Ткачи снов (ЛП) - Валь Каролин - Страница 78

Вскоре они дошли до невзрачного углового здания, рамы окон которого были покрашены в красный цвет. Перед входом была перекреплена небольшая вывеска из дерева: Дыра Монии.

- Я знаю название, - сказал Дав, как будто услышал мысли Канаеля, который подумал о запрещённом списке Туманного Мастера, и был уверен в том, что эта таверна тоже внесена в него.

Внутри было жутко пусто. В огромной комнате, которая, казалось, доходит до самой глубины здания, аккуратно стояло в ряд несколько столов. С правой стороны находился длинный прилавок, за которым он разглядел разные стеклянные сосуды с прозрачными и цветными жидкостями.

Две двери вели в другие комнаты, а когда они входили над дверной рамой зазвонил звонкий колокол. Одна из дверей тут же открылась, и дама с зелёными локонами до плеч перешагнула через порог. Для кевейтских норм она была одета ещё достаточно скромно. И всё же платье имело большое декольте, которое, казалось, при каждом шаге раскачивается в воображаемом такте. Канаель оторвал взгляд от этого зрелища и посмотрел в её сильно накрашенное лицо, что, однако, не способствовало маскировки её настоящего возраста. Землистого цвета тесьма скрывал морщины на её шее.

- У нас закрыто, - прорычала она, зашла за прилавок и демонстративно повернулась к ним спиной с глубоким вырезом, в то время как копалась в выдвижном ящике.

- Мне нужно использовать твой вход, Мония.

- Дав? - Удивлённо она подняла голову, повернулась к ним и сощурилась, почти так, как будто была близорукой. Сразу же на её лице появилась улыбка, и она, вытянув руки, обошла прилавок, чтобы крепко обнять Дава. - Неа те, Дав! Как приятно тебя видеть! Как твои дела? Что привело тебя домой? - Она отпустила его и оглядела пришедших. Её взгляд задержался на Удине.

- Мне тебя тоже, Мония, - сказал Дав, широко улыбнувшись. - Но у нас не так много времени.

Моему другу нужно продолжать путешествие, а улицы переполнены. Ты знаешь, что случилось?

- У нее странные глаза,- пробормотала барменша, уставившись на Удину.

- Ты знаешь, о чем объявит Рина? - настойчиво спросил Дав. На его лице читалось беспокойство.

Мония неохотно оторвала взгляд от Ткачихи снов.

- Ходят слухи...

Она убрала за ухо зеленый локон и подбоченилась рукой, на которой был нарисован городской герб Веты.

- Но я не знаю, насколько они правдивы. Люди много говорят, если день длинный. А ты знаешь, каким длинным может быть день у меня.

- Что-то ужасное? Это как-то связано с нападениями на деревни?

Тонкие, зеленые брови Монии взметнулись вверх. Она надула губы.

- Ты знаешь об этом?

- Люди много говорят, если день длинный,- повторил он ее слова. - И я видел деревни вдоль побережья...

- Ну, хорошо. Но я не могу гарантировать, что это все правда: поговаривают, что Дериона Де´Ара убили.

У Канаеля вырвался стон. Его отец... мертв? Но тогда это означает... Кровь зашумела в ушах, и время, казалось, идет совсем медленно. Канаель смотрел на Монию, пытаясь понять, что она только что сказала. Дав встал перед ним, как бы защищая и скрывая от любопытных взглядов барменши, прежде чем она успела спросить Канаеля, что случилось.

- От кого ты это слышала?

- Ранаель заходил недавно и рассказал мне. Его сестра работает во дворце Анемонен, там она и услышала об этом.

Выругавшись, Дав повернулся к Канаелю, который с трудом следил за разговором. Слова барменши слишком медленно проникали в его подсознание, он был, как будто укутан ватой. Его отец умер. Нет, не умер, его убили. У Канаеля никогда не было близких отношений с Дерионом, и с тех пор как он узнал, что Дерион не его родной отец, они еще больше отдалились друг от друга, но при мысли о том, что он больше никогда не увидит его, Канаель почувствовал странную пустоту. Он даже боялся представить себе, что происходило в Лакосе, как испуган был народ и как трудно было его двойнику справляться со всей этой ситуацией. Безымянный…

Ради Сува и всех святых!

