Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге - Шекли Роберт - Страница 486

— Я так и знал, что в один прекрасный день с Земли кто-нибудь да заявится, — пробормотал клерк. — Этого я и опасался.

— В чем дело? Вы сами говорили, что наш счет здесь.

— Счет-то есть. Только он пуст.

— Но как такое могло произойти? — возмутился Циммерман.

Клерк пожал плечами:

— Вы сами знаете принципы работы банков. Нам нужно иметь прибыль.

— А какое это имеет отношение к счастью Земли?

— Мы его ссудили под проценты.

— Вы ссудили наше счастье?

Клерк кивнул:

— Ассоциации цивилизаций Малого Магелланова облака. Риск первого класса.

— Что ж, — сказал Циммерман, — придется вам отозвать ссуду.

— Мне очень не хочется продолжать, но я вынужден это сделать. Несмотря на свою весьма высокую кредитоспособность, Ассоциация цивилизаций ММО недавно провалилась в черную дыру. Понимаете, возникла пространственно-временная аномалия. Со всяким может случиться.

— Да, беднягам не повезло, — согласился Циммерман. — Но что с нашим счастьем?

— Вернуть его уже невозможно. Оно провалилось за горизонт событий[63] вместе с прочими ценностями Ассоциации.

— Вы потеряли наше счастье!

— Не волнуйтесь, ваша планета обязательно накопит новое. Мне очень жаль, но тут я вам помочь бессилен.

Печальная улыбка клерка и его лысеющая голова начали таять. Все вокруг замерцало, потускнело, и Циммерман понял, что возвращается в Нью-Йорк. И это ему совсем не понравилось. Надо же — он первым из людей сумел оказаться в другой реальности, можно сказать, стал галактическим Колумбом, — и что ему теперь сказать людям? Мол, извините, братцы, но ваше счастье ухнуло в черную дыру?

Если он принесет людям весть о столь космическом невезении, его имя на века станет проклятием. «Вот идет Циммерман!» — станут говорить люди, указывая на человека, сообщившего всем о сокрушительном несчастье.

Так нечестно. Он не может допустить, чтобы молва о нем последовала за ним в вечность. Нужно что-то предпринимать, и срочно.

Но что?

И этот момент, когда Гарри Циммерман был наполовину там и наполовину здесь, стал для него моментом принятия решения. Тем самым случаем, когда необходимость, обычно не проявляющая ни к кому благосклонности, неожиданно становится матерью изобретений.

Вот почему Циммермана внезапно озарило.

— Подождите! — крикнул он клерку. — Нам надо поговорить!

— Послушайте, я ведь уже принес вам свои извинения.

— Забудьте об извинениях. У меня деловое предложение.

Клерк взмахнул рукой. Мерцание прекратилось.

— И какое у вас предложение?

— Заем.

— Заем счастья?

— Разумеется. И крупный. Такой, чтобы нам хватило выпутаться из всех неприятностей.

— Дорогой сэр, почему же вы с этого не начали? Наш бизнес — давать счастье взаймы. Идите со мной.

И Гарри вошел вслед за клерком в банк.

Подобно Колумбу, возвратившему испанским королю и королеве взятые взаймы золото и жемчуг, Гарри Циммерман, наш невольный представитель, вернулся в Кармический банк и оформил договор о займе счастья, в котором мы, жители Земли, так отчаянно нуждались. Вот в чем истинная причина нашего нынешнего процветания и благополучия в прекрасном двадцать первом столетии. Разумеется, процент по займу был выставлен немалый: Кармический банк ссужает счастье не за красивые глаза. Так что, если мы не отыщем способ в ближайшем будущем вернуть заем, нам останется только одно — спрятаться в черной дыре, подобно Ассоциации цивилизаций ММО. Да, это крайнее средство, но уж лучше ухнуть в черную дыру, чем навсегда распрощаться со своей планетой.

The Universal Carmic Clearing House. 1987 by Robert Sheckley.

(переводчик А.Нефедов)

Рабы времени

Чарли Глейстер изобрел машину времени, но изобрел ее неправильно, поскольку машина, размером с коробку из-под обуви, не хотела работать. Она странно жужжала, мигала красными и зелеными лампочками — больше ничего. Машина Чарли была хорошей жужжалкой и мигалкой, но как машина времени никуда не годилась.

