Безупречный элемент (СИ) - Северная Ирина - Страница 44

— Не противоречит. Примите поздравления, — отозвался вампир, — хотя, мне кажется, я уже в некотором роде поздравил вас.

— Ах, да! — воскликнула Фреда. — Вино, шоколад, книги и фонарики.

— Вы не любите шоколад? Я не угадал с вином? Или с книгами?

— Скорее не угадали с фонариками, — усмехнулась она, — к старому вину, швейцарскому шоколаду, свежим фруктам и классическим дамским романам фонарики не подходят совершенно.

— Зато они подходят к вашему Рождеству, — заявил Вагнер. — А позвольте спросить, что, по-вашему, подходит к перечисленному выше?

— Ну, не зна-ааю, — протянула задумчиво. — Вино, коробка шоколада, слезоточивый роман. Это набор для одинокой старой девы, заедающей и запивающей несбывшиеся мечты. К нему больше подходит кресло-качалка и кружевной платочек для утирания потока слез.

— Вот как, — задумчиво проговорил Вагнер. — В таком случае, действительно вышел прокол с моей стороны.

Фреда почему-то представила, что пока он говорил, на его губах мелькала тень улыбки.

Низкий голос в динамике звучал мягко, вкрадчиво и слегка вибрировал урчанием сытого зверя. Фреда даже возомнила, что он рад слышать ее. Но, кажется, радоваться он давно разучился, или эта эмоция, как и многие другие, попросту умерла вместе с его человеческой сущностью.

Сознавая, что в эту Рождественскую ночь пытается заменить потребность в общении иллюзией, она поморщилась и вздохнула.

— Что-то не так? — тут же раздался вопрос. — Вам нехорошо?

— Мне? Мне никак. Я однана краю света и мне не с кем разделить привычные с детства ощущения самого волшебногопраздника, — горько усмехнулась она. — Зачем вы сослали меня сюда? Я почему-то послушно сижу в глуши и пью в одиночестве…

— Мне жаль, что вы расценили ваш отъезд, как ссылку. Это в корне неверно, — своим привычным менторским тоном заявил Вагнер. — Вы нуждались в том, чтобы сменить обстановку. Но пятизвездочный отель где-нибудь на Ривьере вряд ли уместен сейчас. Вас ищут, вы забыли? И не только человеческим властям от вас что-то надо.

— Да помню я, помню. И от этого мне не сказать, как мерзко…

— Я могу вам чем-то помочь прямо сейчас?

— Не знаю. Может быть, и можете. Развлеките меня как-нибудь. Ведь здесь нет ни телевизора, ни радио. Странно, как еще телефон работает…

— Развлечь? И как же? — не меняя серьезности тона, спросил Вагнер.

— Ну, например, расскажите, почему Метте называет вас Рейном, — выпалила Фреда.

— Видимо потому, что меня так зовут, — без заминкиответил вампир.

— Вас зовут Вагнер, — упрямо повторила она и зажмурилась, не понимая, зачем все это говорит.

— Мое имя Рейнхард, я говорил вам, — терпеливо отозвался ее собеседник. — И, честно говоря, я не понимаю, чем вас это может развлечь.

Сейчас он нажмет кнопку отбоя, прерывая ничего не значащий, абсолютно несерьезный разговор, который не мог быть ему интересен ни в коей мере, а мог только досаждать.

Но Вагнер оставался на линии, а Фреду “понесло” дальше…

— Рейн — это уменьшительное от Рейнхард. Вас невозможно называть… уменьшительным от имени. Это было бы слишком…причудливо.

За нее говорил хмель, ударивший в голову. Ведь она допивала уже второй бокал вина, ничем не закусывая. Поспешно забросив в рот две виноградины, Фреда быстро раскусила сочные ягоды и теперь заедала их кусочком свежеиспеченного хлеба. А хлеб-то удался, словно она пекла такие буханки всю жизнь.

Сумбур, творящийся в голове, неожиданно развеселил Фреду, и она тихонько хихикнула, забыв, что все еще держит телефон, и собеседник все прекрасно слышит.

— Что же здесь вам кажется причудливым? — поинтересовался Вагнер. — То, что у меня имеется уменьшительное от моего полного имени? Или то, что меня можно им называть? Или то, что меня им назвала Метте?

