Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге - Шекли Роберт - Страница 762

— И в чем же оно заключается, Леопольд?

— Пошли всякие разговоры, — ответил Захер-Мазох. — Многие утверждают, будто ты уже не тот. Кое-кто даже осмеливается предположить, что ты не так жесток, как раньше.

— Думаешь, я потерял квалификацию? Тебя это беспокоит?

— Так говорят… Мой дорогой маркиз, что ты делаешь?!

Маркиз де Сад протянул руку и погладил поросячью щеку Захер-Мазоха. Австриец невольно отшатнулся, но Сад успел ухватить двумя сильными, как железные клещи, пальцами жирную складку кожи. На глазах Захер-Мазоха, со стоном опустившегося на колени, выступили слезы, когда Сад сильнее сжал пальцы. Однако хватка Сада не ослабла.

— Пожалуйста, Донасьен! — вскричал Захер-Мазох.

Клещевидные пальцы Сада покрутили измученную щеку Захер-Мазоха. Тот отчаянно завопил, слезы хлынули из глаз, руки метнулись к лицу, словно отравленные летучие мыши после того, как цианистый калий сделал свое дело.

— Я не сомневаюсь, — небрежно проговорил Сад, — что можно вывернуть лицо человека наизнанку. Вот так.

— Милорд, прошу тебя!

— Впрочем, это сделать гораздо легче, если сначала чуть надрезать шею.

В свободной руке Сада словно по волшебству появилась опасная бритва. Он с улыбкой склонился над Захер-Мазохом. Тот зашелся в истерическом крике. После того как Сад отпустил его, он еще долго катался по земле, рыдая и стуча кулаками друг о друга, совсем как обезумевший бурундук с австрийским акцентом.

— Ладно, кончай распускать нюни, — заявил через некоторое время Сад. — Я просто тебе продемонстрировал, что не потерял свою… как там выражаются американцы?

— Остроту? — предположил Леопольд.

— Нет, то слово по звучанию похоже на «веревку».

— А, ты имеешь в виду сноровку, — сказал Захер-Мазох.

— Да, именно. Сноровку. Я ее не потерял, не так ли?

— Твоя инфернальная ярость осталась неизменной, — пробормотал Захер-Мазох, с трудом поднимаясь на ноги. — Честно говоря, у меня возникли было небольшие сомнения. Но теперь мне это не понадобится.

Засунув руку во внутренний карман, Захер-Мазох вытащил гарроту с кожаными ручками. Небрежно отбросил ее в сторону.

— Значит, ты тоже готов меня предать, Леопольд? — тихо проговорил Сад. — И все ради забавы, я полагаю.

— Я думал, не следует ли мне тебя убить, — ответил Захер-Мазох. — Не ради удовольствия — ты и сам должен понимать, если знаешь хоть что-нибудь о мазохизме, великом изобретении, за которое я обрел вечную славу. Я собирался убить тебя из-за того, что мне показалось, будто ты готов перейти на Другую Сторону.

— Какая глупая мысль! — усмехнулся Сад. — С тем же успехом можно попросить меня отречься от садизма, за изобретение которого я покрыл себя вечной славой и получил место в учебниках истории. Многие считают, кстати, что мазохизм есть всего лишь следствие более глубокого и фундаментального садизма, который я придумал и впервые провел в жизнь.

— Здесь есть о чем поспорить, — заявил Захер-Мазох, вспоминая слова психоаналитика, говорившего ему, что он должен защищаться даже тогда — и особенно тогда! — когда он в себя не верит.

— Вот что я хочу знать, — произнес Сад. — Почему тебя беспокоит мой переход на Другую Сторону?

— Конечно, мое поведение может показаться не слишком дружеским, — ответил Захер-Мазох. — Но меня прежде всего беспокоит мораль остальных, тех из нас, кто живет во внутреннем ядре зла; все мы почувствовали бы себя брошенными, если бы учитель, сам великий Сад, дезертировал из наших рядов.

— Отказаться от зла? Никогда! Я вернулся, мой дорогой Леопольд, и полон решимости совершить нечто значительное, нанести удар за дело зла — как мы его понимаем.

— Ах, вот маркиз, которого я так хорошо знаю! — с восторгом воскликнул Захер-Мазох. — Замечательно, что ты снова с нами. Мы живем в смутные времена, мой дорогой де Сад. Даже Ад начал меняться. Послушай, Донасьен, у меня есть друзья, с которыми тебе не мешает встретиться. С некоторыми ты уже знаком, других не знаешь. Однако могу заверить тебя: все они искренне и честно привержены делу зла.

