли курс , как только катайцам встречалось препятствие. Мы учились. Учился Акинфий с Чурилой, учился и я, на ходу осваивая прицельные устройства и наличные приборы. Учились ребята в крюйт-камере, когда мы решили освоить стрельбу из пушек. Наметили пару сросшихся сосенок в качестве цели. Я выставил совместно с Чурилой нужный прицел , пока он крутил ручки подъёма угла пушек. Бабахнули по ним. Ну мимоза! Недолет! Откорректировал прицел, бабахнули вновь. Опять мимо. Недолет! Немного подумав, нашёл свою ошибку. После чего в третий раз выставил прицел и дал команду грузить в казенник выстрел. Бабах! И две сросшиеся друг с другом сосны с хрустом надломились у самого основания. Сделав еще несколько выстрелов, поразив другие цели, мы пошагали дальше. Кстати, о шагах. В движении идущий бронеход по сравнению с дирижаблем был очень некомфортной штукой. Если нас на дирижабле трясло, когда он попадал в воздушные ямы, то в бронеходе нас мотало туда-сюда постоянно из-за особенностей ходовой конструкции. И практически сразу в голову пришли идеи об улучшении конструкции бронехода и повышении комфортности всех в нем находящихся. Но это когда-нибудь потом. Учились и парни в пародвижительном. Павел несколько раз туда спускался, проверяя, все ли там нормально.

Получив ответы на свои технические вопросы, он как-будто в чем-то утверждался и, как наседка над цыплятами, снова бежал вверх на другие палубы, проверять и их состояние.

Бросаю взгляд на настенные часы. До назначенного срока оставалось чуть больше получаса, когда Чурило, увидев в оконных щелях кого-то на дороге впереди, заорал:

-Тпр-р-р-у-у! Наши-и-и-и!

Акинфий без приказа принялся останавливать бронеход. Я чертыхнулся, едва удержавшись на ногах и ничего не говоря, сам рванул к окну, посмотреть, кого же там принесло. Но сквозь смотровые щели-окна никого не было видно. Густой лес и узкая полоска дороги, по которой мы шли, часто ломая и вырывая с корнем, попавшиеся нам под ноги, мешающиеся деревья и кустарники.Чурило же рванул на кормовую площадку. Крикнул:

-Чурило, а ну стой! – Но куда там. Этого парня как ветром сдуло. Пометив себе сделать выговор этому непоседе, изливаю свое недовольство рядом стоящему Акинфию. Тот полностью согласен со мной и пообещал отчитать родственника.

-Пойми ты, я за ваши жизни боюсь. Мы еще не знаем, кого этот обалдуй встретил, а тот уже и бронеход остановил, и встречать его побежал. А вдруг он обознался и там враг какой. Ты меня понимаешь? Согласен?

-Да согласен я, княже! Апосля задам ему трепку, ужо узнает он у меня, где раки зимуют.

Взяв с собой парострел, вышли с Акинфием на кормовую площадку. Чурило уже с кем-то спокойно разговаривал. Киваю:

-Кто это, Чурило?

-Да знакомец мой. Из соседской деревни. Из охотников. К нам встречать послали. Сказал, что только командиру новости как есть обскажет.

Наказав всем оставаться на корме, спускаю веревку и спускаюсь сам.

-Кто такой?

-Братомил Огниво. Из Панашек. Охотник я. Брат послал сообщить, что в лагере вражеском с час назад все в движение пришло. Собираются они, готовятся к чему-то. Пополнение утром к ним пришло на большом дирижабле. Высадили голов этак сто военных при оружии и улетели. Брат сказал, что нельзя воевать. Погибнем зазря. Он служил, он знает. С пополнением с ними никак не справимся. Охолонить надо наших.

Пополнение. На это я совершенно не рассчитывал. Может не соваться туда вообще. Черт-черт-черт!

-И что там они делают, к чему готовятся?