— Что за вино вы мне презентовали, Вагнер? — Фреда резко сменила направление беседы, словно не слыша вопросов. — Оно совершенно растворило мне мозг. Лучше прекратить нашу светскую беседу, пока еще не поздно и я могу что-то соображать. Я во хмелю могу много чего наговорить… Спасибо за поздравления, на которые я напросилась, и за присланный вами презент. Прощайте, Вагнер!

— Постойте, — снова тон почти приказной, чеканный, — разве так уж ваш мозг, э-ээ… растворен, что вы не в состоянии поддержать нашу светскую беседу еще минуту?

— Но мы не беседуем! — возмутилась Фреда. — Вы все время меня о чем-то спрашиваете, а сами не отвечаете почти ни на одни мой вопрос.

— На какой же ваш вопрос я не ответил сейчас?

— Почему Метте называет вас уменьшительным вариантом имени? Это как-то…

— Причудливо, да.

Он усмехнулся или ей послышалось? Фреда тряхнула головой.

— Нет, в ее устах это звучало как раз не причудливо, а очень… по-дружески, что ли. Почти нежно, знаете ли… — сказала и тут же осеклась. Господи, что она несет! Что за зелье было в этой бутылке?

— А как вас называли ваши друзья? — поинтересовался вампир.

— Фред, Рика и даже Фредди. Но ни один из этих вариантов своего имени я не люблю.

— Хм…А какой же вариант вам по душе?

— Фреда. И никак иначе, — уверенно заявила она.

— В таком случае, еще раз с Рождеством вас, Фреда, — произнес Вагнер, и от звука его голоса, ставшего вдруг еще более низким, бархатистым, вкрадчивым, по коже девушки побежали мурашки.

— Еще раз спасибо… Рейн… — ответила Фреда и тут же нажала кнопку отбоя.

Быстро положив, почти бросив, телефон на стол, будто он обжег ей руку, она уставилась на прибор. Что это сейчас такое было? С кем она говорила целых пять минут ни о чем? Её собеседник просто не мог быть тем самым Вагнером, с которым ее путь пересекся несколько недель назад.

На миг показалось, что он сейчас зачем-то перезвонит, и она снова услышит его голос, который звучал как урчанье огромной дикой кошки и будоражащейвибрацией отдавался в каждой клеточке тела…

Отмахнувшись от несуразных мыслей, Фреда решительно закупорила бутылку вина, отломила от буханки солидный ломоть, взяла самое красивое яблоко и перебралась на диван. Устроившись поудобней, принялась медленно жевать хлеб с яблоком вприкуску и смотреть на огонь в камине, изредка переводя взгляд на светящуюся огоньками елку и на темноту за окном. Воображение ее отключилось, работало только восприятие данной, сиюминутной реальности, которое жадно впитывало звуки, запахи и ощущения этой особенной рождественской ночи.

Не понимая многого из того, что чувствовала и переживала, Фреда начала просто доверять себе.

Задремав на диване под тихо звучащую музыку Грига, она растворилась во всем, что ее сейчас окружало. Растворилась настолько, что когда сквозь полусон почувствовала что-то, не испугалась и не удивилась, потому что ждала, хоть сама и не знала чего…

Сон мягко удерживал в своих объятиях, а реальность проникала сквозь сновидения. Все смешивалось, переплеталось, насыщало сознание четкими образами. Образы в свою очередь сливались в единое действие, наполненное смыслом и чувствами.

…Снова она виделакрепкий и надежный бревенчатый дом на склоне горы. В обособленности его расположения не былоощущения затерянности и одиночества. Наоборот, все это походилона маленький, защищенный мир, населенный кем-то особенным, наполненный спокойствиеми надеждами его обитателей.

Сознание устремилось к дверям дома: надо заглянуть внутрь, увидеть тех, кто там находился…

…В следующий миг Фреда уже ощущала саму себя, дремлющую на диване, освещенную отблесками пылающих в камине дров. Она чувствовала чье-то присутствие прямо за дверью дома. Не двигаясь с места, прислушалась.

Страха не было, только волнение, от которого чуть сбивалось ровное дыхание. Дверь открылась, и кто-то тихо зашел, приблизился, ступая неслышно, чтобы не потревожить. Фреда уже не спала, но продолжала притворяться спящей. Она чувствовала, как от движения незваного гостя шевельнулся воздух, как кто-то медленно осторожно, чтобы не испугать, склонился к ней. До нее долетел запах, кажущийся странно знакомым — аромат покоя, безмятежности и чистоты. К ней наклонялись все ближе, легко и ласково коснулись волос…