Безупречный элемент (СИ) - Северная Ирина - Страница 126

Он вскинул голову и, глядя на Лео, добавил:

— Но каким образом это смешение произойдет, и во что мы превратимся в итоге — абсолютно непредсказуемо и не поддается никакому контролю. Ты готов на такое пойти? А взять на себя ответственность за людей?

Ответа не последовало.

— Мне придется скоро возвращаться в Прагу в любом случае, — продолжил Вагнер. — У меня еще сутки, может, чуть больше. И еще сегодня Смотрящие захотят получить порцию новостей. Нельзя, чтобы они просчитали мое точное местонахождение, но указать направление им можно. Для правдоподобия.

— Ты собираешься открыть им, где находишься? — нахмурился Лео.

— Примерно. И для этого мне нужен Тайлер, — Вагнер повернулся к молчаливому вампиру. — Поучаствуешь в маленьком спектакле?

— Смотря в каком, — отозвался тот.

— Попробуем исказить Аспикиенсам «сигнал», настроенный на Фреду и тогда можем действовать дальше.

***

…Все эти разговоры и сейчас звучали в его голове. Совсем, как у людей, замученных навалившимися заботами, когда не можешь выкинуть события из головы и прокручиваешь их снова и снова.

Через несколько часов он выйдет из своего дневного убежища в Цитадели и ступит на дорогу, направление которой весьма туманно. Вагнеру все яснее казалось, что это вовсе и не дорога, а нечто вроде движущейся дорожки, трэволатора, как в аэропорту — встал, и тебя поволокло по заранее заданному курсу. И выбора никакого вовсе нет, и если ты на эту дорожку встал, от тебя ничего больше не зависит…

***

Они с Фредой не могли найти время для себя, довольствуясь красноречивыми голодными взглядами украдкой. В доме, где она чувствовала себя защищенной, невозможно было урвать короткое уединение, простое объятие или поцелуй. И это притом, что тот, чьих объятий и поцелуев она так хотела, был рядом и вне враждебных стен.

После бесконечно долгих разговоров на кухне, после рассуждений, составлений планов, выстраивания предположений, опасений и споров Фреда почувствовала себя нагруженной и уставшей до предела.

Хотя все, о чем говорилось, касалось в конечном итоге ее, она так и не смогла занырнуть в этот омут с головой. Её разум очень выборочно подошел к загрузке информации. Что-то она не запомнила вовсе, а какие-то детали сами собой встали на нужные места и закрепились, предлагая ознакомиться с ними подробней, прочувствовать и прислушаться к ощущениям. И из этих ощущение произросли уже ее предположения. Например, про эгрегор.

Мужчины еще что-то решали, на нее уже никто не обращал внимания. Несколько раз она ловила себя на том, что едва не роняет тяжелую, словно налитую свинцом голову на стол. Вот теперь действительно пора отдохнуть.

В комнате на втором этаже, которую уже привыкла считать своей, она рухнула на футон и мгновенно заснула.

Пробуждение было похоже на продолжение волшебного сна — его губы на ее губах. Рейн стоял на коленях возле матраса. Одну руку он осторожно просунул под ее голову, второй обхватил за талию. Объятие свило вокруг Фреды крепкое и надежное кольцо. Рейн погрузил лицо в ее спутанные волосы, вдохнул в неподвижные легкие мирный и сладкий аромат девичьего сна, безотчетно зашептал на ухо какие-то слова — что-то о том, как любит… никому не отдаст. Она это знала и без слов, потому что чувствовала его настоящего.

Но пока ее любят и хотят уберечь, она не будет лежать колодой, позволяя событиям вершиться без ее участия. Мысль промелькнула в сознании, как световой сигнал и до поры до времени затаилась где-то в глубинах разума.

Фреда приоткрыла глаза, улыбнулась, обхватила вампира за шею и притянула к себе.

— Лео стоит у дверей? — шепотом спросила она.

Вагнер с коротким смешком качнул головой.

— Нет. Он внизу, — тихо ответил Рейнхард. — Лео даст сначала отдохнуть Тайлеру, а потом поспит пару-тройку часов сам. Эйвин уже спит.

— Так Лео точно нет у дверей? — недоверчиво повторила вопрос.

— Говорю же, все внизу, я прекрасно слышу, как двое разговаривают, а парень похрапывает. Да и какая разница, вообще-то, пусть стоят, где хотят. Им надо привыкнуть к факту, что ты — моя.

Фреда прижалась губами ко рту Вагнера.

