Безупречный элемент (СИ) - Северная Ирина - Страница 150

Все присутствующие онемели, забыв, казалось, обо всем, кроме того, что только что с ловкостью Копперфильда проделал Лео. Только призрачная Мэдисон совсем не была удивлена.

— Позер и вечный мальчишка. Обожает эффекты, — услышала Фреда слова матери. — Думаю, в том, что я еще как-то связана с этим миром, отчасти и его вина. Или заслуга. Мой странный прах жил в его груди, купаясь в немертвой крови. Плюс эта недосказанность, незавершенность… Он держал меня здесь и не давал уйти…

Спойлер

— Мне в голову подобное не могло прийти, — проговорила Фреда, качая головой. Она оглянулась на брата и тот, ответил ей взглядом, выражавшим согласие и высшую степень потрясения. — Надеюсь, у нас еще будет возможность все это переварить. А сейчас, пожалуй, пора…

Она подошла ближе к Эйвину, остановилась напротив него.

— Ну, вот, кажется, мы действительно к чему-то подошли, — произнесла, глядя в глаза брату. — Все так странно и так… неправильно. Или наоборот — все так, как и должно быть. Если у меня больше не будет возможности что-то сказать тебе, то говорю сейчас. Ты замечательный, необыкновенный и я хочу, чтобы ты был счастлив.

Эйвин смотрел на сестру, не в силах ничего вымолвить. Они прощались, едва узнав друг друга, и помешать этому он не мог.

— Мне кажется, исполнение моего желания насчет Эйвина зависит еще и от тебя, — Фреда улыбнулась Метте, стоящей рядом с братом. — И спасибо тебе за все.

Та в ответ кивнула, быстро заморгала, отводя взгляд светлых глаз.

— Эйвин, дай свой амулет, — обратилась Фреда к брату. — Буду импровизировать, как и говорил Матиас, — пояснила она, видя вопросительные взгляды, устремленные на нее, — кстати, Метте, поблагодари их всех еще раз за неоценимую помощь.

Фреда подняла свой Custos, держа его на ладони. Эйвин приблизил треугольник, разжал пальцы и оба амулета, как намагниченные, соединились с легким металлическим щелчком, причем треугольник неведомым образом пластично изогнулся, плотно, без зазоров располагаясь внутри чуть выпуклой «чаши».

— Я думаю, что тебе эта штука больше не нужна, Эйвин, — прокомментировала Фреда, разглядывая полученный из их Custos’ов единый символ. — Но, если у нас все получится, ты взамен обретешь сильную защиту, какая только может быть у того, кто решится жить в этом ненормальном мире как обычный человек. А мне кажется, что именно этого ты и хочешь. Созданный эгрегор будет действовать всегда, а ты останешься в его кругу.

— Ну, а если у нас ничего не выйдет, — продолжила Фреда, — то ты избавишься от странного, непредсказуемого кровососущего предмета, который не сможешь выбросить и будешь хранить всю жизнь, не зная, что с ним делать. Когда-нибудь его могут найти твои дети. А ты ведь знаешь, чем кончаются неосмотрительные игры с этой штуковиной.

Шутка получилась из разряда «черного» юмора, но Эйвин улыбнулся.

— Сестренка, — отозвался он, — я чувствую твой настрой. У тебя все получится. У нас все получится, — добавил он. — Действуй.

— Вы должны уйти, — сказала Фреда, обращаясь к брату и его подруге. — Сейчас.

Никто не стал спорить. Метте быстро пробралась к двери, отодвинула задвижку. Прощанием стало обмен взглядами и кивками. Фреда заметила, что Эйвин особенно пристально посмотрел туда, где стояла их мать. Призрачная Мэдди улыбнулась и прикрыла глаза, пряча за ними печаль.

Эйвин с Метте быстро выскользнули из дома.

— Так, — выдохнула Фреда, пытаясь сдержать рвущиеся слезы. — Что мы имеем — лабиринт, четыре элемента и это, — она приподняла ладошку с лежащими на ней объединенными амулетами.

Лео и невидимая для него Мэдди смотрели, не вмешиваясь больше.

Фреда наступила в лабиринт, установила чашу в самый центр, там, где пересекались диагонали внутри квадрата. Светящиеся линии замерцали и особенно ярко в точках, где прямые визуально касались краев маленькой чаши.

