Жития новомучеников и исповедников российских ХХ века - Коллектив авторов - Страница 287

В НКВД были вызваны свидетели — председатель колхоза и некая супружеская пара, к которой, бывало, заходил отец Николай; в ответ на предложение следователя рассказать о священнике они рассказали о нем все, что знали. О том, что он вырос в бедной крестьянской среде и во время гонений лишился последнего имущества, но это не смутило священника, так как отец Николай ко всякому труду был привычен. В первую очередь он был добро–совестным пастырем, но не гнушался и никакой крестьянской работой, зарабатывая себе зачастую на жизнь тем, что вставлял стекла в домах крестьян и делал им кадки.

Пока свидетели рассказывали о священнике, следователь что‑то писал на листе и, когда те закончили, подал им подписать протокол допроса. И настолько были велики — у одних доверие, а у других страх перед НКВД, что они, не прося его зачитать и не читая сами, расписались под тем, что написал следователь о контрреволюционной и антисоветской деятельности священника. 5 сентября следователь, допрашивая отца Николая, сказал:

— Следствию известно, что вы среди населения вели контрреволюционную работу. Признаете вы это?

— Нет, я это отрицаю, так как никакой контрреволюционной работы не вел.

—Следствию также известно, что вы среди населения клеветали на советскую печать. Признаете вы это?

— Нет, я это отрицаю, — ответил священник.

Поскольку у следователя было достаточно подписанных лжесвидетельств, он не слишком домогался признаний от священника в его антигосударственной деятельности и уже 8 сентября составил обвинительное заключение и передал его на решение тройки. 22 сентября тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Протоиерей Николай Житов был расстрелян 25 сентября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

ИСТОЧНИКИ:

ГАРФ. Ф. 10035, д. ПП33813.

АМП. Послужной список.

Ноября 26 (9 декабря) Священномученик Василий (Агафоников)

Составитель игумен Дамаскин (Орловский)

Священномученик Василий родился 5 марта 1885 года в селе Медяны Вятского уезда Вятской губернии в семье Владимира Яковлевича и Марии Андреевны Агафониковых. Его отец служил псаломщиком в Свято–Троицкой церкви в селе Медяны, мать была дочерью псаломщика Андрея Яковлевича и Пелагии Ивановны Трониных. Мария Андреевна обладала прекрасным слухом и хорошим голосом и знала наизусть около трехсот народных песен, в которых отражались нравственные воззрения и исторические предания русского народа, что оказало немалое влияние на Василия и его старших братьев Николая и Александра.

Большое влияние имел на братьев известный в Вятской земле пастырь и проповедник Николай Михайлович Зубарев, который был крестным отцом Александра и Василия Агафониковых, и впоследствии, когда Александру пришло время учиться, отец Николай настоял, чтобы родители отдали Александра в женскую церковноприходскую школу, которой он заведовал, а не в мужскую земскую, куда тот должен был идти и в которой, как и почти во всех земских школах, в то время процветало безбожие. После поступления в школу старшего брата Александра туда же поступил и Василий, хотя ему в то время исполнилось всего шесть с половиной лет.

По окончании Вятской Духовной семинарии Василий женился на девице Клавдии Кошурниковой и был рукоположен во священника ко храму в селе Мелянда Уржумского уезда, а через год переведен в Введенскую церковь в селе Немы Нолинского уезда и тогда же утвержден заведующим и законоучителем Власовской школы Вятского братства святителя и чудотворца Николая, а также законоучителем Немской земской школы.

Летом 1910 года отец Василий был переведен в родное село Медяны, где служил его престарелый отец, в марте этого же года рукоположенный в сан священника. В январе 1913 года отец Василий был переведен в Покровскую церковь в селе Ситьма Нолинского уезда, а в марте 1920 года назначен служить в Благовещенскую церковь в селе Бобино Вятского уезда.

Село Бобино было одним из старейших и обширнейших в уезде. Первое здание храма здесь было построено в 1603 году, последнее — в 1787 году, прихожан в начале двадцатого века насчитывалось более семи тысяч. Через село проходил Лешуконский тракт — торговый путь на Шестаково, Лекму и далее; через село проходил и путь крестного хода из Вятки на реку Великую — место явления чудотворной иконы святителя Николая. В 1929 году храм в селе был закрыт, но, благодаря хлопотам отца Василия и прихожан, в феврале 1930 года власти дали разрешение на совершение в храме богослужений. В 1929 году отец Василий был возведен в сан протоиерея.

4 ноября 1930 года сотрудники ОГПУ произвели обыск в доме священника. При обыске присутствовал председатель Бобинского сельсовета, который дал священнику такую характеристику: «Избирательных прав лишен как служитель культа. В Красной армии никто не служит. Имущества кроме носильной одежды и мелкого инвентаря не имеет. Семья состоит из шести человек, из коих трудоспособны два человека».

6 ноября 1930 года отец Василий и пять его прихожан были арестованы и заключены в тюрьму в городе Вятке. В тот же день следователь допросил священника. Отвечая на его вопросы, отец Василий сказал: «Никаких собраний у нас не было, кроме как в марте 1930 года по разрешению Вятского РИКа; на нем стоял вопрос об избрании церковного старосты. В 1929 году на церковь была наложена страховка, которую церковь самостоятельно не в силах была уплатить, а поэтому я обратился к прихожанам, с тем чтобы последние в этом содействовали. Во время богослужения они собирали, ходя с кружкой, и таким образом было выплачено все полностью. Проповеди читал чисто евангельские, не касаясь как власти, так и колхозов и коммун и не задевая никаких мероприятий, проводимых советской властью. На квартире у меня кроме Сапожникова никто не бывает; Сапожников как член церковного совета захаживает исключительно по церковным делам. Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю. Добавляю, что во время открытия церкви в проповеди говорил:«Слава Богу! Храм наш снова открыт, но он нуждается в ремонте; необходимо за него уплатить страховую премию». Поэтому, обращаясь к прихожанам, я просил о пожертвовании».

30 ноября следствие было закончено и сотрудник Вятского отделения ОГПУ в обвинительном заключении написал: «Церковь открылась 20 февраля 1930 года. Агафоников говорил, что Бог не допустил богохульникам еретикам–большевикам закрыть церковь.«Горе, горе будет всем им». Агафоников говорил, что современные школы и учительство развращают детей, учат баловству, приучают мальчиков и девочек с малых лет к разврату. Группа кулаков во главе с попом Агафониковым на протяжении целого ряда лет вела антисоветскую агитацию, направленную против мероприятий, проводимых советской властью в селе, и против существования самой советской власти. Поп Агафоников свою кафедру в церкви села Бобина использовал для антисоветской агитации, где под видом проповедей внушал присутствующим вредность коллективизации сельского хозяйства и существования советской власти. Кроме того, поп Агафоников собирал как в церковной палатке, а также у себя на квартире конспиративные собрания кулачества, и после них кулачество по намеченному плану, совместно вся группа, каждый в своей деревне одинаковыми методами противодействовали проведению в жизнь коллективизации сельского хозяйства, самообложения, сельхозналога, расширения посевной площади и противопоставляли против советской власти крестьянство».

29 декабря 1930 года тройка ОГПУ приговорила отца Василия к пяти годам заключения в концлагерь.

Впоследствии, когда священник во время служения в Московской епархии заполнял послужной список, он написал: «С 1 марта 1931 года по 22 марта — в Усольском концлагере; с 22 марта — в Забайкалье; с 25 сентября по 1 октября — Владивостокская бухта; с 9 октября — бухта Нагаево на Охотском море; с 15 июля 1932 года по 24 июля 1934 года — сельхозуправление на побережье Охотского моря; с 17 ноября 1934 года — исполнял обязанности священника в селе Сущево Горьковского края Спасского района; с 26 февраля 1935 года — в селе Понюково Московской области Шаховского района».