-А кто их знает. Я когда уходил, волшбу какую-то затеяли. Маги там во главе. Стоят в центре Крутобогова капища, сами руками водят, орут, кричат чегой. Непонятно мне, но страсть страшно. Не знаю. Готовятся к чему, а к чему, не знаю.

-А староста? Евграф Степанович? Катайцы взяли старосту в деревне, проводником.

-Да нет боле старосты вашего. Убили его перед уходом к вам. Хотел помешать магам начать волшбу. Оттащили его катайцы в сторону от капища и бросили.

Услышав грустные новости, еще их как-то надо сообщить Акинфию, я поблагодарил разведчика за сообщенные новости и мы расстались. А мне пришлось лезть по веревке назад. Акинфий с Чурилой в нетерпении начали задавать вопросы, едва я только добрался до площадки.

-Княже, ну чего там Братомил бает?

-Что-что? Пополнение у них, человек сто на дирижабле прилетели. Собрались все и готовятся к чему-то. Ну и самое печальное. Крепись, Акинфий! Родственника твоего, старосты Евграф Степановича больше нет. Убили его катайцы недавно. Погиб он, Братомил сказал, как герой. Прости меня за плохие новости! – поднявшись, я обнял, замершего от услышанного и с остекленевшими глазами, парня. Похлопал его по спине, и следом, открыв железную дверь, шагнул на лестницу, оставив его наедине со своим родствеником Чурилой.

На мостике я подошел к смотровому окну. Нужно было срочно решать, что же делать дальше. Деревенских охотников в битву с регулярной катайской армией пускать в бой точно было нельзя. Я не бог весть какой военный, но численный перевес был явно за ними Это у нас был какой-то шанс побиться один на один с вторым бронеходом, используя фактор внезапности. И не особенно обращать внимание на солдат внизу. Броня же.

-Что, Сереж, все так плохо? -вздрогнул. Слышу голос тихо подошедшего сзади Бардина. Не сразу обратил внимание на смену в разговоре, уже доставшего меня вконец, обращения “княже”.

-Плохо. -вкратце рассказываю ему последние новости: -Вот думаю, сможем ли мы теперь их одолеть.

-Надо идти. Столько сделать и все в конце бросить?! Да я катайцу за рабство свое отомстить хочу. Они вовек не расплатятся. И за всех наших, сгинувших там.

-И я пойду. -снова вздрогнул от неожиданно сказанных слов. Акинфий: – Мстить буду за сродственника своего. Пусть панашкинские сами драпают, а я не побегу. Он за нас голову свою сложил, а мы...

-И я! -слышу голос Чурило.

-Эй, я тоже с вами, но я помирать там не собираюсь! Меня Лизка ждёт. Так и зарубите себе на носу. -решил я прервать этот самоубийственный настрой: – А теперь -по местам! Ходу!

И наш ” Новик” зашагал вновь. Учитывая, сколько времени мы потеряли, пока я узнавал новости, потребовал от пародвижительного прибавить в скорости. Пашка, как только услыхал, побежал к ним вниз. Вскоре мы прибавили в скорости, о чем я догадался благодаря усиленной тряске. Мотало нас нещадно. Окна были раскрыты настежь, впуская внутрь прохладный живительный воздух, ибо от жары, исходящей от движителя и нагревшихся стенок, и травящего через неплотные соединения труб пара, внутри бронехода дышать было решительно нечем. От лязга, скрипа и прочих металлических звуков я, кажется, давно оглох и болела голова. Хотя жаловаться мне еще грех. Мне-то и ребятам на мостике ещё ничего, держись себе у окна за поручень, а вот в крюйт-камере и в пародвижительном, чую, было совсем тяжко. Как там держатся ребята? И не спустишься посмотреть, тут следить надо. И верно, как чуял:

-Княже! -кричит Чурило: – Ты смотри, как погода разгулялась! Гроза похоже будет. Поверх верхушек деревьев прямо по нашему курсу вдруг внезано потемнело до черноты. На фоне чёрного пятна отчётливо были видны клубы, хаотично крутящегося со сполохами молний, воздуха.