Если слух был правдивым и Дерион действительно мертв, то все изменится. Сувий был в опасности. Дав грубо схватил Канаеля за плечи и вырвал его из крутящейся в голове мысленной карусели.

- Ранаель не болтун, который на скорую руку сочиняет истории, Канаель. Сейчас ты должен сконцентрироваться. Мы пойдем во дворец и попытаемся поговорить с Риной. Она будет знать, что делать.

- Никто не знает, что я здесь,- пробормотал Канаель.

- Что?

Светлые глаза Дава расширились от удивления.

- Об этом Геро не проронил ни слова. Кстати, ты тоже.

- Туманный Мастер, наверное, уже в курсе. Надеюсь, кроме него никто. Это бы еще больше все усложнило.

- Мы должны поговорить с Геро. Он же уже в Лакосе, не так ли? Ты сказал, что он... хотел предупредить других. Самое главное, нам нужно доставить тебя в безопасное место.

Он, не веря, покачал головой.

- Значит, вместо себя ты оставил Безымянного?

Канаель ничего не ответил. В его голове крутилось слишком много вопросов.

- Пожалуйста, Мония, если Рина собирается сообщить народу, что Дериона Де´Ара убили, тогда нам нужно срочно попасть во дворец.

- Кто он такой?

Она кивком указала на Канаеля.

Дав обменялся взглядом с Удиной и затем положил руку на плечо барменши.

- Мония, лучше тебе не знать. Мы можем воспользоваться твоим входом?

- Конечно. Если с кем-нибудь столкнётесь, скажите, что я послала вас. Но, так как я тебя знаю, ты не стал бы использовать туннель, если бы у тебя не было разрешения.

- Ты слишком хорошо меня знаешь, Мония. Большое спасибо, - сказал Дав, и быстро поцеловал её в накрашенную щёку.

Канаель пошёл, словно оглушённый, за своим другом, когда тот открыл в кладовой трактира потайную дверь, вделанную в пол, и провёл Канаеля и Удину по скользким ступенькам в подземную, канальную систему. Дыра Монии, точно, подумал Канаель, у него было такое чувство, будто на его плечах лежит тяжесть всего мира. Если Мония была права, то теперь он был правителем Летнего царства. А он совсем не был к этому готов.

- Дав! Какой сюрприз! - Когда Канаель закрыл за собой узкую дверь, ведущую на кухню, лысый мужчина в светло-зелёной мантии, степенно сложив руки поверх толстого живота и переваливаясь, шёл им навстречу. Они попали в один из открытых коридоров поддерживаемый сводом, так что высокие потолки выглядели как ветки. - Я думал, что ты опять уехал, Дав, - сказал лысый мужчина. - Что привело тебя ... - он замолчал, когда его взгляд упал на Канаеля и ахнул.

- Ваше Высочество? - наконец удалось ему сказать.

Только теперь Канаель заметил, что уже встречался с мужчиной при дворе во дворце Ацтеа несколько лет назад, когда тот приезжал вместе с кевейтской правящей семьёй. Фарен, главный советник повелительницы Весеннего царства, так же он часто посещает другие страны в качестве посла.

Канаель расправил плечи и попытался забыть обо всём, что всю дорогу через мокрый, воняющий отбросами туннель, вертелось в его голове.

- Да, это я, - сказал он таким голосом, который сам почти не узнал. Его волосы, должно быть, были совершенно грязными, точно так же, как между тем выросшая борода - он радовался горячей ванне в доме Дава, моменту отдыха, которого, видимо, теперь не получит. Ему нужно быстро придумать оправдание, почему он находится в Весеннем царстве, а не на своей родине, где якобы был убить его отец.

- Что Вы делаете в Вете? - спросил ошеломлённо Фарен.

- Как я слышал, в Весеннем царстве тоже были совершены нападения на деревни, - сказал Канаель. - Скоро начнётся война, и я приехал, чтобы обновить союз между Кевейтом и Суви.

- Как ужасно, то, что случилось с Вашим отцом. Должно быть, Вы безутешны. Её Величество готовится выйти на кевскую площадь богов и объявить об этой новости народу.

Канаель молчал и увидел, как Дав повесил плечи. Если они в сердце ещё надеялись, что смерть Дериона - это не что иное, как слух, то слова Фарена теперь окончательно уничтожили эту надежду.