Хозяин видений (СИ) - Ангел Ксюша - Страница 97

— Атли, — выдохнула я с обидой.

Петр перевел взгляд на Влада, но ничего не сказал. Влад тоже молчал, увлеченно ковыряя носком пол. Новые туфли. Испортит же.

— Почему не посвятилась в скади?

— Законы позволяют этого не делать.

— Я знаю законы. Я спросил, почему ты не посвятилась.

— Это… личное!

Выдох. И почти потерянный контроль. Нельзя его терять, теперь я уже не одиночка. Нужно отвечать за сына, а сын у меня скади, и в комплекте с ним идет целое племя…

— Слышал, ты убила древнего.

Я подняла глаза. Петр смотрел внимательно и ждал. Чего? Что я с ним тут откровенничать буду. Секретарь тоже замер и снова приподнял ручку. Они о компьютерах не слышали, что ли?

— Была война, — уклончиво ответила я. — Многие убивали…

— Но ты убила до войны.

Правда, до. У него были рыжие волосы и покрытое красными капиллярами лицо. Глаза — ясно-голубые, впитавшие безумие. Он стоял и смеялся, когда я держала голову Глеба на коленях. А Глеб не дышал…

— Что было до войны, не касается скади, — услышала твердый голос Влада. — Тогда Полина еще была атли, и я готов обсудить с тобой смерть Рихара отдельно. И если кто и будет отвечать за нее, то я. Как вождь.

Петр некоторое время хмурился, а затем кивнул. На меня больше не смотрел, бросил только:

— Давай быстро о финансах.

В финансах я ничего не понимала, в чем честно призналась. Постаралась, чтобы голос был твердым и, кажется, получилось. Петр пробормотал что-то о том, что неплохо было бы подготовиться. Что как правитель, я должна была хорошенько изучить вопрос. И предложил приехать завтра с консультантом.

Я кивнула, предчувствуя еще один нелегкий день в веренице нелегких дней. Петр меня явно невзлюбил и постоянно будет пытаться уколоть. Ничего, выдержу. Два дня вместо одного — подумаешь. И то, что завтра я буду здесь одна, без знакомых хищных, которые одним присутствием оказывают поддержку, без Андрея, не сводящего с меня чайных глаз — не проблема. Справлюсь.

Но Влад внезапно шагнул ко мне, протянул руку и спросил ласково:

— Позволишь?

Я сразу и не поняла, что он имеет в виду бумаги. А когда поняла, с радостью ему их всучила. И тут же испытала невероятное облегчение, словно сбросила огромный груз.

Пять минут он что-то объяснял охотникам. Подтверждал свои слова графиками и таблицами. Бросался умными словами, значения которых я не понимала. Это его стихия, а я всегда была от этого далека.

Влад положил мой отчет на трибуну, и Петр повелительно махнул рукой.

— Можешь быть свободна.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда Влад коснулся моей ладони. Едва заметно, мимолетно. И шепнул:

— Подожди меня, хорошо?

Я кивнула чисто автоматически. Хотелось уйти, нет, уехать подальше отсюда. Да и общаться с ним желания не возникло, но… Он помог, хотя и не должен был. И мне было легче все это вынести. Здесь мы с Владом в одной лодке. А еще почему-то вспомнился утренний разговор с Дашей. Вернее, ее слова — я-то почти ничего не сказала.

В коридоре дышалось легче. Роб сразу взял за руку, а ладонь моя, кажется, немного тряслась. Мирослав подошел и сразу обнял. Стиснул, правда, так, что я думала, кости треснут. И шепнул на ухо:

— Выпороть бы тебя!

Но я не обиделась. Обняла его в ответ и изо всех сил старалась сдержать слезы. Не здесь же, в самом деле, реветь.

Губу прикусила, благо, не до крови. Мирослав отстранил меня и тщательно оглядел. На Роба вообще не смотрел, будто его и не существовало.

Но он был. А еще были скади.

— Где тебя носило? Мы тут с ума чуть не сошли. И какого черта ты явилась к охотникам? — Мирослав все же зыркнул на Роба. — С ним?

— Я вместо Даши, — смущенно пояснила я, хотя смущаться-то было не за что. — Сына я родила, Мир.

Он отпрянул, прищурился. Думал, шучу? Нет, просто осознать пытался. Привыкал.

— Вон оно что…

Робу, вероятно, надоело молчать, поэтому он вмешался:

— Как прошло?

— Главному я не понравилась, — скривилась я.

— Ты и не должна ему нравиться. Законов ты не нарушала.