Мечтательная улыбка тронула тонкие губы Сада. Захер-Мазох понимал, что больше ничего не следует говорить. Очень скоро великая мечта будет реализована. Он немного помассировал щеку. Вне всякого сомнения, в том месте, где Сад ущипнул его, появится отвратительный синяк. Ну и что из того? Де Сад вернулся домой! Впрочем, если подумать, теперь их встреча показалась ему забавной.

Глава 11

Великий Совет Истинного Зла состоялся в Мясном Месте, специальном помещении, которое отводилось для самых серьезных случаев. В баре внизу можно было поесть — мамалыга, деревенский соус, жареный цыпленок, а в качестве гарнира подавали окру в соусе, или коровий горох, или и то и другое. Дьявол знал, как заставить страдать человека, в особенности если он француз. Сад занял привычное место во главе стола. Откашлялся и призвал собравшихся к порядку.

— Я хочу вас всех поприветствовать, — заявил он. — Я вижу несколько старых друзей. О, вот и новое лицо! Знаменитый профессор Фридрих Ницше, как я рад вас видеть!

— На самом деле я не должен здесь находиться, — ответил Ницше. Он оказался совсем маленьким человечком, почти карликом, с роскошными усами, кончики которых загибались кверху. На нем было пенсне в золотой оправе и толстый твидовый костюм цвета соли с перцем. — Многие считают, будто мне тут самое место, поскольку Гитлер и национал-социалисты некоторое время увлекались моими работами, а термин «ницшеанский» каким-то образом связался с грязными трюками, которые они выделывали. Аналогичная ситуация сложилась и с вами, Сад, с вашим хваленым садизмом, в сердцевине которого всего лишь дурные манеры и безнадежная вульгарность. Когда я молился Сверхчеловеку, я определенно имел в виду не вас.

— Всегда приятно послушать образованного философа, — заявил Сад. — В особенности если он пытается определить зло, как следует его не испробовав. Типичный немецкий идеализм, таково мое мнение. Однако мы все равно рады приветствовать вас в наших рядах.

— Любой мясник способен на злые дела, — раздраженно проворчал Ницше. — А вот чтобы понять его метафизические последствия, требуется мыслящий человек.

— Пойдем дальше, — как ни в чем не бывало продолжал Сад. — Среди нас несколько аристократов. Жиль де Ретц, например, его мы особенно счастливы здесь видеть. Не хотите ли совершить какое-нибудь злое дело, Жиль?

— Бог не пожелал прислушаться к моему покаянию, — ответил Жиль. — И потому я готов к новым, более жестоким преступлениям. Посмотрим, как это понравится Ему.

— Вот так дух! — воскликнул Сад. — Прошу обратить внимание на графиню Елизавету Эстергази, принадлежащую к одному из самых знаменитых венгерских родов. Наиболее образованным из собравшихся здесь известна ее история: графиня принимала ванны из крови своих служанок — нескольких сотен. Только сначала Елизавета замучивала их до смерти, естественно.

— А что я могла сделать? — спросила графиня, поворачивая красивое лицо с безумными глазами в сторону Сада. — Они плохо себя вели. Кому-то ведь следовало их наказать.

Сидевший напротив нее Захер-Мазох подумал, что графиня Елизавета — самая роскошная женщина, которую ему когда-либо доводилось встречать. Вот леди, понимающая толк в страдании, — если его нужно причинить другому человеческому существу.

— Дорогая графиня, — выпалил он, — я знаю одного человека, которого необходимо наказать и который готов отдать себя в ваше распоряжение!

Губы графини презрительно изогнулись.

— Австрийская свинья!.. Меня не интересуют мужчины, к которым тебя, впрочем, едва ли можно причислить. Я люблю молодых девушек. Так что одари своей мерзостью тех, кто способен получить извращенное удовольствие от наказания такого недостойного и глупого существа, как ты.

Удовлетворенный Захер-Мазох откинулся в кресле. Леди и в самом деле понимает, чего требует душа мазохиста.

— Друзья, — снова заговорил Сад, — вас так много, что я просто не в силах назвать каждого. К счастью, наш стол в случае необходимости становится бесконечным — иначе нам не удалось бы усадить за него всех, кто сегодня пожелал принять участие в этой встрече. А теперь, господа, не пора ли выбрать тему разговора?