Итак, прекрасным сентябрьским днем Чарли находился в своей лаборатории в подвале дома на Эппл-стрит в городке Харвест Фолз, штат Индиана, копаясь в своей машине и произнося вслух фразы типа: «Фактор смещения колебаний… коэффициент отражения вторичной силы… регенерация основной фазы…» Именно на таком языке говорят сами с собой гении, а Чарли, безусловно, был гений, хотя отец Миры считал его психом. Отец Миры был главным банкиром в Харвест Фолзе, а также психиатром-любителем. Мира была невестой Чарли. В настоящее время Мира каталась на машине с Картером Литлджоном, в прошлом футболистом местной команды, сейчас продавцом локомотивов, а в будущем отцом незаконной дочери Миры.

У Глейстера был дядя Макс, проживающий в Ки Весте, но не имеющий отношения к этой истории. И вообще, никто не имеет отношения к этой истории, кроме Чарли Глейстера, который играет в ней чересчур главную роль или, точнее, слишком много ролей.

Итак, он сидел за рабочим столом, собирая воедино крошечные детальки и постоянно чертыхаясь, в надежде, что его осенит какая-нибудь идея или хоть что-нибудь произойдет.

И «что-нибудь» действительно произошло. Голос за его спиной произнес:

— Прошу извинить…

Глейстер почувствовал, как на голове зашевелились волосы. Он сжал в руке микрометр весом примерно в тридцать граммов и медленно обернулся.

— Не хотел вас пугать, — сказал стоящий за его спиной человек, — но другого выхода не было. Я прибыл по чрезвычайно важному делу.

Чарли расслабил руку, сжимавшую смертоносное оружие. Человек не был похож на наркомана. Высокий и худощавый, примерно одного возраста с Чарли, он держал белую пластиковую коробку, на крышке которой было полно всяких индикаторов, переключателей и кнопок. Он явно кого-то напоминал…

— Мы с вами не знакомы? — спросил Чарли.

— Вообще-то, я — это ты, — сообщил незнакомец. — Или ты — это я. Или, точнее, мы оба являемся Чарли Глейстерами, существующими в различных временных рядах.

— Разве это возможно? — спросил Глейстер.

— Довольно странно слышать подобный вопрос от тебя, — сказал другой Глейстер, — ведь ты первый изобрел машину времени и, стало быть, являешься ведущим мировым экспертом по этим вопросам.

— Но я еще не изобрел ее: машина-то не работает.

— Изобрел. Или скоро изобретешь, что, в принципе, одно и то же.

— Ты уверен? У меня тут кое-что не ладится. Может, подскажешь, что надо делать?

— Конечно, — ответил другой Глейстер. — Главное, запомни: реальность позициональна, и сначала ничего не происходит.

— Спасибо, — с сомнением сказал Глейстер. — Ну-ка, правильно ли я все понял. Значит, скоро я изобрету машину времени, отправлюсь в будущее, затем вернусь обратно и встречусь с самим собой до того, как изобрету машину времени.

Другой Глейстер кивнул.

— Все это довольно странно, не так ли? — спросил Чарли.

— Ничуть, — ответил другой Глейстер. — Ты вернешься, чтобы убедить себя не изобретать машину времени.

— Подожди! — взмолился Глейстер. — Давай начнем сначала. Я изобрету машину времени, отправлюсь в будущее, затем вернусь обратно, чтобы убедить себя не изобретать машину времени. Этим я и буду заниматься?

— Да. Только не надо больше называть нас обоих «я». Мы, конечно, оба Чарли Глейстеры, но мы также являемся отдельными независимыми индивидуумами, так как занимаем различные временные ряды и подвергались, подвергаемся и будем подвергаться различным воздействиям субъективного времени. Итак, хотя мы один и тот же человек, мы разные люди, так как время позиционально.

— Мне придется поверить тебе на слово, — сказал Глейстер. — Или себе на слово… Я, похоже, немного нервничаю… Почему я не должен изобретать машину времени, которую я изобрел?