«Пока не нарушала», — поправила я его мысленно. Зная себя, не могла уверить жреца в обратном. Если Петр меня достанет, я не сдержусь. Даже Влад это понял, поэтому и заговорил. Отрезвило неплохо. Но нужно бы уметь самой себя одергивать.

Ганс вышел из зала молча. Постоял в нерешительности пару секунд и двинулся к нам. Сухо кивнул Роберту, на меня покосился недоверчиво, а Мирослава и вовсе проигнорировал. Конечно, что он ему — чужая зверушка? Ганс приставлен к скади, остальных можно не замечать.

Роберт улыбнулся и что-то сказал охотнику по-английски. А я подумала, что Эрик бы ни за что не улыбнулся. Он ненавидел охотников — всех без исключения. И если Эрик не улыбался, то и я не буду. Ни этому, ни Петру. Обойдутся.

— Полина, это Ганс — смотритель скади, — представил Роб охотника.

Я сложила руки на груди. Не планировала, машинально получилось. И брови поползли вверх, а губы расползлись в иронической усмешке.

— Ты молод, да? — вырвалось. — И благодать снизошла недавно…

— Откуда ты… узнала про благодать? — Ганс снова испугался. Думает, я читаю мысли? Слава обо мне ходит, а вот прошлое, видимо, затерли. Древние молчат, а молодые забыли. Или мертвы. Многие погибли на войне.

— Один Первозданный сказал, — ответила я и подалась вперед. — Его звали Сар.

Так и есть — боится. Вздрогнул и тут же понял свою ошибку. Но поздно — все присутствующие ее тоже заметили. Влад улыбался у двери. А Андрей хмурился. Он слишком много хмурится… Улыбка ему больше идет.

— Рада была видеть, Ганс, — соврала я. Радости от общества испуганного охотника я не испытывала. Но вежливость иногда открывает закрытые двери. Да и надоел он мне. Все надоело. — Мне пора.

— Да, утомляют эти сборища, — внезапно бодро поддержал Влад. Шагнул ко мне и приобнял по-хозяйски.

Я попыталась высвободиться — не вышло. Ладно, выскажу потом. И об излишней фамильярности, и о том, что мне его общество в общем-то неприятно. Неприятно ведь? А как иначе? После последнего нашего диалога-то?

Но Влад на мои попытки никак не отреагировал. Кивнул Мирославу только.

— Угостим девушку кофе?

— Конечно! — с энтузиазмом согласился Мирослав и хитро на меня посмотрел.

Интересно, а девушку спросить кто-то собирается? Или в патриархате хищных слово правительницы племени ничего не значит?

— Альянсы вообще-то запрещены, — неуверенно пискнул Ганс и, поймав мой удивленный взгляд, замолчал.

А ведь приятно! Он боится, а у меня удовольствие по коже ползет и мурашками множится.

— О чем ты? Какие альянсы? — делано удивился Влад. — Она же атли в прошлом. Просто кофе. Но если хочешь проследить…

— Я прослежу! — резко перебил Андрей, и я начала ощущать на себе нити невидимого заговора.

Но в чем он заключался, понять так и не смогла. Только удовольствие усилилось от поддержки охотника. И я подумала, что кофе — это очень даже хорошо. Только подальше от этого места. Андрей, быть может, расскажет о Вике, я ведь сто лет ее не видела. Если они еще… Неважно. О чем-то да расскажет. Да и мне нужно сообщить Мирославу, что я в Венгене была.

Но в самом главном я призналась себе лишь ночью, под одеялом. Когда Алан уснул и сопел в колыбели, а я смотрела на кусочек неба, уместившийся в окно. Я соскучилась. Одна, среди малознакомых людей, в ожидании неизвестного, непонятного и ненужного величия. С ребенком сначала в животе, затем на руках. Одна, несмотря на Люсию и Дэна, с которыми было невероятно легко.

Потом все изменилось. Москва с ее суетой, Роберт — приветливый, но чужой, и я невольно ждала от него подвоха, не доверяла. Тамара — вечно хмурая, недовольная. Скади — теплые, но все еще незнакомые.

Алан, всюду Алан. И моя роль в связи с этим.

Ну какая из меня правительница?

А кофе — кофе хорошо. И разговор с друзьями.

— Я недолго, — пообещала я Роберту, и он сдержанно кивнул.

Подозревает в чем-то? Осуждает? Дашу обвиняли в сговоре с Владом. Хотя… у меня есть козырь. Роберт не станет возражать. Только…