— Элементы — это мы четверо. Рейн-Земля, — пробормотала она. — Лео, подтащи его сюда, ближе и дай-ка мне нож. Сам пока не заходи за рисунок.

Вампир потянулся к ней, передавая нож и стараясь не наступать в лабиринт. Затем легко переместил тело Вагнера ближе к девушке. Фреда подхватила Рейна подмышки и поместила его так, чтобы он лежал на одном из углов квадрата. Она взяла его руку, поколебавшись миг, поднесла нож к холодной ладони и провела лезвием. Кожа разошлась от пореза, но… рана выглядела так, словно она рассекла замороженную рыбу — бесцветная плоть, без единой капли крови. Фреда в ужасе уставилась на руку Вагнера.

«…пустая, бессмысленная оболочка…»

— Он полностью обескровлен, — проговорила она, едва ворочая языком. Фреда перевела беспомощный, полный отчаяния взгляд на Лео. — Как такое возможно?

Тот лишь покачал головой.

— Не сдавайся, — прошептала Мэдисон.

Фреда на миг задумалась, вспоминая все, что рассказывал ей Вагнер. Он упомянул тот знаковый визит к отцу, когда уже стал вампиром. Тогда Игнациус еще отдал ему капсулу с его человеческой кровью, велел хранить ее.

Сделав глубокий вдох, Фреда аккуратно положила руку Рейна на его грудь и достала из-за пояса джинсов свернутый в трубочку кусок картины. Ножом аккуратно расцарапала бурую краску на холсте.

— Безумная мысль, но я думаю, что это не просто краска. Это кровь Вагнера. Его человеческая кровь, — говорила она. — У меня нет доказательств, но я уверена, что права. Лео, можешь это как-то… почуять?

Она протянула ему кусок полотна. Вампир вздернул бровь, брезгливо и с недоверием поднес лоскут холста к носу и втянул воздух. На его лице отразилось удивление.

— Да, ты права, здесь примешана человеческая кровь, очень старая, но в составе краски ощущается ее наличие. Но я не могу сказать, принадлежала ли она Вагнеру, — добавил он, возвращая ей холст.

Но этого и не требовалось, она удовлетворенно кивнула и стала соскребать с полотна краску, ссыпая крупицы в чашу.

— Он смешал кровь с краской и нанес на ту часть полотна, где нарисована земля, — бормотала Фреда.

Закончив, выпрямилась.

— Так. Видимо, мои фокусы со светящимися шарами дают основания предполагать, что я — Огонь, — прокомментировала она и, не колеблясь, провела лезвием ножа по своей ладони, сжала пальцы и сцедила немного крови в чашу, смешивая ее с крупицами «краски».

— Мэдисон — Воздух. Вскрой капсулу с прахом, — обратилась она к Лео. Увидев, как напряглось его лицо, добавила мягко, — так надо, прошу…

Контейнер с прахом был герметично запаян, чтобы открыть его, Борегару пришлось импровизировать, используя подручные средства и свою вампирскую силу, в результате чего в корпусе капсулы удалось бережно проделать отверстие.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал он, подавая контейнер. При этом глаза его снова устремились туда, где стояла невидимая для него Мэдди.

— Эта фраза — просто классика жанра. Без нее никуда, — отозвалась Фреда, с уважением и деликатностью принимая из рук вампира предмет, который очевидно значил для него, больше, чем можно себе только вообразить.

— Мама, встань сюда, — она указала Мэдди на один из углов квадрата, слева от Вагнера.

И почему-то совсем не странно называть мамой призрак женщины, которая к тому же выглядела не старше ее самой.

Фреда легко встряхнула контейнер над чашей, и в нее посыпалось что-то голубоватое и шелковистое, как звездная пыль. И почти столь же невесомое и эфемерное, как частицы воздуха.

Фреда задержала дыхание, благоговейно глядя, как прах смешивается с ее кровью. Затем вернула контейнер Лео.

— Теперь ты, Лео. Ты — Вода. Твоя кровь. Добавь ее и вставай сюда, — она проследила, как вампир невозмутимо прокусывает запястье, дает стечь нескольким каплям крови в чашу и занимает место на противоположном конце одной диагонали с Мэдисон.

Вся их кровь смешалась с крупицами «краски» и тут же стала исчезать, словно впитываясь в металл, а лабиринт засветился ярче.

— Моё время, — прошептала Фреда и встала на угол квадрата, напротив лежащего на полу Вагнера.