Безупречный элемент (СИ) - Северная Ирина - Страница 67

Фреда услышала, как едва-едва слышно звенит, словно тихо напевает, старый колокол на вышке.

Рейн дошел до крыльца дома, достал что-то из кармана куртки и протянул девушке:

— Держи, это твое, — сказал он, кладя ей на ладонь ключи. — Открывай, — и кивнул головой на дверь с большим навесным замком.

Решив, что еще повременит с вопросами и удивлением, Фреда покопалась в замке, открыла его, сняла с петель и решительно толкнула тихо скрипнувшую дверь домика. Бросив короткий взгляд на Вагнера, шагнула внутрь.

Внутри темно, холодно и пахло старым деревом, сухими травами, немного пылью или известью. Не похоже, что в доме кто-то жил или недавно бывал здесь. Фреда остановилась у порога, обернулась к Рейну, продолжавшему стоять снаружи, и вопросительно посмотрела на него.

— Пригласи меня войти, — сказал он.

— Что за церемонии? — вскинула удивленно брови.

— Этот дом принадлежит тебе. Я вампир и без твоего приглашения не могу в него войти.

Фреда открыла рот, желая задать вопрос, но передумала и просто сказала:

— Заходи, пожалуйста.

Рейн шагнул за порог, поставил коробку на пол и закрыл за собой дверь. Щелкнул замок, они оказались в полнейшей, непроглядной темноте. Фреде мгновенно показалась, что их накрыла та ожившая, тяжелая, словно смоляная тьма, что окружала ее на «экзамене» Аспикиенсов. Она задохнулась, задрожала и тут же оказалась в объятиях Рейна. Он прижал ее трепетавшее тело к своему, сильному и надежному, укрывая от страхов в кольце рук, что-то зашептал на ушко, успокаивая.

Они стояли так бесконечно долго, пока она не почувствовала облегчение, не поверила в реальность происходящего здесь и сейчас, не испытала радость от того, что Рейн рядом и снова обнимает ее. А он, тонко чувствуя ее состояние, ждал и обнимал, водя руками по спине. И едва уловил перемены в ней, наклонился, нашел ее губы и поцеловал — глубоко, настойчиво, неторопливо.

Оторвавшись от губ Фреды, он крепко взял ее за руку и потянул за собой. Она доверчиво двинулась за ним, по-прежнему ничего не различая в полной темноте. Вагнер переместился по помещению, остановился, мягко развернул Фреду за плечи, и она ощутила, как его тело прижимается к ней сзади, укрывая спину. Руки Рейна образовали круг объятий, губами на секунду он прижался к ее макушке. Потом чуть отстранился, ей показалось, что-то прошептал, и помещение залил мягкий свет. Фреда увидела, что на небольшом столе прямо пред ними одновременно вспыхнули несколько толстых свечей.

Ничуть не удивившись произошедшему, Фреда огляделась: небольшое помещение с белеными стенами, на потолке — часто расположенные, темные деревянные балки. Мебели почти нет, только стол, кресло-качалка с плетеной спинкой и старая низкая этажерка со стопкой то ли журналов, то ли тетрадей. Справа за клетчатой занавеской проход еще куда-то, а слева… Фреда взяла руки Вагнера, крепче обвила ими себя и вместе с ним развернулась налево.

— О, это волшебно… — проговорила она, разглядывая печь, в необыкновенно красивых, узорчатых коричнево-сине-зеленых изразцах. Ими же была выложена и стена за печкой.

— Волшебно? — переспросил Рейн, наклоняясь к ее уху.

— Волшебней всякого волшебства, потому что сделано человеческими руками, — отозвалась Фреда. — Я видела, как делают такие изразцы из простой глины. Не молодой уже человек с грубыми руками. Никакой штамповки, все штучно; делают рельеф, расписывают вручную, покрывают глазурью, секрет которой хранят в поколениях, как секрет лака скрипок Страдивари, потом обжигают в печи. Мне нравится, — заключила она, поворачивая голову к Рейну.

Он словно этого и ждал. Нетерпеливо поймал ее губы, и, целуя, глубоко и жадно, снова развернул к себе, крепко держа за плечи. Фреда обхватила его за талию, переместила руки ниже, с замиранием сердца коснулась крепких ягодиц, чуть надавила, приближая к себе, и издала тихий полувздох — полустон, почувствовав, как в низ ее живота уперлась твердая выпуклость. Не думая отстраняться, повела бедрами и тут же была сильней притиснута к телу Рейна, а из горла его вырвался глухой низкий, рокочущий звук.

