Элли в каменном лесу (СИ) - Герхард Евгеньевич Франц - Страница 5

- Ты идешь?

- А? - очнулась девочка, - Да, иду.

Деревья зашелестели по кругу поляны, и ветерок промчался по каждой веточке нежно, едва касаясь листьев. Легким дуновением прошелся в сторону героев, и так же ласково приподнял волосы девочки. Монстра обошел стороной, но поздороваться не забыл. Через некоторое время ветерок нежно провел пальцами по ее щеке, и просвистел что-то ее на ушко.

- Познакомься с ветром, - обратился монстр к Элли, - Он тебе уже что-то сказал?

- Я так поняла, что да. Но, а что он сказал - не разобрала.

- Иногда, сам не понимаю, что он рассказывает. Но сейчас он тебе сказал, что почувствовал твое тепло и твой аромат, навевающий медом и запахом, который появляется в воздухе перед сильным дождем.

Девочка молчала. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула.

Струны арфы оказались не каменными, они были настоящими и живыми. Колонна и корпус были из дерева цвета темного кофе, и свежей земли. В ней сочетались приглушенное эхо, чистый мелодичный звук струн. Ветерок коснулся пальцами их, провел и перешел к конкретным струнам, настраивая каждую чуть-чуть. Потом сыграл простую мелодию. Она прозвучала верно, и мягко. Потом прозвенела еще одна струна, за ней другая, а потом они все зазвучали. Ветерок играл их медленно, посылая ноты не дальше наших героев. Проводя пальцами по струнам, он играл сладкие и чистые ноты, что врывались в душу и замирали образами из приятного прошлого.

Ветер это свободный музыкант-импровизатор, который играл то, что хотел. И здесь был звук. Родной. Знакомый. И их уже было много, сочетание разных нот. Но в мелодии были тонкие провалы. Она имела недостатки, но какое это имеет значение, когда речь заходит о делах сердечных? Мы любим то, что мы любим. И эти звуки были знакомы нам с детства. Рассудок тут ни при чем. Во многих отношениях, неразумная любовь является истинной любовью. Любить просто так мелодию может каждый. Вот так просто взял камешек, и бросил в воду. Нет. Это не то. Но вот любить, несмотря ни на что. Знать недостатки и любить их также. Это редкое, настоящее чистое и совершенное чувство.

Прошло некоторое время, прежде чем герои пришли в себя после таких мелодичных композиций. В воздухе витала некая неуверенность, словно оба побывали на театральном спектакле, когда дальше зрители встав замерли и не знают, что дальше делать. Тишина словно кричала "Бис!".

Если бы у ветра сейчас было лицо, то, не подымая глаз и не думая, он вслушался в свою душу, заиграв одну из песен, что также с детства нам знакомы. Первые нотки были минорными и арфа как бы нашептывала: "Мне грустно! Я предаюсь воспоминаниям, что потерял навеки". Из-под дрожащих струн в вечерний воздух капала печаль. Прошло несколько минут, прежде чем они открыли было рот, чтобы произнести слова, потом остановились. Маленькая девочка вспомнила детские сказки о монстре, о луне, о боли в груди, о слезах прощения. Музыка всегда помогает нам, даже в самые сложные минуты нашей жизни. Пока она с нами, никакая ноша не покажется столь тяжкой и чугунной.

Маленькая девочка посмотрела на слезы на щеках монстра и поняла его тысячелетнее одиночество. Они долго стояли молча, словно в глубокой задумчивости, после того, как музыка прекратилась литься из арфы. И наконец, когда тишина отпустила их на землю, девочка произнесла приглушенно и неуверенно:

- Послушай. А ты когда-нибудь позволишь... - девочка задумалась, - А нет. Ты дашь кому-нибудь себя просто любить? Нет! Не правильно, ты когда-нибудь любил?

Монстр посмотрел на нее, обращая пустой и томный взгляд в ее сторону. Это был первый человек, с которым он так дружно и мило беседовал за последнее тысячелетие. Да и с ветром они никогда не были очень близкими друзьями. Ее близость была самым сладким и острым ощущением в его жизни, настолько долгом промежутке времени.

- Я не помню. А все что приходит мне в воспоминаниях - это мелкие обрывки. Отчетливо помню только... - монстр сделал глубокую паузу, явна ища отчетливые моменты своей жизни, - Сначала была тьма, а внутри меня поселился страх, - начал свою историю монстр, - Затем луна осветила мне путь, а далее глаза привыкли к мраку и звезды открылись для меня. Ночью открываются многие тайны, только надо их увидеть или заметить.

- Это как бабочки? - задорно спросила маленькая девочка.

Монстр повернул свою голову, и, посмотрев на нее, кивнул.

- Ты все время торопишься и не даешь истории набрать свои обороты. Попробуй насладиться моментом, - он приподнял подбородок, закрыл глаза и глубоко вздохнул, - Ммм... какой свежий и свободный воздух. Опьяняющий разум, освобождающий мысли, и именно в эти моменты желаешь вслушаться в звуки, порхающие в округе. Именно в такой день, или ночь я познакомился с тьмой, и страхом, поселившимся у меня в груди, выпрыгивающий наружу, от незнания того, кто ты, и что ты здесь делаешь. Тайны открывают свои двери, но не сразу, только тогда, когда созреваешь до них. И был такой день, и вспомнил я, как оказался в этом мире.

Он сидел на полянке, освещенную лунным нежным светом. Трава шелестела в такт умиротворенного спокойствия. Сказочное волшебство этой ночи проникло в каждый уголок каменного леса и потаенные уголки сердец наших героев. Если бы музыка залилась на полянку тихим ручейком, то это были звуки арфы, перекликаемые с сочным звучанием скрипки и едва уловимой игрой на пианино. И все это проявлялось в живой природе каменного леса. Настоящее и родное, до боли знакомое каждому читателю.

- Я был частью города, что поглотил каменный лес. Я стал частью этого леса, как создали этот прекрасный сад. И думаю, это самое главное, что сейчас именно тот, кто я теперь.

- А имя свое ты не вспомнили? - оживленно и игриво задала вопрос девочка, - Но имя у каждого должно быть.

- Имя это самое главное, что тяжело отнять у нас. Оно есть у каждого. Если ты знаешь имя, настоящее имя, то можешь знать многое, и может быть, даже больше.

Маленькая девочка встала перед, сидящим на камне, монстром и грозным детским взглядом посмотрела на него, надув свои щечки. Некоторое время они смотрели друг на друга, а монстр просто улыбался. Вид был у него добродушный.

- Интересно, что значит "даже больше"? - задумчиво произнесла маленькая девочка.

Он прошептал что-то невнятное. Ветер ворвался на полянку, приподнял камень, на котором сидел монстр, и некоторое время провисел в воздухе перед девочкой. Она широко открыла глаза от удивления. Монстр что-то пробормотал и опустился на землю, все также восседая на камне, легко и нежно, словно мать укрывает одеялом свое любимое чадо. И как ее нежный поцелуй, ветер исчез с поляны, едва заметный, но надолго оставшийся в памяти.

- Даже больше, - повторил монстр, улыбаясь в ответ, - Даже больше. Мое имя знает ветер, а я знаю его. То же самое и с лесом.

VI. И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть

Лес был мрачен, но это было легкое беспокойство за наших героев. Листва взволновано играла осторожные нотки, которые волной выплывали из глубины леса. Он как всегда наблюдал. Неважно за кем и за чем. Он просто смотрел со стороны оценивающе. Но что лес хотел увидеть, никто не знает, кроме него самого. Его осторожное дыхание едва заметно. Легкое, нежное и неуловимое привычному глазу, как вечерний поцелуй матери перед сном. И в дыхании таилась осторожная взволнованность. Лес что-то знал. Лес что-то чувствовал.

- А ты как давно знаком с лесом, - спросила маленькая девочка.

- Давно, - довольно ответил монстр, - достаточно давно. Еще с тех времен, когда он только родился. Но...

Он задумался. Лес еще внимательнее прислушался.

- Что но? - задумчиво нахмурила бровки девочка.

- Мы не сразу были друзьями. Я же долго обитаю здесь, - томный взгляд бросил монстр на маленькую девочку, - Раньше тут был крупный город, даже, я бы сказал один из центральных и значимых городов большой империи. Большие храмы и библиотеки красовались здесь. Многие вопросы решались в центре города, на форуме, начиная от мелких сделок между обычными смертными и до вопросов огромной империи, что простиралась на весь большой континент. Моя история жизни начинается не в этом месте, но большая часть ее связана с этим городом. Он до сих пор находится здесь, - монстр показал на то место, где они находились, обводя руками всю округу.