Он подался вперед, сжимая объятия сильнее, чуть приподнимая ее тело. Пока их губы то нежно пробовали, то ненасытно пили друг друга, рукой Рейн пробрался под футболку девушки и, сдвинув чашечки бюстгальтера, ласкал напряженные соски. Гладил, сжимал, чуть покручивая, снова гладил, сводя с ума невозможно сладкой пыткой. Фреда тихо стонала, ерзая в нетерпении и выгибалась навстречу пьянящим ласкам.

Рейнхард скользнул рукой по ее спине, ловко справился с застежкой, рывком задрал футболку вместе с бюстгальтером и приник ртом к ее груди. Фреда прижала тыльную сторону ладони ко рту, сдерживая звуки, рвущиеся с припухших губ.

Он гладил теплый живот, обрисовывал аккуратную раковинку пупка, заставляя вздрагивать всем телом. Рука Рейна опустилась ниже, быстро справляясь с пуговицей и молнией ее джинсов. Его ладонь и пальцы гладкие и нежные, но прикосновения к ее коже нетерпеливые и требовательные. Они подчиняли, лишали остатков самообладания, заставляли наплевать на осторожность и забыть, что в этом доме они не одни.

Сквозь подрагивающие ресницы Фреда туманно видела его темноволосую голову на своей груди, наблюдала, как ритмично двигалась его рука под тканью ее джинсов и трусиков, ощущала прикосновения там. Пальцы проникли внутрь, и она приняла его.

Фреда потянулась к нему, пробралась под мягкую ткань толстовки. Теперь её ладонь лежала на его напряженном животе, скользнула ниже, под эластичный пояс спортивных штанов. Рейн замер на миг, поднял голову и с усилием перехватил ее руку.

— Нет. Сейчас только ты… только для тебя… — хрипло прошептал он.

Фреда сильней закусила губу, выдохнула:

— Я закричу…

— Кричи, — отзвался он. Глаза Вагнера подернулись аметистовой дымкой. — Я выпью твой крик, никто не услышит его кроме меня. А теперь расслабься… позволь мне прикасаться к тебе… — он накрыл своими губами рот девушки, словно запечатывая его.

Губы Рейна мягкие и гладкие, согретые соприкосновением с ее кожей. Его язык в глубине ее рта двигался, ласкал, гладил. Рейн снова просунул руку ей под шею, прижал дрожащее от возбуждение тело к себе ближе, теснее. Сквозь поцелуи он шептал что-то такое, от чего она дрожала сильней, отводила колено, извивалась, стонала…

Его пальцы двигались быстрее, делая ее бескостной, покорной возбуждению. Она сейчас эгоистична, откровенна и алчна в своем желании. Бедра девушки раздвинулись шире, приподнимаясь навстречу заданному им ритму.

Дневное светило стало ночным.

Её жажда — как пустыня. Она — Луна и песок. Он — Солнце и вода. Здесь и сейчас Фреда сияла отраженным светом, а Рейн согревал ее кровь, раскалял кожу, заставлял плавиться изнутри. Он питал и омывал ее, превращая знакомое ощущение блаженства в ослепительный океан колышущегося раскаленного марева.

«Мы подходим друг другу. Мы одно целое», мелькнуло в сознании.

При желании для всего находятся определения. Часто принято говорить, что в момент оргазма можно «разлететься на кусочки». Фреда не чувствовала ничего подобного. Наоборот, принимая то, что дарил ей Вагнер, и, даря ему, она стала чем-то целостным, правильным.

Не человек, а некая субстанция, тот самый безупречный Пятый элемент.

Совершенная материя.

________

Le Duce * — дюк, герцог, высший не венценосный дворянский титул.

Глава 16. Escape*

Escape*

“Беспомощность — это видеть то, что ты не можешь исправить, что тебя не касается, но от чего тебе мучительно грустно”.

(Вера Камша, “Кровь Заката”)

В начале февраля запахло весной. Холодной, мрачной, суровой, почти как зима, но все же весной. Это были влажные и грубоватые ароматы начинавшей оттаивать почвы и оживающих деревьев, меняющегося ветра и первого ледяного дождя.

С того вечера, как Вагнер покинул дом на горе прошло около трех недель.

***

Накануне отъезда Рейна с острова Тайлер Вуд пил кровь Фреды. Смотрящие должны почувствовать ее кровь в другом, незнакомом вампире. Это могло подкрепить идею, что у нее есть покровители и подобраться к ней не так просто.