Тело Фреды покрылось мурашками, сердце ускорилось, сбиваясь с ритма, дыхание участилось.

— Хочу…тебя… — прохрипел Рейн, чуть оторвавшись от ее губ.

Он быстро расстегнул ее куртку, руками пробрался под свитер, коснулся гладкой теплой кожи. Пальцы на секунду вдруг по-хищному сжались, почти больно впились в спину Фреды. Она ахнула, а Рейн прижал ее к себе сильнее, поцеловал, глубоко проникнув языком в задыхающийся от возбуждения сладкий рот и…отступил.

Фреду качнуло, она посмотрела на него, и в ее взгляде не было вопросов, недоумения, непонимания или возмущения. Настроенная на одну волну с ним, она уловила правильность происходящего. Этот снова сработавший в вампире контроль явился чем-то уместным и обязательным сейчас.

Еще чуть-чуть и она бы не выдержала, превратившись в гарпию: завизжала, протестуя, и бросилась на него сама, сдирая одежду с них обоих. От нарисованной воображением картины Фреду окатило волной мучительного возбуждения, лишая возможности говорить: горло точно сожгло, полыхнувшим изнутри жаром нерастраченного желания.

Вагнер отступил, но продолжал держать ее за руку. Шагнул к креслу-качалке, сел в него и потянул Фреду за собой. Она охотно устроилась на коленях и в объятиях Рейна, положила голову ему на плечо и замерла. Вампир, обнимая, что-то снова очень тихо прошептал поверх ее головы, и в печи запылал огонь. Всполохи его ясно были видны сквозь прорези в чугунной дверце топки.

— Послушай меня, Фреда, — заговорил Рейнхард хриплым голосом, который ощутимо изменился, зазвучав на низких, наполненных чувственностью, нотах. От одного этого бархатного тембра Фреда снова ощутила, как подступает та самая жаркая и терпкая, как горячий темный шоколад волна, в которую превращались все ее чувства рядом с Вагнером.

— Ты должна в полной мере понимать и помнить, что я вампир. Я использую магию, как люди используют соль в пищу. Я пью кровь живых, могу не рассчитать свою силу и почти все забыл о смертной жизни, — продолжил Рейн.

Он повернул голову, Фреда подняла глаза, и они посмотрели друг на друга, устанавливая понимание, безмолвно делясь готовностью говорить и слушать. Его радужки сейчас сверкали, как кристаллы аметиста, сквозь которые проникал яркий луч света.

— Если мы… станем близки, мы оба переступим черту, за которой начнет создаваться еще не существующий мир, — продолжил Вагнер. — Ты войдешь туда, где тебя будут постоянно и очень пристально рассматривать, слушать, пытаться проникнуть в твои мысли и эмоции, будут даже обнюхивать. А ты будешь пахнуть мной, нашей близостью, моим и твоим возбуждением. Вот как сейчас. Ты чувствуешь?

Фреда вдохнула, посмотрела на Рейна серьезными, глубокими, как два зеленых озера глазами и кивнула. Действительно вокруг них витал аромат, смешавший в себе запахи их обоих. Никогда прежде она не ощущала ничего подобного и так явственно. Это совсем не походило на искусственный запах духов. Это был аромат их сущностей; ее — свежий, легкий, наполненный жизненным теплом и ванильной сладостью юности, и его — чистый, пряно-горьковатый, чувственный запах прохладного, свободно парящего ветра.

— Все очень скоро узнают про нас, потому что это невозможно скрыть. Мы оба вызовем любопытство, станем уязвимы. И в этом во всем как-то придется выживать. И я не смогу жениться на тебе по человеческим обычаям, чтобы по закону объявить своей и неприкосновенной для других. В моем мире это не работает. Ты понимаешь меня? — Рейн сильней сжал объятия, слегка тряхнув Фреду.

— Я слышу тебя и понимаю, — отозвалась она, — но я никогда не жила так и не испытывала ничего подобного. Ты сам сказал, что я лучше воспринимаю что-то, убеждаясь в этом сама, а не беря на веру со слов. Почему сейчас должно быть иначе? Ты предупредил меня, я приняла к сведению. Кстати, замуж за тебя я и не собиралась.

Услышав, как он хмыкнул, она чуть придвинулась к нему и продолжила: